— Так, посмотрим... А, вот. У Сон Сонён свободное плавание в восемь.

— Спасибо.

За тигром идут в горы, за тунцом — в море, а чтобы завоевать девушку, надо заходить через её увлечения.

И в фэнтези, и в романтическом фэнтези почему-то любят делать вид, будто красавицы возникают сами собой, но без тренировок ради фигуры не обойтись.

Моя девушка, Сон Сонён, тоже регулярно ходила плавать. Её стройные, точёные ноги ведь не сами по себе такими стали.

— Теперь у вас хорошо получается.

— Это пустяки...

— Хм-м~ И вовсе не потому, что стараетесь ради своей девушки?

— И поэтому тоже.

Я навёл гипноз на жительницу мира снов, даже не прикасаясь к ней. Правда, для этого она должна была находиться в пределах моей области, но и этого уже хватало, чтобы я почти не знал невозможного.

Если бы я захотел, мог бы заставить какого-нибудь богача пожертвовать мне деньги, переспать с самой красивой женщиной, убить любого, кто мне мешает, или обратить его в раба.

«Ведьмы и правда нечто».

И при такой силе они довольствуются всего лишь положением в императорском роду? P, который посвятил себя людям и пожертвовал собой ради них, казался существом совсем другого порядка.

— Что такое?

— Вдруг подумал, что мама у меня достойна уважения.

— Надо же! Приятно слышать такое от сына. Увидимся в бассейне!

— Да.

Я не ожидал, что мама тоже зайдёт в воду, но, честно говоря, не был против.

«Давно я здесь не был».

Бассейн спортивного университета, куда я до тошноты часто ходил во сне Сон Сонён. Можно сказать, всё началось именно здесь.

Плавание ей нравилось, а вот быть пловчихой — нет...

Она не хотела, чтобы увлечение, которым можно было наслаждаться без всякого напряжения, превратилось в работу.

Плюх!

Сделав лёгкую разминку, я нырнул в воду.

«Вот уж тогда мне досталось».

Если бы это был не мир снов и если бы я не был шаманом, я бы ни за что не победил Сон Сонён, которой от природы был дан выдающийся талант к плаванию.

Шшух—

Я понёсся вперёд, бешено рассекая воду. Наверное, потому что именно здесь я впервые получил достижение, меня охватило глубокое, насыщенное спокойствие — как от кусочка хорошо выдержанного сыра.

«Как и ожидалось».

По соседней дорожке Сон Сонён мчалась с дельфиньей скоростью.

Не потому, что я ей понравился и она решила состязаться со мной. Просто ей стало любопытно, кто из нас быстрее. Но пока мне и этого было достаточно.

— Фух!

— Ха-а!

Тук, косание.

Поддаваться я не поддавался, просто спринт никогда не был моей сильной стороной, так что победил я лишь с крошечным отрывом.

Силы в мышцах у меня было несравнимо больше, но по телосложению и технике я ей заметно уступал.

Зато...

— Ху-ух!

Спринт — конёк Сон Сонён. Выносливости ей не хватает, поэтому долго плыть она не может, зато по скорости способна хоть сейчас выйти на олимпийский уровень.

«Вся проблема в выносливости...»

Спортсмен должен неизбежно тренироваться постоянно. Но Сон Сонён быстро уставала, и стоило тренировке хоть немного затянуться, как это превращалось для неё в мучение.

Олимпийский уровень?

На Олимпиаде значение имеют только первые три места: золото, серебро и бронза. Начиная с четвёртого никто тебя не помнит. Её мать прошла через эту боль, и потому Сон Сонён ни за что не хотела становиться пловчихой. Она знала: даже если измучает себя тренировками, этого может оказаться недостаточно.

— ......

— Фу-ух...

Мы почти не разговаривали.

— Сынок!

— ...Вы что, думаете, это пляж?

Где это видано, чтобы женщина входила в этот священный бассейн в бикини? Я знаю только одну такую.

Бултых!

Пока Сон Сонён отдыхала, я не ждал и без остановки плавал от одного конца бассейна до другого и обратно.

В стайерских дисциплинах у мужчин дистанции длиннее, чем у женщин. Всё потому, что от природы у них больше выносливости и силы. Но я плыл без передышки с такой выносливостью, которую невозможно было объяснить одним лишь тем, что я мужчина.

— Фух!

— Ха-а!

Тук, касание.

Сон Сонён молча попыталась взять реванш после отдыха, но победа всё равно осталась за мной. Я ведь совершенно не уставал.

— ......

— Фу-ух...

И снова то же самое. Я механически плыл, а Сон Сонён отдыхала и рассеянно наблюдала за мной.

Так продолжалось до тех пор, пока...

— Простите!

— А, да.

— Вы пловец?

Тренер, которого выгнали за то, что он присваивал деньги, выделенные на мои тренировки, и спускал их на азартные игры и развлечения.

Не имея спортсменов, он теперь работал спасателем в бассейне — и снова не упустил случая заговорить со мной.

— Нет.

— Что?! Правда нет?!

— Да. У меня другое призвание. Плавание — просто хобби.

