Гоблины толпились у землянки вождя. Сухой, пыльный ветер лез в глаза, мешая осматривать мёртвые равнины.

— Вот и влипли по уши, — в своей привычной манере высказался Род.

— Что поделать. Ты сам согласился с предложением людей.

Сен давно привык к характеру Рода, хотя в прошлом его вспыльчивость выводила из себя не хуже, чем дотошность иных учёных.

— Будто у меня был выбор! Скажи что не так, и тот бугай мне бы голову снёс. Как его там...

— Агнест?

— Да, точно. Не забывай, что именно он угрожал нам и приказал запереть Родола. Веры ему нет.

— Какой волк тебя укусил? Благодаря нему мы без проблем заполучили травы. Если бы не они, Хамз был бы в критическом состоянии или того хуже — был бы мёртв. Да, наша встреча прошла не без изъянов, но вместе с тем мы получили выгодное предложение и шанс встретить весну без смертей. Главное — убедить вождя в том, что новый договор выгоден обеим сторонам. Даже исключая все те выгоды, которые он сулит, Родол и Ям вернутся домой.

— Если бы не последнее... — запнувшись и, видимо, не найдя ответа, Род обидчиво отвернулся.

— Как маленький, ей-богу, — на этом разговор зашёл в тупик. Гоблины продолжили ждать, изредка оглядываясь по сторонам в поисках потенциальной опасности.

Спустя некоторое время перед всеми предстал лидер деревни, беспрекословный авторитет для всех — вождь Ашкар. Облачённый в составную волчью шкуру, на его голове красовалась примитивная корона из венка, сотканного из перьев стервятников и волчьего ворса.

Особой надобности в церемониальной одежде не было, но на практике Ашкар убедился, что с ней гоблины с большим шансом соглашаются с его доводами и решениями. Он был довольно высок и силён для своего вида, но заполучить титул вождя в первую очередь ему помогла способность вести сородичей за собой, включая обитателей здешних пустошей. Он медленно подошёл ко входу, пока соплеменники расступались перед ним.

— Сен, — обратился к нему Ашкар.

— Да, старейшина?

— Надеюсь, у тебя была серьёзная причина созывать совет, — сказал вождь тоном, не терпящим возражений.

— Можете быть уверены.

Участвовать в совете могли только те, кто прожил в племени не менее года и умел связно говорить.

— Хорошо, — с этими словами он откинул полог и скрылся в землянке. Вслед за ним в помещение вошли остальные. Сен некоторое время стоял в проходе, его руки и лоб покрылись испариной от тепла солнечных, пусть и осенних, лучей. Заметив это, Род по-дружески постучал Сена по плечу.

— Идём. Не хватало ещё заставлять старшого ждать.

Внутри землянки было намного просторней, чем в остальных. Это было обусловлено наличием не только зала, где заседал глава гоблинского поселения, но и наличием перегородки из сухостоя и листвы, разделяющей лазарет и личный уголок вождя. Лазарет, кроме циновок, не был ничем оборудован, однако и цели преследовал иные — не допустить проживание раненых и больных вместе с остальными гоблинами, дабы они не мешали восстанавливаться раненым, а также были под личным наблюдением вождя, который сведовал в лечении более других.

Прямо сейчас на совете присутствовало восемь участников, однако изначально должно было быть двенадцать. Хамз и Блоф, хоть и присутствовали в шатре, но были в лазаретной его части, а потому не учитывались, в то время как Родол и Ям находились в плену у людей.

Начало собрания ознаменовал звук бьющихся друг о друга погремушек, представляющих из себя смесь костей и камешков, связанных между собой всё тем же волчьим ворсом, который вождь для этого снял с пояса.

— Сегодня, по просьбе уважаемого члена совета, Сена, мы собрались здесь ради выживания нашего племени. Прошу инициатора встать, — Сен медленно встал, едва не касаясь потолка головой. — Говори, — сказал он.

— Благодарю вас. Начнём с того, что я, глава экспедиции по поиску лечебных трав для Хамза, как вы можете понять, успешно справился с заданием. В ходе него экспедиция пересекла границы Ару Кель и людских земель, но попала в западню тролля, — услышав это, многие зароптали. — В ходе тяжёлого боя члены отряда были ранены. Тогда мы были схвачены людьми. Нас отвели в одно из поселений, где я лично встретился с местным главой Осбертом. После разговора, с его стороны было предложено заключение договора о взаимном обмене ресурсами. С нашей стороны — оружие, а с них — древесина, лекарства и еда. Так как мы были не в лучшем состоянии, а Родол и Ям оставались у них в плену, мы были вынуждены согласиться, и на этом нас отпустили, — все участники начали перешёптываться. Шум в палатке начал нарастать. — Больше мне нечего добавить, — в ответ Ашкар лишь молча кивнул и поднял руку, дав вольность начать обсуждения и задавать свои вопросы.

