История наша начинается глубоко в подземельях безымянного мира. В нормальных мирах подземелья конечно выглядят, как темные пещеры, скрытые гроты и затерянные катакомбы. Такие есть и в этом мире, но вот случай не тот.

Видите ли: безымянный мир, если уж говорить о подземной его части, поделен на множество как известных, так и затерянных этажей. Этажи эти порой, нарушают всяческие законы логики и пространства, столь привычные «обнуленным» мирам, лишенным магии.

Обитатели здешних мест уже не удивляются, завидев небо, солнце и облака на каком нибудь из этажей, глубоко под землей. К слову, наш этаж один из таких. Солнце тут правда тусклое, почти серое, и по заснеженной земле, вечно стелется туман. Тысячи и тысячи миль покрыты морозной тундрой, да карликовыми деревьями. Одним словом: ничего интересного для проходящего мимо путешественника. Но это только на первый взгляд.

Стоит пройти чуть дальше, на пару сотен миль, и станут заметны изменения. Из под земли и снега не спеша начнут появляться каменные, разрушенные дорожки. То тут то там будут виднеться кресты, а дальше и вовсе начнут «вырастать» склепы, как грибы после дождя. Небо тут к слову, самое обычное. Уверен, что никто бы и не догадался о существовании таких вот, заснеженных равнин, где-то глубоко под землей, если бы не периодически открывающиеся по всему подземному миру порталы, ведущие как сюда, так и на другие этажи.

Этаж этот среди проводников принято называть «Миром Крестов». О том же, почему он выглядит так, и кто жил тут ранее, едва ли кто-то задумывается. Мир этот в целом предпочитают обходить стороной, ведь тут никто и ничто не живет, да и припасы пополнить не выйдет. Есть и другие причины, почему холодные земли не пользуются популярностью, но о них говорить не приятно... Одним словом: «ловить тут нечего».

И вот в таком, покинутом богами месте, на заснеженном поле рядом с ничем не примечательным склепом, мой вездесущий взгляд зацепился за него.

Высокий худощавый мужчина, закутанный в черный изорванный плащ, сидел, облокотившись на стену покосившейся, заснеженной усыпальницы. Его черные, слегка вьющиеся волосы небрежно спадали до подбородка, и щетина прям таки резала глаз. На вид двадцати-пяти лет отроду, он был слеп. Впрочем, даже так, два белых зрачка из под густых темных бровей, медленно следили за движением окружающего его, все уплотняющегося тумана.

«Вылезло наконец...» — подумал он, резко вскакивая на ноги, и выхватывая откуда то из под плаща эсток крайне странной, квадратно-угловатой формы, напоминающей крест.

Приняв стойку с мечом, названия у которой, вероятно, не было, он стал кружиться, будто уворачиваясь от чего то незримого. Босые ноги то и дело норовили утонуть в снегу, но мужчина продолжал бороться, лишь изредка выкрикивая ругательства в воздух.

Так продолжалось несколько минут, пока он наконец, не нащупал свободной рукой нечто в воздухе, и схватив, с чудовищной силой сжал руку, второй вонзая клинок в воздух. Из кулака на поляну вырвалась яркая вспышка — один из признаков высвобождения маны. Отбросив клинок и схватившись за руку которой он только что сжимал нечто, стиснув зубы, мужчина медленно опустился на землю. Он очевидно, победил, но почему то это его не радовало.

«Сколько ещё я должен заниматься этой чушью?» — раздраженно думал он опуская голову и сжимая снег обожженной ладонью. Боль была нестерпимая, но нужно привыкать.

«И сколько уже дней прошло? А ведь вчера я задавал себе тот-же вопрос,» — сжав кулаки, он поморщился от боли. Судя по отвратительному виду его плаща и хлопковых штанов, скитается он уже давно.

Вечерело.

«Ладно,» — подняв с земли клинок и отряхнув его от снега, мужчина встал, и направился ко спуску в склеп. «Мир Крестов» был одним из тех этажей, где существовал цикл дня и ночи. Существовал он конечно же, по своим собственным, противоестественным причинам, и тем самым отпугивал многих жителей подземного мира, к подобному не привыкших.

Полу-согнувшись под низким потолком, и спускаясь в склеп по осыпающимся каменным ступеням, мужчина вдруг остановился и прислушался. С улицы постепенно начинал доноситься вой поднимающейся метели.

