«Кан Мунсу, не обманывайся. Если бы я не был шаманом, об Олимпиаде мне и мечтать бы не пришлось».

Моё призвание — шаман. А спорт для меня всего лишь побочное ремесло, выросшее из моей настоящей работы.

Гуманизм? Сострадание?

Не сказать, что во мне этого совсем нет, но моя цель — входить в сны пациентов и получать способности, которые действуют и в реальности.

— Это нужно мне самому.

— С чего вдруг?

— Я ведь насильно вытаскиваю пациента из сладкого сна, куда тот сбежал от тяжёлой реальности. Значит, делаю это ради себя.

Чтобы выбраться из сна, мне приходится либо убедить пациента, либо убить его, так что лечу я лишь потому, что иначе нельзя.

Это эгоистичное решение, принятое ради себя.

Сны тех пациентов, к которым я уже однажды входил, для меня изучены вдоль и поперёк. Почти безопасная площадка.

— Упрямый ты.

Сон Сонён вздохнула так, будто окончательно сдалась.

— Ассоциация тхэквондо, наверное, взбесится. Ты там всех разнесёшь, а потом ещё и на Олимпиаду не поедешь.

Доктор Со произнесла это тоном человека, заранее советующего мне приготовиться к последствиям.

— На них мне всё равно. Если недовольны, пусть снова лезут. Жалко только, что теперь не получится поставить на спорт.

— Между прочим, мне тоже жаль.

— Что? Доктор, вы тоже ставили?

— Нет. Но я-то знаю тебя лучше всех. Неужели ты думаешь, что я упустила бы такой шанс? Исследования требуют денег.

— А-а!

Сон Сонён с видом человека, которому всё это казалось полнейшей чушью, тут же вставила:

— Мама тоже собиралась тайком от отца вытряхнуть свою заначку и поставить на спорт. У людей мысли, выходит, одинаковые.

— А ты?

— ...Я тоже хотела немного поставить. Из солидарности с парнем, за которого болею.

— Вот оно как.

Мы сразу же принялись готовиться.

***

— Выставь счёт за лечение родителям. Если они не смогут заплатить, пусть откажутся от родительских прав, а долг переведи на пациентку.

— И с какой целью?

Чон Джиын, хотя я ей даже не звонил, каким-то чудом всё узнала и сама приехала в больницу. Едва услышав, в чём дело, она без всяких условий отдала в наше распоряжение юридический отдел своего рода.

— Я хочу полностью отделить пациентку от родителей.

— ...Ты добрый.

— Только не надо недоразумений. Я просто хочу выбить из них деньги за лечение.

— Поняла.

Сон Сонён очень не любила Чон Джиын, но не признать, что та способна на многое, не могла.

Теперь всё было готово.

Я покосился на Сон Сонён, которая по-прежнему выглядела мрачнее тучи, и сказал:

— Не переживай.

— Только без необитаемого острова.

— Д-да конечно!

Не думал, что она до сих пор помнит тот отменённый план.

— Возвращайся поскорее.

— От Олимпиады отказываться ещё рано. Я распоряжусь, чтобы подготовили самолёт рода. Если успеешь до церемонии открытия, тебя допустят.

Чон Джиын невозмутимо вмешалась, словно перехватывая мой ответ.

Ну а после этого, разумеется,

— Онни, не беспокойтесь! Мы уже договорились лететь на личном самолёте дяди Мао Цзая!

Я уже ждал, что Сон Сонён сорвётся.

— Ах, Сон Сонён. Об этом плане Мунсу рассказал мне заранее, так что я в курсе. Но чем больше запасных вариантов, тем лучше, разве нет?

— Напрасно стараетесь!

— Смотря как посмотреть.

— ......

— ......

Одна девушка смотрела так, будто ей всё это поперёк горла, другая — с мягкой улыбкой. Они молча не отводили друг от друга глаз.

...А это вообще нормально?