После речи в землянке начались жаркие споры. Совет гоблинов сюрреалистично сидел на камнях вокруг большой шкуры волка, импровизировавшей стол. То тут, то там вскакивал один из членов совета, рвясь в драку со своим оппонентом. Особенно ярко в поддержку договора высказывался Сен, приводя те или иные аргументы, бывало, что и по несколько раз.

Изредка спорщиков придерживали сидящие по соседству, но делали это без энтузиазма и скорее так, для галочки. Кроме договора с людьми обсуждались меры обороны деревни и подготовка запасов на зиму. Единственным, кто смотрел на всё с непрошибаемым спокойствием, был глава деревни гоблинов. Он спокойно и без лишних эмоций выслушивал итоги экспедиции, более подробные условия договора и почему людям нет доверия.

— Они найдут деревню и отрежут нам уши! Будут продавать их на рынках!

— Какие рынки?! Они торгуют ушами только в гильдиях!

— При чём тут уши? Надо договариваться о древесине и инструментах!

Конструктивного диалога не было, но даже в таких сварах Ашкар собирал кусочки информации, как мозаику. Дельные мысли и идеи тоже проскальзывали в диалогах подчиненных, хоть и реже. Не хватало только одного: обернуть предложенные действия красивой речью и сделать последовательным планом. За этими раздумьями Ашкар поднял руку, призывая к тишине и спокойствию, ознаменовав конец обсуждений.

— Совет! — начал он спокойно, но твёрдо и уверенно, давая время тем, кто не заметил поднятой руки. — Сегодня! — продолжил он, давая дополнительное время особо буйным членам совета. — Мы с вами обсудили множество моментов с разных сторон. Теперь, — он оглядел всех, паузой делая акцент на важности момента. — Время подвести итог.

Все навострили свои большие серо-зелёные уши, желая услышать вердикт, вынесенный вождём племени.

— Мы принимаем условия договора. Сен и Род займутся подготовкой оружия для людей. Хамз и Блоф после восстановления будут назначены на строительство каменной ограды вокруг лагеря. Нам не обязательно делать её очень высокой. Достаточно будет, чтобы она была неудобна для подъёма по ней мигрирующих стай волков. Новые походы в руины древних считаю нецелесообразными, оружия мы набрали в данный момент с избытком. В связи с этим прошу сконцентрировать внимание на охоте. Еды почти нет. Эта зима может стать для нас последней, если мы не подумаем о ней сейчас. С людьми контакт наладить, нам потребуется дерево для обогрева в холод и хотя бы базовые лекарства для простуженных и заболевших. Если к нам прибьётся больше отвергнутых диких гоблинов, то может вспыхнуть эпидемия, которую в данный момент нечем лечить и придётся купировать. Также мы сейчас не готовы к встрече с большим количеством диких собратьев. На объяснение наших порядков и правил уходит слишком много времени и сил. Постарайтесь применять к ним силу только в крайнем случае и только в крайние моменты невыполнения приказов. Особое внимание прошу обратить на сборища кочующих племён. В данный момент они нам не по зубам, а потому в контакт не вступать и всячески отводить свои группы, если заметите диких. На этом считаю пользу совета исчерпанной.

После оглашения вождя гоблины ещё некоторое время молча обдумывали сказанное. Кто-то хотел возмутиться, кому-то было всё равно, но в конечном счёте все смирились с решением вождя и постепенно начали покидать землянку. Сен и Род не стали засиживаться на месте и также вышли на улицу.

— Поздравляю, теперь людишкам гузно подтирать будем, — саркастично высказался Род.

— Сам накаркал. Пожинай плоды.

— Ой, да иди ты со своими суевериями. Что с работой нашей, когда начнём?

Сена такая быстрая смена темы разговора позабавила.

— Почему бы и не сейчас? Солнце всё ещё не в зените, как раз к завтрашнему дню доберёмся. Главное — следовать вдоль реки, и не заблудимся.