«Это надолго,» — заключил он, спускаясь в темные катакомбы. Решение это было мудрое, ведь снаружи уже бушевали столь привычные для этих мест бураны и вьюги. Находиться на улице в такое время, могло быть опасно, и дело не только в снегах...

Впрочем, бродяга и не собирался подниматься обратно. Он уверенно шагал в темноту, сжимая в руке клинок. Его способность к ориентации в пространстве вызывала вопросы. Всё таки, он был слеп.

Наконец, лестница закончилась, и он оказался на перекрестке трех тоннелей, уходящих в разные стороны. В этом месте царила пугающая тишина, и только далекие отголоски бури изредка доносились откуда то сверху.

Сев, парень положил ладонь на каменный пол, после чего пронзил ее клинком ровно по центру кисти. Клинок легко прошел сквозь плоть, и вонзился в каменную кладку, тут же начав источать ману. По какой то причине, кровь из руки бежать не спешила. Судя по отвратительному хрусту, клинок поглощал ее, постепенно приобретая алое свечение, зловеще озаряющее стены.

— Где я? — обратился парень к клинику, и его хриплый голос отразился едва слышимым эхо в тишине.

— Ты почти у цели, — спокойно ответил ему меч, чьи слова вырезались в сознании подобно собственным мыслям. Его голос в голове бродяги звучал холодно, строго и величественно, словно сам владыка астральных эльфов восстал из мертвых, дабы передать свою душу этому клинку.

— И что это за цель?

— А ты не помнишь? — в голосе клинка слышалось осуждение.

— Да, я опять забыл... Я ведь уже говорил тебе, что у меня проблемы, — он с разбитым видом опустил голову.

— Я понимаю. Иного я и не ожидал от обнуленного, что не помнит даже собственного имени и дома, — клинок помедлил, — Что же до цели... Ты узнаешь наверняка, когда мы доберемся. Я и сам не уверен, что оно все еще там.

— И куда мне идти?

— На север. Там последний склеп.

— Понятно, — парень с трудом поднялся на ноги.

— Больше не тревожь меня по таким пустякам, жалкое создание, — холодно ответил клинок, угасая.

«Тц...» — с досадой сжав зубы, парень стерпел унижение. Хоть его гордость и была в очередной раз задета высокомерием клинка, не признать он не мог: сейчас, без этого меча, он лишь жалкий мешок с костями. Собравшись с силами, он двинулся по центральному тоннелю.

***

Впереди показался свет. Уже некоторое время тоннель поднимался в гору, и сейчас выход был совсем близок. Добравшись до края, парень остановился у обрыва. Тоннель в этом месте был обломан, будто нечто просто вырвало его часть, и внизу виднелся склон горы. Судя по земле, что скрывалась под облаками, тоннель выходил прямо из горы на огромной высоте. Ветер тут был соответствующий, едва не сбивающий парня с места, отчего ему пришлось даже отступить вглубь.

«Неужели тупик? Но он не стал бы лгать, наверное...» — парень посмотрел на множество шрамов на ладони, оставшихся после «кровавых ритуалов», совершаемых и раньше.

«Снова проверяет меня... Ладно,» — с серьезным видом он приблизился к краю тоннеля. Глядя вниз, парень собирался с силами, и легкая дрожь пробирала спину. Медлил он недолго.

«Сколько же еще раз я должен показать тебе?» — с этими словами, сжав клинок в руке, он шагнул в пропасть, отдавшись потокам холодного ветра.

***

Падал он долго. В полете бился о скалы, утопал в снегах, и постоянно натыкался на камни, но руки с мечом не разжимал. Пару раз он даже наткнулся на острые пики в снегу, одна из которых пронзила ему голень, а вторая руку чуть выше локтя. С огромным трудом снимая себя с камней, он продолжал свое безрассудное падение, едва находя для этого подходящий склон.

Длилось все это действо несколько дней, пока наконец внизу не показался город. Впрочем, он уже не особо обращал на это внимание. Свалившись в сугроб у подножия горы, и толком не успев ничего понять, он отключился впервые за долгое время.

***

Во сне его преследовали странные видения. Непонятные голоса звали его на сотнях разных языков. Сон или реальность... какая разница? Когда вся твоя жизнь — это бродить по заснеженной тундре, выслушивая оскорбления от души запертой в мече.

«Я даже не могу умереть...» — печально думал он, прикасаясь к огромному терновому шипу, что медленно расплывался перед глазами.