Кажется, я начинаю понимать, почему пациенты с Ланувель так не хотят просыпаться из своих снов.

— Доктор! Остальное на вас!

— Ха-а... За кого ты вообще держишь лечащего врача?

— Между прочим, вы тоже отчасти виноваты.

Это она познакомила меня с шаманским родом и тем самым втянула меня в источник всех этих осложнений.

— Я и сама такого не ожидала.

— Виноваты!

— ...Ладно. Просто быстро вернись.

— Спасибо!

Я осторожно накрыл своей правой ладонью иссохшую левую руку Юн Соры — одну кожу да кости.

***

Мир, который Сон Сонён увидела после того, как проснулась из бесконечно повторяющегося сна, был похож на безликий чёрно-белый фильм.

Та женщина, тот мужчина, тот ребёнок...

Все люди вокруг казались ей манекенами. Ради того, чтобы хоть как-то жить среди них, она общалась с ними как можно естественнее — насколько это вообще возможно, — но сути это не меняло.

Почему?

«Неужели я действительно проснулась?»

Даже когда она раз за разом кончала с собой, если тело уставало, она всё равно засыпала. А открыв глаза, неизменно встречала «завтра».

Что изменилось?

Ничего.

Кан Мунсу умолял её, стоя на коленях, и она перестала убивать себя, но даже сейчас ей казалось: стоит прыгнуть с крыши — и она вернётся в прошлое. И всё же она не решалась это проверить только по одной причине.

— ...Дурак.

Из-за Кан Мунсу.

Единственный человек, кроме неё самой. И единственный мужчина.

Даже если вернуться в прошлое, они не потеряют воспоминаний — а значит, в теории смогут быть вместе вечно, как спутники, соединённые судьбой.

Ева и Адам.

Первая женщина и первый мужчина.

Во всём мире не было никого, кому Сон Сонён могла бы отдать сердце, кроме Кан Мунсу.

«И он после этого смотрит на другую женщину?»

От одной мысли, что её поставили рядом с каким-то манекеном, внутри закипали стыд и унижение. Ей хотелось покончить с собой и вернуть всё к началу.

И всё же она сдержалась.

Почему?

— ......

Подтащив стул к кровати, девушка села рядом и пристально уставилась на безмятежное лицо спящего юноши.

С тех пор как они встретились впервые, он стал выглядеть мужественнее.

И не только лицом. За этот год он окреп, вокруг него собралось множество людей, и вместе с ними у него появилась «сила».

И всё же...

«Если всё сбросится к началу, он, наверное, опустеет».

Кан Мунсу, не теряющий память, наверняка возненавидит её.

Потому она и терпела.

— ...Но ещё раз я этого не спущу.

Если он снова заглядится на какого-нибудь манекена, она сразу прыгнет с крыши. Тогда у него будет за что чувствовать вину, и обвинять её он уже не сможет.

В глазах сверкнуло.

— А?

— ...Получилось.

— А-а?!

Сон Сонён растерялась: Кан Мунсу вошёл в сон пациентки с Ланувель — и открыл глаза снова, не прошло и пяти минут.

— Что случилось?.. Уже?

Доктор Со, которая как раз привычным движением готовила капельницу, тоже оторопела.

— ...Я перезвоню позже.

Чон Джиын, сидевшая на диване и разговаривавшая по телефону с юридическим отделом рода, отключила смартфон и поднялась.

— Только не говори, что тебя опять уделали?

Сон Сонён оглянулась на пациентку, которая по-прежнему не подавала ни малейших признаков пробуждения, и осторожно спросила:

— Нет. Похоже, я получил новую способность.

— Новую способность?

— Теперь я могу действовать одновременно в двух мирах — во сне и в реальности.

— А!

Выслушав спокойное объяснение Кан Мунсу, Сон Сонён невольно ахнула.

Сон или реальность.

