Если летнюю Олимпиаду открывает легкоатлетический марафон, то на зимней эту роль выполняет конькобежный спорт.

— На арену выходит Кан Мунсу — спортсмен, которого называют главной сенсацией зимней Олимпиады.

— Марафон, плавание, лёгкая атлетика, тхэквондо. На летних Играх он показал совершенно невероятные результаты.

До моего слуха, куда более чуткого, чем у обычных людей, долетали голоса комментаторов, ведущих прямую трансляцию.

— Говорят, он выступает только в тех дисциплинах, где может взять золото.

— Верно. Но одним самоуверенным настроем золотую медаль не выиграть.

— Поэтому для тех, кто поставил на Кан Мунсу, этот первый старт будет особенно важен.

— Итак, гонка начинается.

— На старт... внимание!..

По команде судьи спортсмены заняли места на стартовой линии.

Чак, чак, чак, чак.

И в коньках дисциплин хватает: они делятся по дистанции и по полу, так что золотых медалей тут тоже немало.

«Главное — быть быстрее всех!»

Тут и думать особо не о чем. Беги быстрее остальных, наматывай круги — и победа твоя!

Тренер и сборники явно собирались впихнуть меня в смешанную эстафету — по двое мужчин и женщин, всего четыре человека, — чтобы наверняка взять золото. Но и личные старты я упускать не собирался.

Дзинь!

Прозвучал сигнал.

«Погнали!»

Пока остальные только набирали ход, я с силой оттолкнулся боковой гранью конька от льда и сразу выдал взрывное ускорение.

Главное — не перестараться. Если слишком испортить лёд, это сочтут злонамеренным нарушением и снимут с дистанции.

Рывок!

Я выстрелил вперёд.

— Ух ты?! Что это за скорость?!

— Кан Мунсу выходит в лидеры! Он с самого старта полностью подчинил себе лёд!

— Он не просто не подпускает соперников — разрыв только растёт!

— Уже полкруга!

— Кан Мунсу вне конкуренции!

— Ваааа!

— Ваааа!

Трибуны взорвались криками. Наверное, это радовались те, кто не сомневался в моём золоте и поставил на меня в тотализаторе.

Кто-то, конечно, теперь кусал локти, но с началом церемонии открытия менять ставку, возвращать деньги или отменять её уже было нельзя.

— Это не отставание, это разгром!

— Целый круг разницы! На Олимпиаде такого не бывает!

— Кан Мунсу даже сбрасывает скорость, чтобы не врезаться в остальных!

— И при этом он совсем не выглядит уставшим.

— Ещё бы. Ему ведь после того, как он соберёт на льду всё золото, надо сразу ехать на арену кендо. Рано ему уставать.

Пи-и-и!

Сделав ещё несколько кругов и поневоле разглядывая задницы соперников, я пересёк финишную черту.

— Кан Мунсу финиширует первым — без падений и прочих неожиданностей!

— Вы видите это время? Уже в предварительном забеге — мировой рекорд!

— Разгром. Он привёз всем целый круг.

— Мы вернёмся после короткой рекламы.

— Д-да как это вообще...

— Да быть не может...

Спортсмены сборной по конькам, наблюдавшие за стартом, так и стояли с отвисшими челюстями.

— Ну, вы сами всё видели. Можете хоть последними прийти — главное, не схлопочите дисквалификацию во время эстафеты.

— ...Да.

— А, да...

Осознав, что расклад полностью перевернулся, они мигом присмирели.

— Просим вас, Кан Мунсу...

Даже тот самый «хён», который просил меня хотя бы не лезть выше третьего места, не стал исключением.

— Конечно. И я на вас рассчитываю.

Вообще-то мне хотелось ещё немного над ними поиздеваться, но я сдержался: от ущемлённого самолюбия они ещё могли назло устроить дисквалификацию.

Сонбэ, вы это видите? Ваш непутёвый хубэ научился терпению и милосердию!

— ...А! Точно. Раз хён сказал, что не хочет бежать эстафету, я его заменю.

— Что-о?

— Куда тебе в эстафету с твоей-то выносливостью? Беги свои личные старты. Вместо хёна побегу я.

— Хёны, вы забыли? Изначально ведь в эстафете должен был выступать я.

Конькобежных эстафет было три.

Мужская, женская и смешанная.

Мне полагалось уступить мужскую эстафету сборникам и выступить только в смешанной, но за это единственное место они уже начали грызться между собой.

Ещё бы — выйдешь в смешанной эстафете, и золото с пенсией у тебя в кармане. Тут у кого угодно глаза загорятся.

— Кхм. Кан Мунсу.

— А, да, тренер.

Ко мне подошёл тренер по конькам. До этого мы с ним только раз и разговаривали — да и то он просто поставил меня перед фактом, что я бегу смешанную эстафету.

— Если у вас будет время... вы не могли бы выступить и в мужской эстафете?