«Чистейший, бессмысленный сюрреализм. Тебе пора возвращаться,» — прозвучал голос клинка в голове парня, и его мигом выбросило в реальность. Очнувшись в сугробе, он тут же услышал колокольный звон, смешанный с неразборчивым пением из его видений. Вылезать из снега поначалу не хотелось, но в итоге любопытство взяло верх. Всё же, он давно не встречал ничего интересного.

Представший пейзаж поверг его в шок, трепет и ужас одновременно. В туманной равнине представшей его взору, среди нескольких странных городов, прямо из глубин земли торчал гигантский алый клинок, сильно напоминавший большую версию его собственного меча.

— Как видишь, «оно на месте», — мрачно обратился к нему клинок. Сейчас он пылал пуще прежнего.

— Оно? Этот клинок и ты... вы как то связаны? — парень пытался прийти в себя. В этом месте его рассудок постепенно прояснялся.

— Это не твоё дело. Просто сделай, о чем договаривались.

— Значит мне нужно как то его забрать? Но как?

— Я не знаю, разбирайся сам, — меч внезапно умолк, и кажется, не собирался продолжать диалог.

— Тц, ладно, я справлюсь, — парень вытащил из снега клинок, и повернулся на звон колоколов, который теперь звучал позади. Мимо, по мощенной дороге медленно проходила вереница сгорбившихся монахов. Несмотря на то, что все они были людьми, из за их спины они напоминали скорее улиток. Десять человек шли впереди процессии, и десять позади. В центре же, четыре монаха покрупнее поддерживали своими спинами платформу с закрытом шатром. По какой то причине, этот шатер бродяге совсем не нравился.

В какой то момент процессия приблизилась к нему, поскольку дорога проходила совсем рядом. Все плетущиеся мимо монахи полностью игнорировали путника, за исключением одного. Это была фигура, ползущая в самом конце. Заметив парня, он остановился в нерешительности. Тот в свою очередь крепче сжал в руке клинок.

— Что это у тебя? — хрипло протянул старик, медленно приближаясь к парню. На его сморщенном лице постепенно выступающем из под капюшона, можно было заметить многочисленные язвы, в то время как его правый глаз поедали черви. Отвратительное зрелище.

— Какое.. красивое... Откуда оно у тебя? — жадно глядя на клинок, старик потянул к нему руки.

— Жить надоело? — с нескрываемым отвращением ответил парень, пошатываясь отходя в сторону. Его терпение уже было на исходе.

— Что?.. — монах будто не ожидал такой реакции. Замерев на месте, он стеклянным взглядом смотрел на клинок.

«Вот ведь...» — почуяв неладное и сорвавшись с места на шатающихся ногах, парень одним ударом снёс старику голову. Из отрубленной головы упавшей на снег, во все стороны тут же хлынули черви, уползая в землю. Туловище же продолжило стоять, протягивая постепенно разбухающие руки к жертве. Такой расклад окончательно взбесил нашего измученного страдальца. Мало того, что этот надменный клинок отказывается считаться с ним на равных, так ещё и какой то жалкий старик отказывается умирать, протягивая к нему грязные лапы.

«Что, тоже считаешь меня жертвой?!» — с криком, взбешенный парень схватился за разбухшие почти в три раза руки старика, и одним махом вырвал их, отбросив извивающееся тело ударом ноги в снег. Во все стороны начали расползаться черви, но это было уже неважно, ведь он победил.

Такого прилива энергии он ещё никогда не ощущал, хоть она и тут же покинула его тело. На самом деле, ему повезло: процессия уже скрылась за соседней скалой, и никто, наверное, не видел как он расправился с монахом.

«Это место,» — он посмотрел на три «готических» города вдали, и гигантский клинок, — «тут я чувствую себя лучше. Меч был прав, и теперь я точно знаю, куда мне идти.»

***

Путь по заснеженным полям оказался неблизкий. Благо, путнику никогда не требовались еда, вода или сон. На самом деле, он был независим от маны, что вспомнил только недавно, проходя по каменистому полю. Таких как он, называли «обнуленными». Обнуленное существо или материя, не способно самостоятельно поглощать ману из окружающей среды, и так же отдавать ее в пространство. Иными словами, оно даже не излучает ауру.