До сих пор Кан Мунсу всякий раз приходилось выбирать и чем-то жертвовать. И для него, и для Сон Сонён, которой оставалось лишь без конца ждать его возвращения, эта новость была не иначе как радостной.

— Как тебе это удалось?

Доктор Со, отложив капельницу, уже не скрывала живого интереса.

Из врача — в исследователя.

Наверное, именно это и было главной причиной, по которой она помогала Кан Мунсу, и тем, что всё это время двигало ею.

— Я тренировался сосредоточению в мире романа в жанре мухёп «Это что, Небесный Демон всерьёз?». Похоже, дело в этом.

— Тренировался сосредоточению?

— Ну, вроде тех упражнений, когда мастера мурима сидят под водопадом, скрестив ноги.

— Не вижу связи.

— Я и сам пока путаюсь. Поля зрения двух миров накладываются друг на друга, звуки смешиваются... Голова идёт кругом.

Кан Мунсу сел на край кровати и потёр виски, словно жаловался на головную боль.

Доктор Со некоторое время молча наблюдала за ним, а потом достала блокнот.

— Хм-м... И каково это — делить себя между двумя мирами? Похоже на ощущение, когда одновременно управляешь аватаром в VR-игре и собственным телом в реальности? Это крайне интересно.

— Доктор, без экспериментов. Я и в VR-игры никогда не играл.

— Сыграешь, когда будет случай.

— Почтительно отказываюсь. Виртуальной реальности мне и во снах хватает.

— Жаль.

Но по тону доктора Со вовсе не чувствовалось, что она действительно сдалась.

— Мунсу, поздравляю. Значит, ты всё-таки сможешь поехать на Олимпиаду, как и планировалось.

С улыбкой на губах Чон Джиын легко похлопала в ладони, поздравляя его с тем, что участие в Олимпиаде, чуть было не сорвавшееся, всё же состоялось.

— Спасибо. Голова, похоже, ещё долго будет кружиться, но всё равно я рад. Мне и самому не хотелось отказываться от Олимпиады.

— Кружится?

— Ничего не поделаешь. Я ведь вижу оба мира сразу.

— Сможешь выступать?

— Э-э... наверное?

По тону Кан Мунсу было ясно: для него сейчас важнее просто поехать, а не мечтать о каком-то результате.

— Тогда тебе придётся потренироваться хотя бы не путаться в ногах и не сходить с дорожки, если не хочешь там опозориться.

— ...От одной мысли жутко.

— Я помогу. Если понадобятся сведения о пациентке Юн Соре или о исторической дораме «Придворная служанка Токчуни», только скажи.

— А, точно! Это же теперь и правда невероятно удобно! Я смогу получать нужную информацию прямо на ходу!

Чон Джиын улыбнулась, глядя на обрадованного Мунсу.

— Тогда хочешь опробовать это прямо сейчас? Хоть и не по плану, но давай съездим на съёмочную площадку «Придворной служанки Токчуни». Если захочешь, я даже устрою тебе встречу с режиссёром и сценаристом.

— Идея хорошая, но...

Кан Мунсу осторожно покосился на Сон Сонён.

— Всё нормально. Это же работа, разве нет?

— Кхм. Просто за мной в последнее время числится грешок.

— Тогда спроси прямо. Я не против, если пойду с вами.

Широта, с которой держалась Чон Джиын, звучала почти как вызов девушке, которая была младше её на год.

Словно она спрашивала: ну и посмотрим, насколько тебя хватит.

— Эм... Сонён?

Кан Мунсу позвал свою девушку так осторожно, будто ступал по льду.

— Ты кто?

— А? Сонён, ты о чём? Что значит — кто я?

— Ты не Мунсу.

— Простите, но я вообще-то ещё ничего плохого не сделал.

Юноша запротестовал с самым обиженным видом, услышав обвинение из уст собственной девушки.

— Смотри на меня.

— Я и так смотрю.

— Неправда. Кан Мунсу при первом же удобном случае украдкой косится на мои ноги. А ты даже взгляда ни разу не бросил. Ни единого.

