Приключения Дейла и Латины были настолько захватывающими, что если в будущем кто-нибудь смел ограничиваться парой общих фраз, описывая их, то историки все как один ополчались против него.

Как бы там ни было, юноша с девушкой вернулись в Кройц, к привычной повседневной жизни.

Первый ужин они решили устроить пораньше — до прихода основной массы посетителей. Обычно Дейл возвращался с заданий уже вечером, Латина работала в таверне, поэтому собраться вместе и поесть им удавалось достаточно поздно, однако на этот раз они были свободны, а «Танцующий оцелот» готовился к небывалому наплыву клиентов.

Вечер обещал стать чрезвычайно шумным и загруженным. Всё-таки в город после долгого отсутствия вернулась Принцесса фей.

Кеннет и Рита, конечно, могли бы на остаток дня закрыть таверну, но не стали вредить собственному бизнесу, да и народ никогда не простил бы им такое. Несколько завсегдатаев уже занимали места за столами, всем своим видом говоря, что уйдут теперь только после закрытия.

«Надо удвоить усилия, — отметил Кеннет. — Жаль нагружать Латину с порога, но, кажется, придётся. Одни мы не справимся».

Как известно, для успешной работы нужно топливо — калории. Этим Кеннет и занялся. Быстро и ловко соорудив ужин, он расставил тарелки на столе в углу кухни.

— Ого! — воскликнула Латина. Она не восхищалась мастерством наставника, а радовалась.

Оценив обстановку, девушка побежала за хлебом. Его Кеннет покупал в пекарне Беккеров, причём не ограничивался одним видом — каждому блюду подходил свой сорт. Просмотрев меню, Латина выбрала белый хлеб, который сегодня практически не использовался, положила на разделочную доску круглую булку, с серьёзным видом вооружилась ножом, нарезала хлеб, наполнила им корзинку, перенесла её на стол и только тогда заняла своё место.

Латина не могла удержать рвущуюся наружу радость. Она даже напевала какую-то незатейливую мелодию, пусть даже не попадая в ноты, как и всегда.

— Да ладно тебе, было бы чему радоваться.

Смущённый, Кеннет разложил по тарелкам следующее блюдо.

Латина рывком обернулась к нему и с жаром возразила:

— Как это «чему»? Я же так давно не пробовала твою стряпню!

— Это да… Ну и что?

— Как ты не понимаешь? Она ведь такая замечательная! — воскликнула девушка, в её глазах блеснули слёзы.

Недоумевая, Кеннет взглянул на Дейла, но юноша лишь усмехнулся:

— Понимаешь… Там с этим всё плохо.

— Мне совестно перед Хризос, но я никогда не смогу жить в Василио.

Не удержавшись, Латина отломила кусочек хлеба, тщательно прожевала его, проглотила и грустно вздохнула. Обычно она не позволяла себе такой невоспитанности. Видимо, ей было совсем невтерпёж.

— Дейл, он такой вкусный!

— Это замечательно.

Юноша потихоньку оправлялся от «острого латинодефицита», но всё ещё вёл себя, будто чрезмерно заботливый отец, поэтому погладил Латину по голове, как маленькую. Впрочем, стоит отметить, что девушка выглядела так жалко, что даже Кеннету неосознанно захотелось приласкать её и утешить.

— Так что случилось-то? — спросил он.

Дейл снова усмехнулся и, посмотрев на друга, ответил:

— Как бы тебе сказать… В Василио готовят просто ужасно.

— Что?

— Да я сам удивился.

— Ого…

Причина оказалась совершенно несерьёзной. Однако Дейлу и Латине было не до смеха.

— Как вкусно… Просто объедение…

Девушка ела и всхлипывала. Счастливое выражение её лица говорило само за себя.

Она ювелирно намазала на хлеб столько приготовленного Кеннетом варенья, словно хотела проверить, сколько на него поместится, и с аппетитом откусила кусок, не пролив ни капли.

Заплакав по-настоящему, Латина набросилась на курицу, маринованную в травах и специях и жаренную на углях. Она набила полный рот сочного мяса и задрожала от охвативших её чувств.

Любознательная девушка хорошо понимала, что не стоит смешивать сладкое и солёное, поэтому обыкновенно разделяла блюда и тщательно смаковала их, не позволяя себе поглощать их так жадно, как сейчас.

— Разве вы жили не во дворце? — спросил Кеннет.

— Как вкусно… — в очередной раз прошептала Латина.

— Во дворце, — подтвердил Дейл. — Правда, там он больше замок, а не дворец. И обращались с нами неплохо…

Они жили в главном храме Банафсеги, который также служил резиденцией Первому архидемону. В Лабанде было далеко не так, но общие черты с королевским замком улавливались.

Дейл догадывался, что слуги относились к нему с почтением из-за Латины. Хризос души не чаяла в младшей сестре, поэтому некоторые привилегии распространялись и на её избранника.

— …Потому-то я и удивился, когда попробовал тамошнюю еду.

— А вот теперь ты меня заинтриговал.

— После Василио я чётко поняла, какое это счастье — вкусно поесть, — заявила Латина, проглотив очередной кусок.

— Взяла и выдала как на духу…

— Хризос просто обязана наладить культурный обмен с Лабандом. Особенно по части кулинарии. Пожалуйста, пусть она займётся именно этим! — Латина взяла ещё кусочек хлеба, снова намазала его толстым слоем варенья и откусила. — Как вкусно!..