В основном от этого одни проблемы: ты не можешь использовать магию, не можешь усилить тело маной, и даже регенерировать. В ста процентах случаев, обнуленные умирают, из за конфликта их материального тела с мана-материальным пространством. Исключением являются моменты, когда обнулен целый мир. В таких мирах обычно мана и магия полностью отсутствуют, как в пространстве, так и у обитателей самих миров. Конечно, в случае с нашим миром, обычный «обнуленный» не протянул бы и минуты, что порождало лишь больше вопросов даже у самого путника.

Одно радовало: едва он замотал клинок в ткань, как окружающие полностью перестали обращать на него внимание. Для них он мертвее мёртвого, ведь даже у мертвых есть аура.

«Не похоже, чтобы я действительно был слеп,» — подумал парень, остановившись рядом с горячим озером, прилегающим по правую руку от дороги в город. Он смотрел на себя сквозь идущий пар, и не узнавал человека в отражении. Откуда все эти знания в его голове, про «обнуленных» и про «подземный мир»? Как он вообще попал сюда, и почему например, знает язык этих людей? Слишком много вопросов.

— Водичка нынче теплая, — послышался сзади скрип колёс. Повернувшись, парень увидел телегу с запряженной лошадью-скелетом. На телеге было установлено нечто вроде прилавка с украшениями, драгоценностями и прочими безделушками.

— Да, хоть солнце и не радует, — выдохнул парень, подходя к новому гостю. Им оказался самый настоящий живой скелет в балахоне. В безымянном мире такие вот, «разумные кости» называют расой дезов. Из примечательных особенностей конкретно этого деза, можно было отметить разве что, два красных рубина по одному в каждом глазу, и бесчисленное множество колец на пальцах.

— Вы в «Город Креста»? Я могу подвести, — вежливо поинтересовался скелет.

— Был бы здорово. Ты местный торговец, или что-то в этом роде?

— Совершенно верно, вас интересует мой товар? — скелет указал на ряд со стеклянными глазами. Кому могло понадобиться такое добро?

— Ох, нет, на самом деле я не слеп. Как то ведь я тебя вижу? Да и денег у меня нет. Даже не знаю, чем вы тут расплачиваетесь.

— Понятно понятно, так вы не местный? Первый раз в «Городе Креста»?

— Ага. Приехал на... паломничество по святым местам, — мрачно ответил парень, садясь на край телеги.

— Неплохо неплохо, так вы значится, из монахов красного пути? Не жалуют вас в последнее время в здешних краях, будьте осторожны, — предостерег его скелет, садясь рядом, и щелчком пальцев приказывая лошади двинуться.

— Нет, я таких не знаю. Просто интересно стало. Захотелось изучить местные обычаи.

— Вот как?... — многозначительно протянул скелет. Жизнерадостность стремительно испарилась из его голоса.

— Вот что я вам скажу: лучше уходите. Вам нечего делать в этом проклятом городе, — посмотрел на парня скелет.

— Это угроза, или предостережение? — парень вопросительно поднял бровь.

— Второе.

— Проблема в том, что я выгляжу как человек?

— М, нет, с этим как раз всё впорядке. Вы слепы и изувечены, так что сошли бы за воскрешенного кадавра... К тому же, у нас есть люди... — скелет замолк на середине фразы.

— Но?..

— Э... — скелет явно хотел рассказать о чем то, но передумал в последний момент.

— Но я не чувствую от вас ауры, и это странно, — ответил он чуть погодя.

— Разве? Я просто, ну, этот,— парень не успел договорить фразу, как в его разум ворвался голос клинка.

«Не смей рассказывать ему про обнуленных!» — разъяренный крик меча вонзился парню в мозг, от чего он аж схватился за голову.

— Вам плохо? — скелет похоже, был обеспокоен.

— Нет... Это просто побочное действие артефакта, скрывающего мою ауру. Я как раз хотел об этом сказать, — ответил парень, чуть переведя дух. По какой то причине он решил прислушаться к мечу и на этот раз.

— Что же это за артефакт такой?

— Наверное древняя магия. Я и сам не знаю, как оно работает, — парень покачал головой.

— А сами вы значит, какой то могущественный маг? Нет ведь иных причин, скрывать свою ауру.

— Верно, я с... — лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-то, в голову ему пришло только слово «Акея», — я с Акеи. Слышал про такой континент?

— М, нет, ни разу. Но я всю жизнь прожил тут, продавая безделушки, так что куда уж мне, — скелет посмотрел на серое солнце, выглядывающее из за горной гряды, — это место не меняется, — заключил он.