— ......

— Ты не Мунсу.

Сон Сонён, не сводя глаз с его лица, произнесла это с полной уверенностью.

— ......

— ......

— ...Ха-ха! Вот это да!

Парень, которого только что разоблачили, прервал короткое молчание и расхохотался.

— ...Кто ты такой?

— Я думал, всё было безупречно. Но, похоже, изображать этого похотливого бесёнка мне не по силам. Или, может, у молодой госпожи просто поразительная наблюдательность? Признаться, я впечатлён.

— Я спросила, кто ты...!

Не в силах принять эту реальность, Сон Сонён впала в панику.

Это не Кан Мунсу.

Кан Мунсу нет.

Кан Мунсу умер?

Кан Мунсу...!

— Успокойся. Я союзник. И вовсе не собираюсь отнимать тело у того извращенца, который на свете больше всего любит ноги своей девушки, так что можешь не переживать.

— П-правда?

— Да. Я на вашей стороне.

— Да не это! Ты правда сказал, что Мунсу больше всего на свете любит мои ноги?

— ...Да. Вы, барышня, тоже не из простых.

Юноша бросил ошарашенный взгляд на Сон Сонён, у которой взгляд уже слегка плыл.

— Кто вы такой?

Чон Джиын, так и не заметившая подмены, с каменным лицом обратилась к «фальшивому Кан Мунсу».

— Философский вопрос.

— Расщеплённая личность или какое-то второе «я»?

— Ответ, из которого легко понять, почему ваш род так отчаянно мечтает заполучить кровь этого тугодума.

— ......

От такого оскорбительного замечания лицо Чон Джиын вспыхнуло.

— Слишком уж самонадеянная оценка. Кем ещё мне было считать существо, которое разделяет знания и опыт Кан Мунсу? Тем более он сам говорил о тренировке сосредоточения.

Доктор Со, внимательно наблюдавшая за юношей, вступилась за неё.

— Ха-ха! Ловко. Для врача, которого водило за нос его собственное будущее «я».

— ......

— Похоже, попал в точку.

— Это мысли Кан Мунсу?

— Нет. Он переоценивает вас. Даже не знает, что вы передали химическую формулу с перепутанными квадрантами.

Блокнот и ручка выпали из рук доктора Со.

— В-вы... кто вы вообще такой?..

— Я... кхе-кхе?!

— Говори сейчас же!

Терпение Сон Сонён лопнуло. Она схватила юношу обеими руками за шею и яростно затрясла.

— Л-ладно, понял, только перестань меня трясти!

— Сначала говори!

— Если этому телу станет плохо, Кан Мунсу во сне тоже будет плохо...!

Этого оказалось достаточно. Сон Сонён разжала пальцы, всё ещё сжимавшие его горло.

— ...Говори.

— Я — тот, кто видит прошлое и будущее. Царь мёртвых, нисшедший в этот мир через роман в жанре мухёп «Это что, Небесный Демон всерьёз?»...

— Персонаж романа?

— Роман — лишь проводник... если выразиться проще, всего лишь средство передвижения.

— И кто же ты тогда?

По лицу Сон Сонён было видно: её терпение снова на исходе.

— Кровавый бог.

— А! Это тот, кого в конце романа Небесный Демон побеждает сразу после появления?..

— ...Роман остаётся романом.

— Мне всё равно. Лучше скажи, что сейчас делает Мунсу.

Оставленный без всякого внимания Кровавый бог горько усмехнулся и сказал:

— Не торопи. Я — Со Унхён, Кровавый бог, заливший Чжунъюань кровью.

— Я этого не спрашивала.

— Юная госпожа, мне известны все тайны Кан Мунсу. Так что хорошенько подумай...

— Со Унхён-оппа♪

— ...Похоже, подумала.

Бог, сошедший в этот мир в теле шамана, раскатисто расхохотался.