— Ты только это и повторяешь.

— Когда я была маленькой, думала, что живу нормально, но в Кройце поняла, что это совсем не так. И с едой то же самое, — проговорила девушка, задумчиво глядя вдаль.

— Вот как…

В детстве Латину всё устраивало. Она жила вместе с заботливыми родителями и любимой сестрой, её окружали добрые, пусть и немного отстранённые слуги. Малышка даже не подозревала, как необычны её тихие и спокойные будни. Но потом она попала в шумный суматошный Кройц, обрела друзей и поняла, насколько исключительными были её первые годы. Девочка не считала себя сказочной принцессой. Да, они жили в главном храме Банафсеги — резиденции правителя Василио, — а её мать управляла этим храмом, однако Смарагди научил дочерей, что они не вправе прибегать к власти, которая им не принадлежит. Справедливый гуру терпеть не мог высокомерных снобов, самоутверждающихся за чужой счёт.

Пророчество гласило, что только одна из близняшек станет монархом. Другую ждала жизнь обычного демона. Заботясь о дочерях, Смарагди растил их так, чтобы малышки в будущем могли спокойно идти своими путями.

Латина выросла в стране людей, обладающих иными ценностями. Наделённая острым умом и гибким мышлением, она догадалась, почему жила в самой глубине храма. Родители не раз упоминали при ней о страшном Втором архидемоне. Вторая убила предыдущего Первого, а теперь новым монархом должна была стать Хризос. Значит, вся её семья находилась в большой опасности.

Также девочка обратила внимание, что в Кройце её кормят совсем не так, как в Василио. Тогда она подумала, что, возможно, всё дело в обстановке строжайшей секретности — к ним просто не хотели привлекать лишнее внимание, кормя изысками. Но через много лет Латина вернулась на родину, где её ждало неутешительное открытие: у демонов кухня сама по себе отвратительная.

— В Василио у меня очень деликатное положение… Я постоянно боялась, как бы меня не впутали в политику или, что ещё хуже, не пытались с моей помощью манипулировать Хризос.

Именно поэтому девушка так упорно рвалась в Кройц.

К тому же Латина была заклеймённой изгнанницей. Разумеется, она уже не воспринимала это так серьёзно, Хризос тоже отказывалась признавать решение того суда законным, однако факт оставался фактом. Вероятно, многим не нравилось, что приближённая их глубоко уважаемого и почитаемого монарха — преступница. Да и предрассудки никуда не делись. Как люди недолюбливали представителей других народов, так и демоны избегали тех, у кого были сломаны рога.

Если бы Латина осталась с Хризос, то, возможно, Первому архидемону пришлось бы столкнуться с недоверием народа. Умная, добрая и отзывчивая девушка не могла навлечь на сестру такие проблемы.

— Естественно, мы расстались не навсегда. Когда Хризос возьмёт всю полноту власти в свои руки, то и моё положение изменится… Но пока что мой дом в Кройце.

Латина улыбнулась, съела ложку овощного супа, который всегда подавали в «Оцелоте», и довольно выдохнула.

Вкус этого супа ассоциировался у неё с домом и почему-то с мамой… Хотя Кеннет её мамой не был.

— Кроме того… Мне тяжело жить в Василио ещё и потому, что там невкусно кормят.

— И вот ты вернулась, — подытожил Кеннет.

— Да. Конечно, я не могла сказать об этом Хризос. Ну, про кухню.

Латина выросла в «Танцующем оцелоте», где подавали одни из самых вкусных блюд во всём городе. Девушка знала толк в еде. Попробовав стряпню Кеннета в свой первый день в Кройце, она испытала небывалый шок и с тех пор прикладывала все усилия, чтобы научиться готовить так же.

Всё ради вкусной еды.

— Я была бы рада, если бы мне позволили сделать всё самой, но ведь это невозможно.

— Ну да, невозможно.

В таверне все знали, что Латина приходится сестрой Золотому монарху, тогда как на кухнях обычно трудились слуги, причём в основном помощники. Кеннет гордился своей работой и считал её одной из наиболее важных среди всех, но таких, как он, было меньшинство.

— Вот только ты всё равно проникала на кухню, — возразил Дейл.

Девушка смущённо отвела взгляд.

†Став даймоном Восьмого архидемона, Дейл практически перестал нуждаться в еде и сне, поэтому сперва не обращал внимания на кухню Василио. Он с одинаковым безразличием поглощал как местную стряпню, так и собственные сухпайки, залитые водой. Главное, чтобы было питательно. Все помыслы, все стремления юноши были направлены на Латину, которая по-прежнему спала большую часть суток. Глядя на девушку, он уже чувствовал себя насыщенным. Лекарство от «острого латинодефицита» заменяло ему три основные потребности.

Но вот Латина пошла на поправку, и тогда Дейл наконец-то заметил, как ужасна местная еда.

Всё началось, когда девушка сидела, опёршись спиной на подушки, смотрела на тарелку, которую принесла служанка, и грустно-грустно вздыхала. Её что-то разочаровало.

— Латина, ты чего? — удивился юноша, не привыкший видеть её такой.

— Как… плохо… — негромко проронила Латина, поднося ложку ко рту.

«Наверное, ещё слабенькая», — решил Дейл.

Прежде она ела со счастливой улыбкой, заражая окружающих хорошим настроением. Видимо, сейчас девушка чувствовала себя неважно и не могла наслаждаться едой.