— И давно ты тут?

— С последнего призыва. Ровно 100 лет, получается.

— Призыва?

— Вы похоже, и правда многого не знаете, — в голос деза закралось сомнение.

— Ох, нет... Мне просто интересно, что именно ты имеешь ввиду. Как квалифицированный маг, я знаю много значений слова «призыв».

— Вот как? Ну, тогда вы должны знать, что дезы появляются в этом мире, когда их призывает верховный лич церкви праха, и никак иначе.

— Понятно... — парень кивнул головой, но на деле его терзали сомнения. Только вот почему, вспомнить он не мог. Что-то тут не сходилось.

— Почти приехали. Вас высадить у ворот, или поедете со мной на рынок?

— У ворот. Я тут похожу, осмотрюсь.

— Ну тогда вам пора, — едва торговец это сказал, как над их головой показалась огромная крепостная стена, свыше сотни метров высотой. Сложена она была из некоего серого, старинного камня, в трещины которого неизменно забивался снег. Барельефы и статуи, коих на стене было как на готических соборах, изрядно поизносились, и в некоторых местах осыпались от старости.

— Что ж, спасибо за помощь. Как я могу тебя найти, в случае чего? — парень спрыгнул с повозки рядом с одним из скучающих дезов-стражников, в черном латном доспехе.

— Обычно меня можно найти на мертвом рынке. Просто спроси кого нибудь там, не видели-ли они «Зрящего в корень».

— Понял, удачи, — махнув рукой дезу, и плотнее закутавшись в плащ, парень оперся на стену, и стал ждать, просто наблюдая. От ворот и до площади видневшейся вдали, проходила довольно оживленная, уложенная заснеженной плиткой улица. Уже вечерело, и потому магические фонари постепенно начинали освещать дома и прохожих теплым светом. Мимо то и дело проходили один-два скелета, заходя в дома, или скрываясь в переулках. Были среди прохожих и люди.

Здешняя архитектура казалась путнику знакомой: двухэтажные домики, оформленные точь в точь как те гигантские соборы, которые он видел издалека несколько дней назад, вылезая из сугроба. Алан Кинг, если вы вдруг слышали о таком, на его месте сказал бы, что все здесь оформлено «под готику».

Впрочем, как парень сам теперь вспоминал: такого рода архитектура, с каркасной системой, вычурными орнаментами, «острыми» элементами и обильным использованием фресок со статуэтками, — не что-то новое для этого мира. К примеру, обсидиановые эльфы еще до прихода в безымянный мир людей, уже строили целые обсидиановые города в такого рода архитектурных стилях, за что и получили свое прозвище в народе.

«И откуда я всё это знаю?» — подумал он, уткнувшись носом в плащ, и зашагал в сторону местного «трактира», что выделялся своей железной вывеской с кружкой, да относительно простым видом. Вокруг трактира сейчас бушевала целая толпа, и о чудо, среди присутствующих были люди.

«Почему вы нас не пускаете?!» — возмущенно кричал бритоголовый мужчина в серых латах, стоящий ближе всего ко входу. На его круглых, нелепых наплечниках виднелась эмблема двуглавого костяного петуха.

«Я же сказал тебе, дубина, что не могу! Адепты всё ещё внутри!» — размахивая руками кричал почти лысый, седой старик, телом преграждающий дверь в трактир.

«Да плевать я на них хотел, мне нужна мана! Сейчас же дайте мне эфемер, или я..» — слова застряли у него в горле, а на лице внезапно отразилась гримаса ужаса. Остальные люди присутствующие на площади, тоже были не в восторге.

«Или ты... что?» — послышался довольно пугающий шепот совсем близко. Рядом с мужчиной стояла высокая, почти под два метра фигура в белом балахоне без символов, узоров и опознавательных знаков. Из под тонкого капюшона на него смотрели два синих как сапфир глаза, располагающихся на невероятно бледном, утонченном лице.

«Падшие эльфы, да ещё и тут? Обходи их стороной, и ни за что не смотри им в глаза,» — вдруг зазвучал голос клинка у парня в голове. Впрочем, он мог бы и сам сделать такой вывод исходя из того, что произошло далее:

«Не трогайте меня!» — вскричал мужчина, пытаясь сорваться с места, но его ноги почему то отказывались двигаться.