— Разве вы не говорили, что моё участие только навредит остальным?

— Кхм-кхм. В жизни нужно уметь гибко подстраиваться под обстоятельства. У спортсмена, который должен был бежать, проблемы с формой, так что мне приходится просить вас.

— ......

Я молча уставился ему в глаза.

— П-пожалуйста...

Понимая, что выглядит слишком уж бесстыдно, тренер опустил голову, будто сдаваясь.

— Хорошо.

— Спасибо вам!

Лицо у тренера стало таким, будто его только что вытащили из ада прямиком в рай. Да и я был не против: чем больше медалей, тем щедрее потом пенсия.

А потом...

Дзынь-дзынь...

С пятью золотыми медалями по конькам на шее я отправился на арену кендо!

***

— Мы на олимпийской арене кендо.

— Атмосфера здесь крайне тяжёлая.

— И всё потому, что он пришёл. Человек, ставший легендой тхэквондо, теперь явился покорять кендо.

— Впрочем, эксперты говорили, что кендо — это не тхэквондо.

— Будем надеяться, что эксперты правы. Иначе после тхэквондо он разнесёт и кендо.

Эй-эй, что ещё за «разнесёт»? Комментаторы явно перебарщивают!

Я ведь не гений вроде сонбэ. Мне не под силу загнать спортсменов в такое отчаяние, чтобы они начали презирать собственный талант.

Я просто задавлю их силой!

— Начали.

Тук!

Едва стартовал первый поединок отбора, я опустил на голову сопернику синай — бамбуковый меч.

— А...?

Он даже не успел среагировать и только ошарашенно выдохнул из-под защиты.

— Я бил вполсилы.

Если бы я ударил всерьёз, никакая защита не спасла бы от сотрясения. Это я уже проверил, пока тренировался в кендо во сне.

— Не смей недооценивать меня!..

Тук!

Я и не думаю недооценивать. Просто если убью человека, меня дисквалифицируют, вот и сдерживаюсь как могу.

— Разумеется.

— ......

До тех чудес, которые сонбэ творил в тхэквондо, мне далеко, но уж против соперников, которые намного медленнее меня, я как-нибудь сумею победить с подавляющим преимуществом.

Тук!

Я демонстративно бил только в голову — туда, где дают больше всего очков.

— Ч-чёрт!

— Успокойтесь. Как бы вам ни было обидно, ругаться нельзя.

— Ты надо мной издеваешься?..

— Если хотите по-настоящему, приходите потом, подпишете расписку. Я выйду против вас с настоящим клинком.

С моей точки зрения — а мне доводилось отрубать людям головы не раз, — меч из бамбука был игрушкой для взрослых.

Ударил синаем туда — столько очков, сюда — столько?

Смешно. Если на тебе не полный доспех, как у средневекового рыцаря, то от настоящего клинка смертельным будет любой удар.

— Не смей недооце...

Тук!

— ......

Хватит кипятиться, давайте уже заканчивать!

— Против Кан Мунсу он ничего не может сделать...

— Разница в скорости слишком велика!

— Неужели он учёл упрёки после олимпийского тхэквондо, что тогда он попросту переломал спортсменам дух? Никаких сложных приёмов — он просто давит.

— По-моему, это ещё жестче.

Тук! Тук! Тук!

— Кан Мунсу упрямо бьёт только в голову.

— И все всё понимают, но остановить его не могут. От голов уже живого места не остаётся!

— Односторонняя атака Кан Мунсу продолжается. Это уже похоже на избиение. Нам самим тяжело на это смотреть...

— Судья, между прочим, уже откровенно скучает. Ему тут просто нечего судить!

Пи-и-и!

Для меня, которому доводилось рубить людей по-настоящему, кендо оказалось даже мучительнее коньков.

«Из-за этих дурацких правил...»

Я никак не мог принять саму их логику: обмениваться по одному удару, признавать очки только за определённые части тела...

Если рубят настоящим мечом?

Локоть, бедро — всё равно смертельно. Нет никакого смысла выяснять, кто попал в более «дорогую» зону. Если ты отсёк противнику голову, а он в ответ располосовал тебе грудь так, что наружу полезут внутренности, по итогу это всего лишь ничья.

Тук!

— ...Поединок окончен. Победа Кан Мунсу.

Судья, который выглядел так, будто вот-вот зевнёт, объявил результат совершенно бесстрастным голосом.

— А-а, спортсмен уже плачет.

— Ещё бы. Он ведь ничего не смог сделать и только получал удары.

— Даже если начать в стойке с защитой головы, это бесполезно. Кан Мунсу мгновенно заходит за спину и бьёт в затылок!

— В кендо часто отдают спину?

— Нет! Обычно такое вообще невозможно!

Тук! Тук! Тук!

— На арене без конца слышно только, как синай бьёт по голове!