— Хобби, и вы так плаваете... Может быть, вы всё-таки захотите вместе со мной пойти к олимпийской мечте?

— Неинтересно. Хобби хорошо ровно до тех пор, пока остаётся хобби.

Я ответил достаточно громко, чтобы Сон Сонён, стоявшая рядом, всё прекрасно слышала.

— Н-но такой талант слишком жалко терять!

— И для кого, по-вашему, этот талант?

— Что?

— Для меня, который им обладает? Или для вас, который хочет стать моим тренером?

— Вы переходите границы!

— Значит, вы и правда не подумали.

— ...Прошу прощения.

После моего жёсткого отказа тренер отступил с лицом, полным сожаления.

Искать одарённых спортсменов — его работа, это правда. Но от этого не меняется тот факт, что однажды он меня предал и использовал.

Плюх!

— Сынок!

— ...Люди смотрят.

Замужнюю женщину в бикини, которая в бассейне обнимает взрослого сына со спины, я видел только одну — свою мать.

— Я сделала так, чтобы не смотрели.

— А... понятно.

— Кроме одной.

Сон Сонён украдкой поглядывала на нас и делала какое-то странное лицо.

— ...А если она всё не так поймёт?

— И что же она может не так понять?

— ......

Любите же вы подразнить.

Интересно, детям ведьм, которые не стареют и не теряют красоты, тоже так же тяжело, как мне? Их ведь наверняка тоже постоянно принимают не за тех.

«Неужели и меня ждёт то же самое?»

Я и так не красавец, а что, если мне с этим лицом предстоит не стареть и до самой смерти жить так, чтобы меня принимали за юнца, за мальчишку?

От одной мысли не по себе.

— С плаванием, похоже, всё-таки сложно.

Если во время плавания у неё слетит бикини, это будет катастрофа. А если речь не о какой-то посторонней женщине, а о моей собственной матери...

От одного воображения голова разболелась.

— К тому же ты и сам знаешь: плавать я толком не умею.

— По сравнению со спортсменами — да. Отпустите уже.

— Ну всё, плыви.

Бултых!

До самого конца времени, отведённого на свободное плавание, я только и делал, что плавал.

— Приятно снова поплавать спустя столько времени.

— Тебе не нужно заговорить с Сонён?

— Нет. Сонён не любит, когда мужчина сам первым к ней подходит.

— Похоже, в школе у мальчиков она популярна.

— Ещё как.

Она была настолько красива, что её полное равнодушие ко всему можно было не замечать. Хотя друзей у неё, несмотря на всю эту популярность, почти не было.

— А у тебя, сынок, и правда талант.

— Ну... не знаю.

Если бы я не встретил её тогда, на школьной крыше, где она рухнула без сил, смогли бы мы всё равно прийти к тому, что есть сейчас?

Я не верю в любовь, предначертанную судьбой.

Если бы у Сон Сонён не было таких красивых ног? Я бы, наверное, знал её не лучше, чем Юн Сору, с которой меня свёл мир исторической дорамы «Придворная служанка Токчуни», или Чон Джиын, правнучку шаманского рода.

А если бы она вообще не была красивой, я бы, скорее всего, быстро забыл её — как забывал обычных пациенток, которых вылечил и отпустил.

— Тебе по-прежнему не хватает уверенности в себе.

— На этот раз всё немного иначе.

— Правда?

— Сонён любит меня как мужчину не только потому, что мы вместе прожили одно время и разделили одни воспоминания.

— Надо же. И что же ещё?

— Выносливость.

Так она призналась, когда, осмелев от выпитого, погасила в спальне свет.

Так что я уверен.

***

Пока остальные ныли, что им тяжело даже просто учиться, я умудрялся держать высокие оценки и при этом ещё работать по ночам.

Будь у меня слабая выносливость?

Я ни за что не мог допустить трагедии, в которой все деньги, заработанные подработкой, уходили бы на больничные расходы. Поэтому я цеплялся зубами и терпел.

Иначе говоря, ещё до того, как стать шаманом, в своей выносливости я был уверен.

— Простите...

Когда я, на время отложив лыжи, уже около двух месяцев мотался между бассейном и тиром, Сон Сонён наконец первой заговорила со мной.

— Да?

— Вам не тяжело?

Долго же она собиралась это спросить.

— Отчасти мне это дано от природы, но и усилий я приложил немало. Сейчас я настолько уверен в своей выносливости, что и марафон мне кажется пустяком.

— Повезло вам.

Сон Сонён, которая всё это время наблюдала за мной, не восприняла мои слова как пустое бахвальство.

— Ха-ха! Чтобы выжить в обществе конкуренции, нужно хоть что-то делать хорошо.

— Конкуренция... да.

Если бы я и тут позволил разговору сойти на нет, меня и человеком нельзя было бы назвать.

— А плаваете вы здорово.

— Я же всё время проигрывала.

— Это только потому, что я мужчина.

Такое можно сказать только между спортсменами. Обычный мужчина никогда не победит спортсменку, даже если у женщины изначально менее выгодные физические данные. Даже если брать все дисциплины, вплоть до единоборств.