— Хмм, — Род закрыл глаза и встал в позу, будто олицетворяя сам процесс размышлений. — Твоя взяла. Чем раньше разберёмся с делами, тем лучше. Только ты иди, мне ещё надо со старшим перетереть, — Сен не до конца понимал, почему он так обращается к Ашкару, но, возможно, во всём виновата трёхлетняя разница в возрасте.

— Как скажешь. Только жди здесь. Не хочу потом искать тебя по всем пустошам, — говорил Сен так неспроста.

Большую часть времени, кроме ночи и дневной жары, гоблины проводили на охоте и в патрулировании местности. Сидеть в землянке не допускалось никому, кроме вождя и раненых. Это считалось непозволительной роскошью, а потому и разницы между патрулированием и посещением людей для них было немного. Опасность подстерегает везде одинаково.

Сен быстрым шагом приблизился к складу и пробрался внутрь. Внутри находилось две зоны, где были разложены вещи. Левая часть была полностью отдана для провианта. Там, на досках, во избежание нападок насекомых, лежали мешки с едой. Зерно, сушеные ягоды, пересоленное мясо и фляги с водой. Всё съестное, что можно было собрать в пустошах или украсть на территории людей, располагалось здесь.

Справа находились различные бытовые инструменты, какой-то хлам, ветки, меховые мешки, шкуры. Кожа животных использовалась для создания примитивной одежды и головных уборов. Здесь же находилось и оружие, сложенное кучей без особой осторожности. Клинки и наконечники сомнительного качества на вид были вполне хороши для тех, для кого их изготовили сотни лет назад.

Сен подобрал четыре мешка и быстро заполнил их небольшими короткими мечами и наконечниками, бывшими когда-то частью копий или стрел. Мешки явно прибавили в весе, но проблем с переноской не предвиделось. Закончив дела, он вышел со склада и услышал поблизости спор.

— Ты же понимаешь, что недостаточно положить камень на камень, чтобы это называлось стеной? — довольно громко заявлял Род.

— Если у тебя есть предложения получше, то с радостью готов их выслушать, — Ашкар пытался успокоить вспыльчивого собеседника.

— Да после четвёртого камня такая стена посыплется под собственным весом! Какой вообще смысл напрягать раненых?

— Ты меня слышишь хоть? Сейчас все трудятся не покладая рук. Близится зима!

Чувствуя постепенный накал страстей, Сен быстро втиснулся в разговор.

— Ашкар, не бери в голову, он просто слишком беспокоится о других, — Сен обратился к напарнику. — Пора отправляться в путь, хватит сцены устраивать.

— Я... — протянул он, обдумывая что-то про себя. Почесав затылок, Род поклонился вождю в качестве извинения и отправился за своими вещами.

— Спасибо, Сен, — кивнул ему вождь.

— Всегда пожалуйста, — развернувшись, бросил перед уходом Сен.

— Пусть удача сопутствует вам! — с этими словами Ашкар снял корону, поднял её правой рукой вверх, в то время как левую руку сжал в кулак на уровне груди в церемониальном прощании вождя.

***

Крент медленно, но уверенно оживал. Ещё недавно тихая деревня, где были слышны только завывания ветра и удары оконных ставней о рассохшиеся рамы, сейчас выглядела куда приветливее. Причиной стало немалое число изменений, затронувших селение за последние недели. По указу Осберта новое ополчение активно сносило хрупкие и потенциально опасные для жизни дома, жители которых выродились или сбежали за лучшей жизнью.

Заполучив право владеть большей частью земли в деревне, проводить такую политику, не затрагивая земельные участки крестьян, стало проще простого. Как бы это странно ни звучало, но изъятие чужих домов и земельных участков бывшим старостой сыграло свою положительную роль и позволило избежать лишние недовольства и волнения в текущий момент.

Часть освобождённых участков передавалась во владение семей с небольшими дворами, чтобы они могли собственноручно выращивать агрокультуры для пропитания и в будущем иметь место для разведения животины или расширения дома. Полученные материалы переносили под небольшие навесы, которые скрывали их от дождей. На месте родных кому-то пепелищ планировались новые земельные участки и улицы, а хорошие брёвна и доски берегли для использования в строительстве частокола или для укрепления жилых домов селян.

Прямо сейчас Крент заполонили стуки топоров и людской гвалт. На лесопилке дровосеки в поте лица заготавливали древесину, а возле реки собрались рыбаки, которые наконец-то могли заниматься любимым делом без страха превысить дневные нормы по ловле рыбы. Женщины в основном следили за детьми и занимались как домашними делами, так и выгулом овец ввиду нехватки рабочих рук.