— Тренер пытается протестовать, но судья протест не принимает. Правила ведь не запрещают бить в голову.

— И вот уже нарушение!

— Похоже, он занервничал, пытаясь любой ценой не подставить голову, и сорвался.

— На таком важном финале — и такая нелепая ошибка.

— Он пошёл первым, но всё равно подставил голову. Удар выбил у него дар речи.

— Благодарю за поединок.

— ......

— Победа Кан Мунсу!

Ставший жертвой моей седьмой золотой медали кендоист кое-как выдавил из себя формальное приветствие, после чего, низко опустив голову, побрёл прочь, шатаясь.

— Сейчас на олимпийской арене кендо стоит удушающая тишина.

— Кан Мунсу, вслед за коньками, берёт ещё одно золото.

— Золото в кендо в категории двадцатилетних и в абсолюте! Даже прославленные мастера из знаменитых додзё и олимпийские чемпионы один за другим подставляли ему головы!

— Он что, кровную месть голове объявил?

— Кто знает. Важно другое: у него уже семь золотых медалей!

— Закончив церемонию награждения, Кан Мунсу спешно уходит.

— Ещё бы. У него позади всего два вида спорта. До конца ему ещё очень далеко.

— Кан Мунсу! Пару слов о победе!

— Почему вы так упорно били только в голову?

Я уже хотел, как и после коньков, молча пройти мимо, но репортёр задал хороший вопрос.

Такое нельзя было оставить без ответа.

— Потому что за голову дают больше всего очков. Другой причины нет.

— А завтра вы так же уверены в себе?

Репортёр, которому удалось заставить меня остановиться, тут же пошёл дальше.

Уверен ли я?

— Конечно. Стрельба из лука — одна из дисциплин, в которых я уверен больше всего.

В мире романтического фэнтези «Герцогская дочь, принимающая всё без остатка» я мчался по полю битвы, где из-за туч пыли не было видно дальше вытянутой руки, и пронзал головы бесчисленных красавцев.

И вы думаете, меня может смутить неподвижная мишень?

Даже если на стрельбище налетит тайфун, я всё равно попаду точно в центр десятки.

— Закончив с комментариями, Кан Мунсу направляется на стрельбище.

— Он сказал, что это один из его самых уверенных видов. Есть какие-то догадки?

— Никаких. Мы даже не знаем, есть ли у Кан Мунсу дома лук... О! Он крепко обнимает свою девушку.

— Их и раньше часто видели вместе, но на публике они впервые проявляют чувства так открыто — кажется, с самого аэропорта.

— Нежность, совсем не вяжущаяся с человеком, который только что разнёс арену кендо.

— Хорошо выступил.

— Ну а как иначе!

Вж-ж-ж...

Когда мы с Сон Сонён сели на заднее сиденье поданного автомобиля, водитель тронулся с места.

— ...Тебе приложение тотализатора важнее меня?

— Н-нет!

Прости! Я идиот!

— В этот раз тоже поставила?

— Ага. Только что отбила своё.

Семь золотых медалей. Обычно достаточно угадать хотя бы одну, чтобы уже остаться при своих, но на меня поставило слишком много людей, так что выплаты оказались совсем мизерными.

— Значит, ставила на разные дисциплины?

— А ты?

— Я не ставила.

— А?

Ответ был неожиданным. Получалось, она просто упустила шанс загрести кучу денег.

— Так что не думай об этом и спокойно выступай.

— А, да.

Что-то тут казалось странным, но если она сама говорит, что не ставила, что я мог поделать?

Я решил не зацикливаться.

— ...А, точно. Мама с папой поставили на тебя. Особенно папа — он хочет открыть частную клинику, так что, кажется, немного увлёкся.

— Меня это, вообще-то, напрягает?!

Выходило, что если я облажаюсь, будущий тесть попросту разорится.

— Они оба ставили не на всё подряд, но мама в основном вложилась в рыцарский бой, а папа — в вышибалы и хоккей. Мама говорит, там всё ещё хуже, чем в кендо.

— «Хуже» — не то слово. Такие вещи надо называть красивыми.

В одиночку смести всю команду противника!

Разве не в этом мужская мечта?

— Меня, конечно, бесит, как папа резко переменился после того, как ворчал, что я встречаюсь с шаманом. Но сейчас он хотя бы хорошо относится к маме.

— Ну и ладно.

Если судить только по тому, как он обращался с мамой, мой отец был идеальным мужем...

Иногда особенно остро чувствуешь чьё-то отсутствие. Сейчас — сонбэ.

— ...Как ты вообще себя чувствуешь?

— Нормально.

— Я не об этом. Я спрашиваю, не скажется ли на завтрашних соревнованиях то, что в отеле ты собираешься тратить силы совсем не на отдых.

— Никак не скажется!

Уж в этом я был уверен. Хоть до самого утра — и всё равно не устану.