Через несколько дней Латина заметно окрепла, начала вставать и ходить. Они с Дейлом стали есть вместе. Конечно, юноша мог бы отказаться, потому что не голодал, однако хотел сделать любимой приятное. Тем более что дома они всегда собирались за обеденным столом, это вошло у них в традицию.

Однажды Дейл попробовал то, что им подали, и невольно воскликнул:

— Ну и гадость!

И тут он понял, что имела в виду Латина под словом «плохо». Девушка уважала кулинарию и с должным вниманием относилась ко всему, что касалось еды. Она очень редко бросалась категоричными фразами вроде «невкусно» или «невозможно есть», но в тот раз, вероятно, не вытерпела.

— Да уж… Даже удивительно, как можно приготовить такое…

Дейл не боялся, что его услышат и обидятся. Покои любимой жены посещали только демоны-служанки, а они не разговаривали на западноконтинентальном.

«И блюда сплошь незнакомые. Я, конечно, знал, что они будут отличаться по вкусу от привычных, но чтобы так…»

— Латина, что это такое? — спросил он, указав на тарелку, где лежало нечто вроде каши из какого-то злака.

Консистенцией эта каша напоминала клейстер, в котором плавали твёрдые недоваренные зёрна. Практически безвкусная, вязкая, застревает в горле. В общем, загадочная вещь.

— ***. Кажется, его готовят из ****** и ***, — ответила Латина.

— А это?

Юноша ткнул пальцем в мясное блюдо. Воспитанный кланом охотников, он сразу понял, что повар не умеет обращаться с мясом. Его приготовили не до конца, выпустили весь сок, из-за чего кусочки получились сухими и жёсткими, и вдобавок чрезмерно напичкали травами, придав горечь и отталкивающий медицинский запах.

— Насколько я помню, *****. Его жарят из мяса ******, маринованного в *** и ****.

Самое важное было, естественно, на языке демонов, поэтому Дейл ничего не понял.

Впрочем, это не помешало ему вынести вердикт — невкусно.

Латина тоже жевала мясо с грустным видом. Похоже, оно пришлось не по нутру не только человеку, но и демону.

— В Василио вкуснее всего *******. Это фрукт такой.

— Его едят прямо так?

— Да.

Это не кулинария.

Так Дейл узнал, что в Василио неважная кухня.

— Когда я была маленькой, то ела то же самое и думала, что это нормально. Но потом попробовала то, что приготовил Кеннет, и поразилась до глубины души. Я даже не представляла, что еда может быть настолько разной, — слабо улыбнулась Латина.

Дейл нахмурился и сжал губы, не зная, что ответить.

Порывшись в воспоминаниях, он воскресил в памяти тот вечер много лет назад, когда маленькая девочка впервые оказалась в Кройце и отведала десерт Кеннета. Тогда она посмотрела на Дейла с такими радостью и восторгом, что парень разомлел от умиления. Чистая невинная улыбка покорила его сердце.

«Не мог же я после такого расстаться с ней. Да-да, у меня просто не было иного выбора».

— Ты тогда была такой милой… Ладно, а как в Василио со сладостями?

— Разве что фрукты.

— Ну дела…

Уже в тот раз он обратил внимание, как бурно отреагировала малышка, однако списал всё на лесную жизнь, полную опасностей и лишений. На самом же деле Латина испытала культурный шок.

— К сожалению, в Василио скудный урожай. Но демоны всё равно стараются есть меньше людей и как-то справляются. Даже взрослые мужчины не голодают.

Латина не вдавалась в подробности географии и климата родины. Однако она наблюдала, слушала, помнила уроки Смарагди, Корнелио и учителей из школы Асфара в Кройце, так что делала более-менее правильные выводы.

— Да, регион здесь засушливый.

Летя на Хагеле, Дейл тоже приметил расстилавшиеся внизу обширные пустоши.

Благословение Колмозея позволило бы снять обильный урожай, но Оранжевый бог нечасто одарял щедрым вниманием такие земли.

Вдобавок политика изоляционизма не позволяла импортировать продовольствие. В таких условиях культура наслаждения изысканными кушаньями просто не могла существовать. Демоны отказывались от излишеств и ценили в первую очередь питательность. К тому же благодаря природной стойкости они спокойно выживали, когда другие народы давно умерли бы от голода.

В детстве Латина не знала, что предшественник Хризос обладал весьма консервативным мышлением и упорно держался старых традиций, пусть даже те вредили его народу. Этот режим поддерживался до самого воцарения Золотого монарха.

А вот Кройц, её второй дом, считался процветающим городом даже по меркам Лабанда. Он стоял на тракте, соединяющем столицу и порт, и пропускал через себя десятки торговых караванов. Именно в нём происходила немаленькая доля товарооборота.

Кеннет тоже внёс свою лепту. Ещё в юности он решил посвятить жизнь кулинарному делу и овладеть кухнями разных стран и народов. Даже работа авантюристом и великолепное владение тяжёлым топором служили не более чем инструментом для достижения цели. Стоило только Кеннету заполучить мясо морского дракона, редчайший ингредиент, как он с лёгкой душой сменил доспех с оружием на фартук и половник, женился на Рите и вместе с ней стал управлять таверной. Многие расстроились — Кеннет был ещё молод, имел превосходные лидерские качества и возглавлял отборную сплочённую команду. Однако он не внял мольбам и не вернулся.