Старый знахарь Стронгстон, получив заказ от старосты, носился как угорелый по лесам и полянам. Делал он это с такой прытью, что невольно поставишь под сомнение тот факт, что ему недавно перевалило за 56 лет. В отличие от него, Марет только и успевал развешивать приносимые лекарственные травы для сушки и варить отвары из запасов кладовой.

На следующий день после ухода гоблинов, поздняя вечерняя погода радовала душу. На небе не было ни облачка, а потому Агнест предложил принцу развеяться за всё то долгое время, что они прибывали здесь, на что Осберт быстро согласился. Гвардия проблем, оставленная новому старосте от предыдущего, недавно почившего, была разобрана на составляющие и решена. Теперь он мог решать проблемы по мере их возникновения, а свободное время использовать для отдыха или полезных занятий. Они шли по главной улице, так как с заходом солнца Крент погрузился в темноту, где свет исходил только от яркой луны и тусклых окон местных жителей.

— Приятно видеть, что дела не стоят на месте, — Осберт внимательно разглядывал результаты труда ополчения. Что-что, а значимую часть работ выполнил отряд ранее совсем зелёных новобранцев, которые за короткий промежуток времени смогли не только поднабраться опыта в ратном деле, но и, фактически, пройти своё первое боевое крещение.

— Этого у здешних не отнять. Очень трудолюбивый народ, — на лице Агнеста красовалась лёгкая, умиротворённая улыбка. — Жаль, что таким людям часто не дают свободу воли.

— Надеюсь, эти мирные деньки продлятся как можно дольше. В идеале, чтобы так было во всей Валентии, — принц прекрасно понимал невозможность осуществления сказанных слов, но последние тёплые ночи навевали на позитивный лад раздумий.

— Эко ты загнул, не побоишься взглянуть правде в глаза? — в шутку отозвался воин.

— Мне бояться нечего. С такими учителями как ты никакие невзгоды не страшны.

— В чём-то ты, может, и прав, но я не всегда смогу придти на помощь. Помни это, — Агнест задумчиво посмотрел вперёд и почти сразу остановился. — Мы на месте.

Подняв голову, Осберт нашёл табличку с чёткой надписью «Таверна Крент» и нацарапанное подобие кружки пива. С именованием заморачиваться явно не стали, однако таверна была единственным увеселительным заведением на многие километры вокруг, так что особого выбора у людей не было.

— Ты заснул что ли? — Агнест помахал перед носом Осберта рукой. — Сейчас не время любоваться звёздами.

— Ох, прости. Получается, под «развеяться» ты имел в виду это?

— Именно! Ты против? — он актёрски упёр руки в бока в ожидании ответа.

— Знаешь, а в целом, это хорошая идея. Пойдём.

Войдя в помещение, их встретил знакомый интерьер. Ровно расставленные столы и длинные скамейки на двух и более человек. У стойки заведовала внушительного телосложения женщина, почему-то являвшейся хозяйкой таверны. Причиной тому стал несчастный случай. Во время очередного пьяного дебоша в голову её мужа прилетела злосчастная кружка пива, которая мгновенно повалила его наземь навсегда. Так как у мужа родственников не осталось, она продолжила семейное дело вместе с дочерью.

Как только новые посетители уселись за свободный стол, в нос ударил спёртый запах густого пива. Остатки напитка работница гостиницы с трудом соскребала с другого стола ножом.

— Мы хотим сделать заказ! — своим громким, с наигранностью в тоне, голосом сказал Агнест.

— Сию минуту! — ответила миловидная девушка и быстро подбежала к столику. Она была одета в непримечательную коричневую длинную тунику вместе с фартуком, имевшим простенькие узоры, а сама имела на редкость в здешних местах рыжие волосы. — Чего желаете?

— Нам бы по кружечки лучшего пива. Что у вас есть на закуску?

— Прошу, — Агнест выслушал предложенный список, в котором было довольно много позиций, но все состояли из доступных местных ингредиентов. Запечённая баранина, тушёная говядина, каши, овощи и другие блюда. Агнест перечислил несколько позиций. После оплаты заказа помощница убежала к стойке.

— Не много ли? — Осберта смущало такое растранжиривание денег, особенно когда в ближайшее время пополнения сбережений не предвидится.