«Почему? Ты же хотел маны. Так вот она, возьми,» — спокойно улыбнувшись, эльф наклонился к мужчине, и достав из рукава странный куб, начал пихать его бедняге в рот. Тот сопротивлялся, но его тело уже не слушалось, будто его прибили к воздуху гвоздями. Стоявшая рядом девушка в ужасе шарахнулась, и у неё на глазах начали наворачиваться слезы, которые она поспешно старалась скрыть. Всё потому что ужас перед падшими эльфами превосходил любые чувства, и даже стремление помочь любимому человеку. Всё что ей оставалось — молчать.

— Эй, ублюдок, что ты делаешь? — несмотря на предостережения меча, бродяга подошел к падшему эльфу, схватив его за руку. В парне кажется, что-то изменилось. Его взгляд... или же показалось?

— Чт.. — эльф чуть было не вспылил, но потом посмотрев в слепые глаза, успокоился, и лишь надменно улыбнулся, — что котята забыли в глубинах подземного мира? — ехидно прошипел он.

— Ничего особенного. Котята кстати, неплохо выцарапывают глаза, как только у них появляются когти. Не слышал о таком? — ухмыльнулся парень, — отпусти этого человека, он ещё ничего не сделал.

— Хм.. — на мгновение эльф задумался, — хорошо, но взамен, ты пойдешь со мной.

— А если нет?

— Тогда я убью его, — с легкой улыбкой эльф продолжил давить на куб, и у мужчины уже полезли глаза из орбит.

— Ладно, мне всё равно нечем заняться, — парень сжал руку эльфа еще сильнее, насупив темные брови. Его черные волосы уже несколько дней как перестали виться, и теперь просто торчали во все стороны, добавляя его образу некой «дикой опасности».

«Идиот.» — прозвучал голос клинка в голове, но бродяга игнорировал его.

— Здорово, тогда вперед, — тут же растворив куб в пустоте, эльф отряхнул руки, гордо подняв голову, и поманил парня за собой в заснеженный переулок. Прохожие, кто был особенно любопытный и смелый, чтобы остаться до конца, тут же стали расходиться. Плачущая прежде девушка, которая теперь помогала откашляться едва не убитому бедняге, хотела было поблагодарить парня, но его уже не было видно. Всё таки, наступала темная ночь, а с ней и сильнейшая буря.

***

— Что, ты и впрямь решил зарезать меня в подворотне, как подобает вашей великой расе? — усмехнулся парень, следуя за эльфом через сложную сеть каменных коридоров, проходящих через весь, без преувеличения, гигантский город.

— Смотрю, ты не скупишься на оскорбления, — улыбнулся эльф, — но нет, это было бы слишком скучно.

— Значит пытки? Что там у вас... Железо, клейма, мозгоеды...

— Черные клещи, магические ракеты... — продолжил за него эльф, чуть ли не закатывая глаза, — и где ты нахватался этого дерьма? Стереотипы многовековой давности.

— Кто знает... — пробубнил парень. Он и сам понятия не имел, откуда такая информация у него в голове.

Наконец, свернув в один из переулков, они попали в прямой тоннель, в конце которого виднелась дверь с решеткой. Возможно, пыточная? В любом случае, он был не намерен сбегать так просто, всё еще скрывая меч под плащом.

— Прошу, — приложив руку к двери, эльф направил в неё немного маны, и та со скрипом отворилась, после чего он пригласил гостя внутрь.

Внутри было темно, что конечно, не мешало видеть бродяге всей картины: в большом зале, в металлических клетках под потолком сидели люди, своим поведением напоминающие скорее диких зверей. В центре зала, в самой большой клетке, приняв «позу лотоса» сидел по пояс обнаженный мужчина, с очень длинными седыми волосами.

— Что это с ними? — поинтересовался парень, как только вокруг зажегся свет магических факелов.

— Мана-лихорадка, слышал о таком? — эльф облокотился на стену, — из за чрезмерного употребления эфемера, их каналы маны перестают адекватно поглощать ману из воздуха. Для восстановления мана-баланса они в таком случае, предпочитают есть людей, или грызть живые кости, — эльф бросил кусок мяса в одну из клеток, где сидела пожилая женщина, и она тут же набросилась на него.

— Значит ты привёл меня сюда, дабы оправдаться? — усмехнулся парень.

— Нет, ты нужен мне в качестве подопытного. Всё же, некоторые легенды о падших эльфах не лгут, — эльф приставил лезвие длинного и тонкого полуметрового клинка к шее парня.