Вот такой человек работал в «Танцующем оцелоте». Именно благодаря ему в этом заведении предлагали меню, невероятно вкусное и разнообразное для района простолюдинов.

Латина училась у Кеннета и после его яств не могла питаться кухней Василио.

— Слушай, а что про еду говорит Роза? — внезапно спросил Дейл.

Девушка заметно всполошилась, смущённо отвела взгляд в сторону, а потом, после недолгих метаний, бессильно опустила голову. Она никогда не умела скрывать чувства.

— Мне кажется… Роза не одобрила бы, что я не ем то, что подаёт Хризос.

— Ну, у тебя положение особое, и Хризос вряд ли станет возражать… Хотя окружающие могут подумать всякое.

Есть — значит демонстрировать доверие. Слуги и монахи могли неверно истолковать поведение Латины и распустить слухи, что она опасается сестры, хотя та предоставляет ей полную свободу действий. Вот почему девушка изо всех сил старалась утаить недовольство.

В то же время делегация Розы, посланницы от Лабанда, наверняка привезла с собой съестные припасы. Пусть вяленые, сушёные или консервированные, но на фоне местной еды они покажутся деликатесами.

Внутренние противоречия раздирали Латину с каждым днём всё сильнее, и наконец девушка поддалась голоду. Причём достаточно легко.

В конце концов, она была не гордой аристократкой или благородной святой, а самой обычной девушкой из простолюдинов.

Латина шла по коридору в приподнятом настроении и негромко напевала под нос. Она возвращалась от Сильвии. Несмотря на мышление простолюдинки… Нет, именно из-за него она не могла попросить еду у Розы, знатной особы, пусть девушки и общались достаточно близко.

Но эти ограничения не распространялись на одну из лучших подруг.

Латина с самого детства старалась не выходить из образа хорошей девочки. На родине от неё отвернулись, отправили в изгнание, однако госпожа удача благоволила малышке и, проявив небывалую щедрость, подарила ей Дейла, Кеннета, Риту, завсегдатаев из «Оцелота», которые были добрыми и заботливыми людьми. Латина ужасно боялась, что из-за непослушания может снова лишиться счастья, поэтому капризничала и жаловалась не взрослым, а друзьям — своим ровесникам. Эта привычка осталась у неё и по сей день, поэтому Латина с лёгкой душой пришла к Сильвии и всё ей выложила:

— Здесь так невкусно кормят…

Сильвия расхохоталась.

Совсем недавно Латина плакалась ей, что горничные не дают сделать ни шага самостоятельно и докучают по каждому поводу, начиная с переодеваний и заканчивая прогулками. Так оно и было, но достопочтенной сестре Золотого монарха не пристало совершать подобные заявления.

— Это точно. Когда я попробовала местную стряпню, меня даже на смех пробрало. Значит, она и для демонов невкусная?

Сильвия предполагала, что у разных народов и вкусовые предпочтения будут отличаться, но Латина уныло кивнула:

— И для демонов… Сильвия, я знаю, что вкусно, а что нет. Мне есть с чем сравнивать. В Василио вся еда такая.

— Не, ну, есть-то её можно, просто мерзкая она.

«В принципе, она насыщает — то есть выполняет свою роль. Но с эстетической точки зрения беда, тут не поспоришь».

Глядя на грустную Латину, Сильвия вспомнила кое о чём, порылась на столе, заваленном книгами и бумагами, и вытащила небольшой флакон.

— Слушай, Латина…

— Что?

— Хочешь конфетку? У меня есть.

— Хочу!

Конфеты были эффективным источником энергии, поэтому все служители Акдара обязательно носили их с собой.

Сильвия достала конфету и положила её в открытый рот исходящей от нетерпения подруги.

— Ну как, вкусно?

— Очень!

— Наслаждайся, — хмыкнула Сильвия.

«Теперь я понимаю, что чувствую люди, когда хотят покормить милого зверька», — невольно подумала она.

Радостная Латина сосала конфету с упоением, как маленький ребёнок. Она так давно не пробовала сладкого, что совершенно потеряла голову.

— Знаешь что…

— М?

Сильвия встала и принялась копаться в вещах, скинутых в угол комнаты. Наконец она обернулась с плоской коробочкой в руках, открыла её, и недоумевающая Латина почувствовала запах, который нельзя было ни с чем спутать.

— Кажется, не испортилось. Хотя у меня всё равно больше нет. Возьмёшь?

Переполненная чувствами, Латина сложила руки перед грудью и, чуть не плача, посмотрела на подругу.

— Сильвия… Ты прямо богиня!

Наверное, архидемону, низшему богу, не стоило разбрасываться такими фразами…

Как бы там ни было, Сильвии удалось развеселить подругу.

Латина шла, мурлыча под нос. Как всегда, она не попадала в ноты, поэтому казалось, будто девушка сейчас пустится бежать.

— Масло, масло, маслице. Славное, солёное, я возьму совсем чуть-чуть.

Напевая придуманные на ходу слова, Латина держала курс на кухню. Девушка наткнулась на неё во время ежедневных прогулок по землям храма. Оказавшись там впервые, она сразу заметила закопчённый котёл в углу, принялась чистить его, чтобы отвлечься от безрадостных дум, незаметно увлеклась и опомнилась, когда уже вся посуда на кухне сверкала.