— Гуляем за мой счёт!

— Что ж, ловлю на слове. Только не забывай, что деньги нам ещё понадобятся.

Вскоре блюда поднесла к столу всё та же девушка. Агнест, отдав ей монеты, как будто вспомнил о чём-то важном, что не давало ему покоя, и задал ей вопрос.

— Ты случаем не знакома с одним парнем, Феликсом звать? — девушка оторопела от неожиданности вопроса, прижав деревянный поднос к себе руками.

— Да, он мой друг детства. А зачем спрашиваете? — она вопросительно повернула голову.

— Просто общался с ним, часто о тебе рассказывал. Не обращай внимание.

— Правда? Приятно слышать, — она отвела взгляд, а на её маленьких щёчках появился лёгкий румянец. В этот момент из другого конца зала послышались пьяные крики. — Извините, я сейчас занята, так что не могу болтать. Приятного аппетита, — она быстро ушла выяснять причину криков, где, судя по всему, двое мужиков решили выяснить отношения наиболее доступным способом.

Первое время напарники молча уплетали принесённый ужин. За окном совсем стемнело. Ночь окутала небольшую деревню на краю мира в считанные мгновения, а из-за позднего времени таверна оставалась единственным ещё рабочим местом.

— Агнест, — обратился к нему принц с серьёзным тоном в голосе, сжимая в руках полную кружку пива. — Сколько времени потребуется для подготовки ополчения, чтобы противопоставить их подготовленным воинам? — тот быстро помрачнел.

— Годы тяжёлых тренировок и опыт реальных боёв, — чётко и ясно обозначил воин.

— Но, — слова под воздействием алкоголя начинали путаться. Пиво само по себе имело невысокий градус, но это была уже третья внушительных размеров кружка.

— Никаких «но». В прямом столкновении всех вырежут подчистую. Я не хочу вести молодых парней на верную смерть.

— Неужели нет никаких вариантов? — Осберта пугала такая перспектива. Суровая действительность наводила на жуткие мысли, способные лишить былого настроя одним упоминанием.

— Это должен решить ты сам, как тот, кто претендует на восстановление наследия предков и лично своего отца.

Эти слова больно укололи в самое сердце принца, отчего он медленно опустил голову. Отец. Это слово не вызывало внутри ничего, кроме необъяснимой тоски и смутного чувства горечи. Он не помнил своего родителя. Воспоминания об этом давно стёрлись из памяти, а сам Агнест никогда не рассказывал о нём многое. Лишь то, кем являлся когда-то самый могущественный человек на земле.

— Можешь ли ты, — слова вновь путались и забывались в опустевшей голове. — Рассказать, каким человеком был мой отец? — Агнест закрыл глаза и сделал глубокий вдох и выдох. С неохотой он решил дать ответ.

— Он был великим человеком. Для воспитанника одного из самых суровых правителей — твоего деда, он вырос довольно добрым и мудрым правителем. 28-й император Валентийской империи, покровитель Люксмина и почётный рыцарь многих орденов. Вот каким был Раллис Валлерийский. Он не жаловал бездарей и изводил погрязших в роскоши дворян любыми доступными методами. Моё знакомство с ним произошло на праздновании в честь его совершеннолетия, где мы поссорились. Тогда я не мог и представить, чем это обернётся, — Агнест замолк, погрузившись в давние воспоминания молодости.

— И что дальше?

— Мы соперничали. Везде, где представлялась такая возможность, мы пытались обойти друг друга: в верховой езде, битве на мечах, в метании копья или стрельбе из лука. Вместе ходили в походы, пока не стали почти соратниками. Однако, многое изменилось с появлением первого ребёнка. Возможно мне только казалось, но с тех пор он ослабил хватку, стал уступать мне во всём. На моих глазах человек с большим будущим перестал стремиться к большему и постепенно зациклился на благополучии семьи, — вероятно, глубоко в душе Агнест по-детски, по-мальчишески был опечален потерей друга, который их соперничеству предпочёл нечто иное.

Каждое слово выходило из Агнеста с всё большей трудностью. Закончив мысль, он быстро опрокинул кружку пива.

— Пора на боковую, засиделись мы тут, — он громоздко встал из-за стола, отряхнулся, положил под кружку медную монету в качестве чаевых и двинулся к выходу. Осберт медленно двинулся за ним, переваривая всё ранее сказанное.

Вечер подошёл к концу.