— Как тебя зовут? — спросил тот, полностью игнорируя лезвие, и вдруг отбрасывая в сторону плащ с клинком, под которым скрывалось на удивление крепкое телосложение, с неисчислимым количеством шрамов.

— Допустим, Вирон, а тебя? — эльф надавил на лезвие, и оно больно впилось жертве в шею. Его умилял этот «блеф с раздеванием». Такое он видел впервые за свою карьеру.

— Неважно как меня зовут. Чего ты хочешь? — его голос стал ещё твёрже.

— Что бы ты сразился воооон с тем стариком, — он указал на клетку в центре зала.

— Почему ты сам этим не займешься?

— Это слишком скучно, — немного поразмыслив ответил эльф.

— В таком случае, я отказываюсь. К тому же, я терпеть не могу лжецов, — схватив клинок эльфа за лезвие правой рукой, парень резко обломил его конец, а после, одним рывком прижав эльфа к стене, приставил конец его собственного меча к белоснежной коже.

— Повторю вопрос: зачем тебе это? Ты не стал бы просто так тащить сюда случайного прохожего, — прошептал он, и в его левом глазу начал медленно проявляться символ в виде красного креста, на месте, где должен быть зрачок.

— Ты.. о чем ты.. — растерялся эльф, — я просто хотел посмотреть, сможешь ли ты победить его... Ты выглядел довольно сильным, — отпирался он, тревожно поглядывая на обломок клинка, и пытаясь понять, каким образом всё так резко переменилось. Что заботило его не меньше, так это постепенное искривление пространства вокруг. Он уже не видел, что позади нападающего, будто теперь там был лишь имматериальный хаос.

— И поэтому ты выбрал первого же встречного слепца в обносках, без оружия и ауры? Давай признаемся вместе: может, ты просто хотел принести небольшую жертву? — злобно улыбнулся парень в ответ. В этот момент эльф понял, что живым из этой комнаты, он не выберется. По какой то причине человек перед ним, прекрасно знал, как делаются дела в этом городе. Теперь, всё что он мог, это с ужасом смотреть в перестраивающиеся глаза «жертвы», попав в её ловушку.

«Но в чём я ошибся?!» — лихорадочно пытался понять Вирон. За долгие годы «работы» в местных «службах порядка» он научился разбираться в душах, и потому обычно всегда без проблем выбирал себе жертву. Неужели на этот раз он взял не того? Действительно, всё можно было понять по одному лишь взгляду «Жертвы...»

— А впрочем, знаешь... Я ведь не убийца, — печально протянул парень, отбрасывая в сторону лезвие, и крепко хватая эльфа за грудь.

— Чт-что ты делаешь? — эльф пытался вырваться, но почему то, не мог. Его ауру и тело подавлял безумный поток маны.

— Поступаю по справедливости, как и всегда, — ухмыльнулся парень, одной рукой разгибая прутья центральной клетки, а второй бросая эльфа внутрь.

— Ублюдок, что ты такое?! — в ужасе кричал эльф, не понимая, как некто смог согнуть прутья находящиеся под внешним зачарованием пятой ступени, и при этом настолько унизить его, ужасного падшего эльфа. К тому же, позади, кое-кто начинал подавать признаки жизни.

— Хм. Да и не знаю... Они зовут нас «Распятием», но на мой взгляд, это весьма дурацкое, и устаревшее прозвище. Можешь спросить у главного, если конечно, доживешь до аудиенции, — ухмыльнулся парень, приблизившись к лицу Вирона, и нарочито медленно загибая прутья обратно, пока нечто позади эльфа, охватывало его тело мощными, припадочно-трясущимися руками.

В последний момент, ощущая, как ломаются собственные кости и взгляд застилает кровавая пелена, эльф думал об одном: он неверно расставил приоритеты, приведя этого человека сюда. Несмотря на то, что душа и нрав его прогнили, всё же, он не хотел смерти сотен собратьев, на которую теперь обрек их.

— Тты..б..б. у..ж.б..асен..— булькая и захлебываясь в собственной крови прорычал эльф.

— Хах, как скажешь. Обожаю слышать подобное от подонков, руководствующихся правилом силы, но забывающих о «рыбе покрупнее», — улыбнулось Распятие, отходя от клетки, и поднимая с пола изорванный плащ с клинком.

В ответ раздалось лишь тихое, жадное чавканье.