Разумеется, Латина ни о чём не сожалела. В конце концов, она любила работать и видеть результат своих трудов. Однако в храме ей было нечего делать, праздность убивала. Возможно, она почитала бы что-нибудь, но, к сожалению, слишком рано покинула Василио и не успела выучить письменность. А быстро выучить её было невозможно.

Хризос не понимала, что лучшее лекарство для сестры — какое-нибудь несложное занятие. Сама она при этом решала государственные дела с небывалым рвением, чтобы выкроить хоть немного времени на Латину. Дейл отметил про себя, что близняшки всё-таки очень похожи не только внешне, но и самой своей сутью.

И вот Латина обнаружила кухню, а Сильвия снабдила её ингредиентами. Девушка-трудоголик не устояла перед двойным искушением еды и полезного времяпровождения и устремилась к новой цели, не замечая, как сильно обескуражила приставленную горничную. Бедная демоница не знала, что и думать, и просто следовала за подопечной, на которую, по её мнению, внезапно нашла блажь.

Что ж, её смятение можно было понять.

Платиновая принцесса чуть ли не бежала на кухню, где работали слуги и куда аристократы никогда не заходили, причём напевала при этом загадочную песню. Горничная никогда не слышала такой раньше. Наверное, её придумали люди. Но зачем? Какой смысл они в неё вложили?

Ситуацию усугубляло то, что Золотой монарх приказала выполнять любой, даже самый маленький каприз сестры. Правда, Хризос не учла при этом, что Латина, в отличие от неё, не привыкла к слугам, а жила как обычная простолюдинка, поэтому работа у неё была соответствующей — такой, к которой Хризос никогда не притронулась бы. Да и горячее стремление младшей близняшки трудиться тоже стало для всех неожиданностью.

Вот она — разница в воспитании.

К слову, Латина радовалась не только маслу.

— Сильвия и мёд дала! Славная она моя! — пела она.

Сильвия также угостила подругу баночкой любимого мёда и не прогадала: Латина чуть не запищала от восторга. Юной служительнице Зелёного бога даже стало немного стыдно, что она всё это время ела нормально, тогда как Латине приходилось мужественно терпеть противную местную стряпню.

Однако сейчас Латина получила масло и мёд и направлялась на кухню, чтобы положить конец страданиям. Естественно, у неё не было и мысли, что сестре правителя крайне нежелательно заходить на территорию прислуги и заниматься их работой.

Добравшись до места, Латина первым делом собрала волосы в тугой пучок. Этому её в обязательном порядке научил наставник. Она бы и фартук надела, но не нашла его.

Затем Латина попробовала масло. Оно оказалось намного солёнее, чем привычное, но девушка не удивилась. Кеннет рассказывал, что масло солят и упаковывают в плотно закрывающиеся коробочки, чтобы оно хранилось дольше.

— Простое масло вкуснее… Ну да ладно, всё лучше, чем ничего, — воодушевлённо сказала Латина. — У меня его немного, на сладости не хватит. И мёда капелька.

Она принялась обшаривать шкафчики.

Латина твёрдо решила, что не станет злоупотреблять властью Хризос, но к этому моменту так отчаялась, что была готова на всё. Она попыталась воспользоваться своим положением, чтобы… присвоить ингредиенты.

Это было хищение микроскопического масштаба. Любой судья расхохотался бы, случись ему разбирать такое дело.

— Крупа… почти безвкусная, поджарю-ка я её.

Затем Латина добавила воду в грубую муку, из которой готовили ту клейкую кашу, и, помешивая, стала смотреть, что получается. Она не отказалась бы от молока или чего-то похожего, но, к сожалению, на кухне не нашлось ничего подходящего.

В итоге вышло тесто, более вязкое, чем пшеничное, и с отдельными зёрнами.

— Ну, это можно просеять, — деловито заключила девушка.

Она уже прикидывала, что может приготовить, и остановилась на блинах.

Небольшой кусочек драгоценного масла мгновенно растаял на нагретой сковороде, источая такой знакомый, такой родной аромат — приятный, пробирающий до самых глубин души. Аккуратно налитое тесто громко зашипело. Обычно сковороду убирали с огня и немного остужали, чтобы блин не сгорел, но вязкое тесто легло толстым слоем, ему ничто не угрожало.

Латина готовила мастерски, но всё-таки не была всемогущей. Как бы она ни старалась, сколько бы ни импровизировала, из неподходящей муки и воды получился не блин, а лишь его подобие. Однако девушка смазала его тонким слоем масла, полила сверху мёдом, вдохнула полной грудью и почувствовала, как во рту собирается слюна.

Как же давно запахи не пробуждали в ней такой аппетит. Хоть плачь…

Скатав блин, Латина прямо руками взяла его и попробовала. Она не жадничала, не потакала чревоугодию, а дегустировала. Любой профессионал пробовал итоговое блюдо, особенно если готовил его впервые.

— Ах…

Она всхлипнула.

Солёное масло отлично сочеталось с безвкусным тестом, а мёд доставлял подлинное наслаждение девушке, обожавшей всё сладкое.

— Ну, хотя бы съедобно, — подытожила Латина, печально вздохнув.

Прикончив первый блин, она нажарила ещё из остатков теста, сложила их на тарелку и побежала к Дейлу.

— Дейл?

— А? Что? Это ты? — удивился юноша. Он думал, что Латина задержится у подруги, но она уже вернулась, причём не с пустыми руками.

— Смотри, что я приготовила! Будешь? — выпалила девушка, широко улыбаясь и протягивая тарелку.