«Спортсмен», признанный тестом на призвание P, — это вообще уже почти другой биологический вид.

— Значит, вы знали.

— Ха-ха! Как тут не заметить, когда рядом со мной всё время плывёт такая красивая девушка.

— ...А сколько вам лет?

Сон Сонён столько раз слышала, что она красива, что такие слова давно должны были ей надоесть, но уголки её глаз мягко поползли вниз — ей явно было приятно.

— Двадцать два.

— Мне девятнадцать. Я... мне просто очень любопытно. Можно спросить, какое у вас призвание?

Призвание.

Между друзьями об этом можно спросить мимоходом. Но спрашивать о призвании человека противоположного пола, с которым ты даже толком не знаком, — совсем другое дело.

Это уже явный знак интереса.

Если призвание устраивает, значит, тебе хочется встречаться. Всё-таки призвание напрямую связано с тем, какой профессией будет обладать будущий супруг.

«Ничего себе. Она вообще не отступает».

Очень в духе Сон Сонён, которая когда-то собиралась прыгнуть с крыши школы из-за того, что ненавидела собственное призвание.

Здесь было три варианта.

Скажешь — значит, принимаешь её признание. Спросишь в ответ — оставляешь вопрос открытым. Скроешь — значит, отказываешь. Но Сон Сонён сама подчеркнула, что ей девятнадцать и тест на призвание P она ещё не проходила, так что выбор сокращался до двух вариантов.

Принять или отказать.

Мой ответ, разумеется, — принять. Но из-за юного Кан Мунсу, который учился с ней в одной школе, я не мог сказать правду.

Поэтому...

— Священнослужитель.

— А...

Но принять чужое признание — ещё не конец. Если чужое призвание тебе не по душе, всё может так и сойти на нет.

А вот если призвание кажется подходящим, дальше обычно следует знакомство: своё призвание, контакты, учёба, работа и всё прочее.

Я спокойно ждал её ответа, прислонившись спиной к стенке бассейна, будто просто отдыхал.

«Честно говоря, тут и я не уверен».

В Священной Римской империи призвание священнослужителя считалось очень хорошим, но здесь религия пришла в упадок, и без эмиграции толку от него немного. В каком-то смысле к нему относятся даже хуже, чем к шаманам.

И всё же...

— Я немного удивилась. У вас такая хорошая физическая форма, я думала, вы занимаетесь чем-то, где нужно работать телом. Не ожидала, что это будет что-то связанное с религией.

— Значит, ты разочарована?

— Н-нет!

Подумать только — доживу до дня, когда увижу, как растерявшаяся Сон Сонён отчаянно машет руками, пытаясь всё отрицать.

Редкий опыт.

— Меня зовут Амоллан.

— А? Вы иностранец?

— Моя мать родом из Империи. Из-за того что она очень молодо выглядит, нас часто понимают неправильно.

— Из Империи... Ой, простите. Меня зовут Сон Сонён, я живу здесь неподалёку с родителями. А моё призвание... узнаю примерно через месяц.

Для Сон Сонён, которая прежде на мужчин даже не смотрела, это была поразительно активная позиция. Но сказать, что всё далось ей легко, было нельзя. На то, чтобы заговорить первой, у неё ушло целых два месяца.

— Самое время переживать из-за призвания. Я тоже через это проходил.

Шаман.

Когда я впервые получил результат теста на призвание P, у меня и правда потемнело в глазах.

— Господин Амоллан, а вы ожидали, что у вас окажется призвание священнослужителя?

— Я похож на священнослужителя?

— Э-э...

Сон Сонён замялась, осторожно наблюдая за моей реакцией.

— Нет, правда?

— Нет.

Сегодня и правда был день редких впечатлений.

— Я тоже так думал. До того как получил результат теста на призвание P, я даже не верил в существование бога. Но теперь живу как самый настоящий верующий. Призвание не навязывает — оно лишь даёт человеку повод начать.

— Повод...

Не думал, что когда-нибудь сам буду давать советы девушке — меня-то всегда только ругали.

Но во сне возможно и не такое.

— Сон Сонён, есть ли у тебя призвание, которое ты особенно хотела бы получить?

— ...Нет.

И не только у неё. У большинства старшеклассников, включая меня прежнего, такого ответа нет. Как бы горячо ни молился, призвание от этого не изменится.

Остаётся лишь смирно ждать судьбу.

— Тогда нет причин разочаровываться, какое бы призвание тебе ни выпало. Сначала столкнись со своей судьбой лицом к лицу — разочароваться ты ещё успеешь.

— ......

— Ха-ха! Между нами не такая уж большая разница в возрасте, а я тут строю из себя всезнайку.

— ...Нет. Мне правда стало легче. Спасибо.

— Ну и хорошо.

Мне, если честно, было любопытно, изменится ли будущее Сон Сонён из-за моего вмешательства.

— Можно... я буду звать вас оппа?

Тудум!

Она спросила это с таким застенчивым лицом, что моё сердце едва не сорвалось.

— Конечно.

Это было настолько сильно, что я не сумел успокоиться даже в собственном мире.