Дейл поневоле улыбнулся в ответ.

— А как же. Естественно, буду. Это же ты приготовила… Приготовила… — повторил он и прищурился.

«Конечно, хорошо, что Латина не обманывает, но всё же…»

— Ты была на кухне.

— Да я только заглянула туда. Буквально на секундочку! — смущённо проговорила Латина.

Всем своим видом она старалась показать, что другого выхода просто не было.

— Дейл, ешь, пока тёплое. Остынет — будет невкусно.

— Ну ладно.

В конце концов, Латина вернулась в такой спешке, желая угодить ему. Она даже служанкой попользовалась и бросила на кухне, совершенно забыв про бедную девушку.

Блины были одинакового размера — всё-таки их пёк мастер, — упругие на ощупь. Дейл взял один блинчик, предусмотрительно сложенный пополам, откусил немного.

«Солёное масло, сладкий мёд да ещё и приятный аромат …»

— Я бы с радостью хвалил всё, что ты готовишь, но… — Юноша замялся.

— Да, я понимаю.

Латина тоже взяла блинчик и, сев напротив, кивнула.

— Не сказал бы, что получилось прямо вкусно.

— Ты прав. Чего-то не хватает.

Девушка не обиделась. В её распоряжении имелся скудный набор продуктов, поэтому сделать что-то стоящее было просто невозможно.

— Но есть можно. Эх, давно я такого не пробовал.

«Они свежеиспечённые и хотя бы плюс-минус нормальные».

— Я тоже. — Латина кивнула и негромко всхлипнула. — Еда — это одна из самых важных вещей в мире.

«Мне кажется, достопочтенной сестре Золотого монарха не стоит делать подобные заявления», — усмехнулся про себя Дейл.

После обеда Латина хотела вымыть тарелку, но служанка быстро схватила её и унесла.

Вскоре трудолюбивая девушка нашла себе новое занятие.

Как-то раз Дейл заметил в одной из комнат Покоев ряд бочонков, совершенно не вписывающихся в интерьер.

«Наверное, Латина принесла их из кухни», — догадался юноша и, снедаемый любопытством, заглянул внутрь. Там плавали в воде какие-то фрукты.

— Что это такое?

— Небольшой опыт. Ничего не трогай и не двигай.

Латина очень редко раздавала указания, поэтому Дейл тут же отдёрнул протянутую было руку. Тогда девушка повернулась к горничной, стоящей у входа в комнату, и тем же тоном что-то сказала ей. Наверное, повторяла свои слова, но на языке демонов:

— ***, ********.

— **, — ответила та.

— **********, — добавила Латина с явной угрозой в голосе и взгляде — ещё одно необычное явление.

«Всё из-за еды», — понял Дейл и кивнул своим мыслям.

После девушка плотно закупорила бочонки и со всей тщательностью окружила их температурными заклинаниями. Видимо, для опыта требовались особые условия, которые надлежало точно поддерживать.

Дейл привык, что Латина порой совершает нечто из ряда вон выходящее, а вот слугам её поведение было в диковинку. Они не знали, как быть, и бросали на Платиновую принцессу недоумённые беспомощные взгляды. Но Латина не обращала на них внимания, она была сосредоточена на бочонках, которые девушка каждый день с радостным предвкушением осматривала.

Дейл помалкивал. Его любимая веселилась, и ладно.

— ***, ***********...

— **…

А вот разговоры слуг заставляли его нервничать.

«Считаете, это в ней привычки людей говорят? Кажется, вы всё неправильно поняли…»

Дейл различал лишь отдельные слова, но и они помогли ему составить общую картину. К сожалению, он не мог прояснить ситуацию.

«Надо бы мне засесть за язык демонов».

Вот так юноша поставил себе цель, намереваясь развеять павшие на Латину подозрения.

Тем временем опыт шёл своим чередом.

Бочонки время от времени хлюпали и пытались раздуться, пришлось крепко привязать крышки, чтобы их не вышибло.

«Бродит оно там, что ли?»

Происходило нечто странное и тревожное, на первый взгляд никак не связанное с едой.

Наконец Латина посчитала, что всё готово, и, нервничая, сняла крышку с одного бочонка.

— Уф!

— Ого!

Фрукты сгнили.

Латина торопливо закрыла крышку и замахала подолом, прогоняя тошнотворную вонь.

«Ну, чего-то такого я и ожидал», — вздохнул про себя Дейл, помогая девушке.

— Наверное, было слишком тепло, — задумчиво проговорила Латина. — Другие я держала в прохладе, они не должны были сгнить.

Собравшись с духом, она открыла другой бочонок и через пару секунд огорчённо уронила плечи.

— Всё заплесневело…

Однако Латина, не унывая, потянулась к третьему бочонку, откупорила его, внимательно осмотрела фрукты, понюхала, затем немного отстранилась, подумала, понюхала ещё раз и воскликнула:

— Получилось! Ура! Дейл, у меня всё получилось!

— П-поздравляю…

— Ура!

Дейл не понимал, чему радоваться.

Латина же проверила остальные бочонки и в порыве чувств закружилась по комнате, затем подскочила к одной из горничных, ошеломлённых странным возбуждением Платиновой принцессы, схватила её и что-то приказала:

— *******.

«Она сейчас похожа на Хризос, — невольно отметил Дейл. — Удивительно… Латина с рождения занимает высокое положение в обществе, но вспоминает об этом только в такие моменты».

Горничная торопливо закивала, явно желая убраться подальше. Её даже было немного жалко.

После этого Латина схватила бочонок, сказала слугам взять остальные и помчалась на кухню.

Дейл вздохнул, глядя ей вслед.

«Ну, она хотя бы теперь такая же живая, как раньше».

Латина же бежала и, плача, шептала:

— Марсель, спасибо тебе… От всего сердца спасибо!

Девушка заранее растёрла муку с отдельными зёрнами в однородную массу. Она не отказалась бы от сита, однако не обнаружила его на кухне и стала искать, чем можно заменить. Она не торопилась — время терпело.

— Сперва смешаю с мукой… Потом добавлю закваску… И, если всё сделать правильно… — приговаривала она под нос.

Латина была глубоко благодарна другу и его семье — профессионалам своего дела. Она проработала у них недолго, но благодаря тщательным наставлениям ухватила суть.

— …У нас будет хлеб!

Как Дейл и предполагал, все чудачества Латины шли от любви к еде.

Несколько лет назад она работала в пекарне Беккеров и в качестве оплаты попросила научить её печь хлеб, причём не только раскладывать готовое тесто по формам и ставить в печь, но и делать закваску — основу любого хлеба, — опару и всё остальное.

Кеннет не зря учил, что в любом деле на первом месте стоит подготовка.

Отец Марселя, управлявший пекарней, даже позволил Латине самой приготовить закваску, поскольку для этого требовались лишь вода и фрукты, а сам процесс не представлял особой сложности.

С тех пор Латина не практиковалась, поэтому не была уверена в своих силах, но память не подвела, а горячее желание вернуть в рацион один из основных продуктов питания не позволило опустить руки.

Всё получилось в точности по инструкции.

Получив закваску, Латина перемешала её с мукой и стала ждать брожения. Обычно этот процесс занимал несколько дней. Спешка исключалась — не хотелось свести все старания к нулю.

— Надеюсь, я справлюсь…

Латина искусно контролировала потоки магической энергии, поэтому ей ничего не стоило поддерживать температуру воздуха на одном уровне, но всё равно она нервничала. Однако кулинарный вопрос требовал скорейшего разрешения. Девушка пообещала самой себе, что приложит все усилия, какие только возможны.

Она очень устала от безделья.

Через несколько дней опара поднялась, и Латина затанцевала от радости. Правда, совершенно не в такт воображаемой мелодии, как и всегда.

Ей показалось, будто эта закваска бродила не так активно, как та, которую она готовила у Беккеров. Впрочем, ответ пришёл сам собой: фрукты из Кройца и пшеничную муку в Василио днём с огнём не сыскать. Другие ингредиенты — другой результат.

— Ну ничего, главное — закваска бродит, опара поднимается.

Латина добавила ещё муки, потом немного мёда, чтобы ускорить процесс брожения, соль по рецепту и, напевая, принялась мешать. Ей нравилось видеть, как разные продукты становятся единым целым.

Полученное тесто она скатала в ком, не давая газам утечь, и накрыла влажным полотенцем, чтобы не высохло. В жарком Василио тесто подойдёт и при комнатной температуре, остаётся ждать.

Не желая сидеть сложа руки, Латина взяла сковороду с толстым дном, которую приметила, когда чистила посуду. Слуги наблюдали за ней с недоумением, но девушка не обращала на них внимания.

— Печи нет. Придётся как-то без неё…

Латина много разговаривала сама с собой, потому что не было подходящей компании. Слуги обращались к ней формально, будто к всамделишной принцессе, а Сильвия и Роза занимались своими делами и не могли развлекать подругу круглые сутки.

При необходимости она могла бы попросить Дейла построить печь — юноша тоже страдал от ничегонеделания, — но не знала её устройства, поэтому решила обойтись своими силами. Когда тесто поднялось, увеличившись в объёме в несколько раз, она разделила его на несколько частей, придала каждой круглую форму и разложила их на сковороде.

— Теперь накрыть крышкой и хорошенько пропечь, — проговорила Латина и нахмурилась.

Кухни в домах Василио разительно отличались от привычных ей. На них не было ни широко распространённых в Лабанде магических приспособлений, ни печей. Демоны разделяли обязанности: владеющие огнём отвечали за нагрев, владеющие водой — за наполнение сосудов и так далее. Многие работали на кухне не из-за кулинарного мастерства, а из-за совместимости с нужной стихией. Тем более что горожане не готовили дома, а покупали заранее сделанные наборы с едой.

Из-за жары и сухости в Василио росло очень мало деревьев, поэтому демоны берегли их и, в отличие от людей, не сжигали в топках. Самым стабильным и доступным топливом оставалась магия. Всё это влияло и на кулинарные традиции.

Латина не владела магией огня, поэтому не могла нагреть сковороду.

— Так…

В прошлый раз она бесцеремонно воспользовалась услугами служанки, но сейчас требовалось долго пропекать хлеб на слабом огне. Девушку мучила совесть при мысли, что из-за её капризов кому-то придётся много часов стоять на одном месте.

— Тогда поступим так.

Когда речь шла о стряпне, у неё всегда имелся запасной план.

Латина отправилась на поиски верного хвостатого друга, волчонка Винда. Будучи мифическими созданиями, летучие волки обладали смежной триадой света, воздуха и огня. Ещё в «Танцующем оцелоте» Латина настрого запретила Винду играть на кухне, но сейчас старалась не вспоминать об этом — случай был особый.

— Винд, ты поможешь мне? — спросила она, рассказав другу обо всём.

Девушка ждала, что волчонок беззаботно, как и всегда, согласится, однако тот глухо заворчал, явно колеблясь.

— Мой сын не в ладах с магией огня, — пояснил Хагель, отец Винда.

— Правда?

— Магию воздуха запросто, — откликнулся Винд.

— Заклинания воздуха он контролирует очень хорошо, однако пламя ему не даётся.

— Могу бабахнуть.

— Не надо, — поспешно отказалась Латина.

— Если не возражаешь, я могу помочь тебе, — предложил Хагель.

При этом его хвост так и гулял из стороны в сторону. Винд точно так же показывал хорошее настроение.

— Буду очень благодарна, — с улыбкой ответила Латина.

Хагель завилял хвостом ещё сильнее, предвкушая щедрые поглаживания в качестве награды.

В нём совсем не ощущалось величия, присущего редчайшему созданию, стоящему на вершине пищевой цепи, бок о бок с легендарными драконами. Гордый летучий волк не отличался от простого пса.

С помощью Хагеля Латина испекла хлеб.

Сняв со сковороды крышку и увидев румяную корочку, девушка обрадованно выдохнула, затем немного помедлила, наслаждаясь горячим паром и приятным ароматом свежей выпечки.

Этот хлеб пах не так, как пшеничный, но всё равно очень вкусно, намного лучше, чем ожидалось.

— Теперь…

Осторожно, чтобы не обжечься, Латина перенесла булку на стол, в нетерпении отрезала кусочек ножом — оторвать не получилось, корочка вышла твердоватой — и попробовала.

— М-м…

«Необычный. Более тяжёлый и тягучий, закваской тоже не пахнет…»

Отрезав ещё кусочек, Латина намазала его маслом, которое получила от Сильвии, и оно, мгновенно растаяв, впиталось в горячий мякиш. Его солёность отлично сочеталась со сладковатым вкусом теста.

Девушка осталась довольна результатом.

— Это хлеб… — прошептала она и заплакала.

Всё-таки основные продукты питания ничто не могло заменить.

— Но он из другой муки. Наверное, затвердеет, когда остынет, и станет совсем каменным…

Осознав это, Латина тотчас вскочила на ноги, попросила Винда позвать Сильвию, а сама схватила хлеб и побежала к Дейлу.

Слуги провожали её ошеломлёнными взглядами.

Они считали Платиновую принцессу своенравной и эксцентричной, но не в плохом смысле, и даже переняли у неё необычную песенку, которую приписывали культуре людей.

Однажды Дейл услышал, как слуги напевают её, и подумал:

«Может, дело не в Латине? Наверное, у всех демонов нет чувства ритма».

Его предположение граничило с большой грубостью.

Юноша напрочь забыл про женщину-музыканта из портового города Лабанда.

Но это уже другая история…

Как бы там ни было, полная сковорода хлеба испарилась мгновенно. Все так соскучились по нему, что умяли в считанные минуты.

— Латина, ты просто нечто! Настоящая мастерица!

— Какой же хлеб вкусный…

— Как я, оказывается, давно его не ел.

— Может, сделаем бутерброды?

— Но с чем?

— Знаете, мне, наверное, стоило просто сходить на охоту, и мы бы нормально поели…

По сравнению с пресной кашей и жёстким мясом хлеб с маслом и мёдом казался настоящим пиром.

Латина наконец-то насытилась и… только сейчас сообразила, какую страшную ошибку совершила, увлёкшись.

— О нет! У меня не осталось закваски!

«И опары тоже!»

Придётся всё начинать сначала, и на этот раз удача может не улыбнуться.

Девушка пригорюнилась.

Теперь ей удастся попробовать хлеб в лучшем случае аж через несколько дней.

— Хочу в Кройц…

Впервые она серьёзно попросилась обратно домой.

†Выслушав рассказ, Кеннет с неловким выражением лица взглянул на Латину.

Девушка опять мазала хлеб толстым слоем варенья.

«Наша сластёна наконец-то дорвалась до вкусняшек. Бедняжка…» — с болью подумал мужчина.

Латина выросла такой сладкоежкой именно из-за него. Наставник любил баловать маленькую ученицу и каждый день изобретал для неё новые десерты. Он вообще был мягким и добрым во всём, кроме работы.

Ненадолго отвернувшись от Дейла с Латиной, Кеннет быстро состряпал кое-что и поставил перед девушкой тарелку.

— Ух ты! — восторженно воскликнула Латина.

Подали её любимое блюдо — омлет из свежих яиц и молока, поджаренных на щедро растопленном масле.

— Вкусно… Как же вкусно!..

— Так это же здорово.

Видя, с каким блаженством Латина уплетает омлет, Дейл довольно улыбнулся.

Кеннет смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается приятное тепло, а на глаза наворачиваются слёзы.

Перед ним сидели сестра правителя далёкой неизученной страны и герой всего мира. Они наслаждались не дорогими деликатесами, а самой обычной едой из таверны в районе простолюдинов и были по-настоящему счастливы. Счастливы его стряпне.

С тех пор ещё несколько дней на обеденном столе «Танцующего оцелота» всегда стояли любимые блюда Дейла и Латины. Так Кеннет заботился о своих друзьях.