Выбор есть всегда.

Латина могла оставаться в неведении, пользуясь добротой Дейла и Хризос. Они искренне радовались тому, что любимая невеста и дорогая сестра вернулась живой, и не принуждали её к ответственности.

Однако совесть не позволяла девушке так поступить.

†— Платина. Платина!

Латина с небольшим запозданием подняла голову и наткнулась на обеспокоенный взгляд сидящей рядом сестры.

— Хризос?

— Тебе пока нельзя перенапрягаться. Давай-ка ты пойдёшь отдыхать.

Только сейчас Латина осознала, что обсуждение прервалось и все смотрят на неё. Наверное, со стороны казалось, будто она дремлет, но на самом деле девушка просто задумалась.

Латина поспешно улыбнулась и нарочито бодрым голосом ответила:

— Не нужно, я в порядке. Продолжайте, не обращайте на меня внимания.

— Нет, — отрезала Хризос.

— Даже не проси, — вторил ей Дейл.

Золотой монарх со вздохом бросила взгляд на юношу, и тот встал.

— Дейл, но ведь…

— Мне всё равно тут пока нечего делать.

— Именно так.

В стане чересчур старательных опекунов прибыло. Теперь у Латины было вдвое меньше шансов переубедить их. Дейл и Хризос поддерживали друг друга, хотя совсем недавно чуть не сошлись в смертельной схватке.

Юноша подошёл к скамье, где сидела Латина. Девушка даже пикнуть не успела, как оказалась у него на руках, причём в настолько крепкой хватке, что и шевельнуться толком не могла. Она беспомощно осмотрелась, заметила взгляды Розы и Гермины, покраснела до самых кончиков ушей и залепетала:

— Дейл, всё хорошо, правда. Отпусти, я пойду сама.

— Нет, — решительно отказался Дейл и широким шагом покинул комнату.

Все молчали — Первый архидемон разрешила это.

Винд и Хагель потрусили следом, помахивая хвостами.

«Под защитой грозного героя и мифических зверей Платине ничто не угрожает», — подумала Хризос, снова вздохнула и откинулась на спинку скамьи.

Дейл тем же путём, что и по дороге сюда, пересёк храмовую территорию и вернулся в Покои любимой жены, где дул приятный освежающий ветерок. Время от времени он ловил на себе взгляды Латины, которая колебалась между стеснением и замешательством. Впрочем, она уже не пыталась переубедить юношу и послушно лежала у него на руках.

— Тебя переодеть? — спросил Дейл, опустив девушку на кровать.

— Угу, — сонно отозвалась она.

Юноша наклонился к вуали, покрывающей её голову, и замешкался, ища застёжки на золотых и серебряных цепочках. К счастью, ровно в этот момент в комнату вошла служанка. Скорее всего, её прислала Хризос.

Дейл очень не хотел расставаться с Латиной, но здраво рассудил, что сейчас капризничать не стоит, и вышел.

Разумеется, девушка не осталась без охраны. Винд устроился у изножья её кровати с самым невозмутимым видом. Он делал всё по-своему, но хранил непоколебимую верность Латине, поэтому был надёжнее любого могучего воина.

Хагель остался снаружи. Он лежал и, кажется, дремал, но, почуяв подошедшего Дейла, приоткрыл глаза и спокойно сказал:

— Ты добился своего.

— Да, — ответил Дейл и только сейчас в полной мере осознал, что наконец-то может остановиться и перевести дух.

— Что будешь делать теперь?

Хагель видел, как юноша мчится вперёд, не смотря по сторонам и не оглядываясь. Но теперь всё закончилось, и от этого становилось легче на душе.

— Немного отдохну здесь. Латина ещё слишком слаба, пусть поправляется. Если я её сейчас сдёрну куда-нибудь, всё закончится тем, что мы с Хризос снова вцепимся друг другу в глотки, — беззаботно ответил Дейл.

«Владевшая им тьма рассеялась», — довольно отметил Хагель и вновь закрыл глаза.

— Ясно.

Дейл отвёл взгляд, но потом всё-таки набрался смелости и неловко проговорил:

— Спасибо… что помогал мне.

Они вместе обогнули весь свет и пережили немало приключений, поэтому Хагель всё понял и ответил взмахом хвоста.

Мысленно поблагодарив его за лаконичность, Дейл посмотрел на искрящуюся гладь небольших каналов, прислушался к журчанию воды и с удивлением осознал, что уже очень давно не чувствовал себя настолько расслабленным.

Немного погодя из комнаты Латины вышла служанка, и юноша поспешил вернуться к любимой.

Девушка уже спала, дыша тихо и ровно, с привычным хрипловатым присвистыванием. На щеках розовел лёгкий румянец. И вообще, она выглядела хорошо.

— Латина…

Дейл не ждал ответа и не собирался будить любимую. Он просто радовался тому, что может снова звать её по имени.

Желая понаблюдать за ней, юноша сел в подходящем месте и, мягко улыбаясь, отдался неспешному размеренному счастью.

До недавних пор Латина не вставала с кровати, практически не приходила в сознание и была очень слаба. Впрочем, её жизни ничто не угрожало. Недуги смертных не трогали архидемонов — низших богов. Сейчас, когда печать пропала, девушка шла на поправку, но всё равно очень быстро уставала, поэтому ей прописали полный покой и восстановительные процедуры. В результате она, как и раньше, редко покидала свою комнату, большую часть дня проводя в постели.

Однако натура трудоголика постепенно брала своё.

Латине было очень неприятно, что все заняты, и только она отдыхает.

Хризос часто навещала её, выкраивая время между государственными делами, да и Сильвия заглядывала, принося с собой улыбку и хорошее настроение. Ни одна из них не говорила, как идут переговоры между Василио и Лабандом. Латина видела, что сестра и подруга не хотят грузить её сложными вещами, и не расспрашивала их, но втайне кусала локти от досады.

«Посмотри на себя. Ты до сих пор даже ходишь неуверенно. Ну куда тебе работать?» — раз за разом напоминала она себе и терпела растущее недовольство.

Одним вечером Латина заворочалась, приоткрыла глаза, увидела колышущийся на ветру полог кровати и поняла, что незаметно уснула. С негромким стоном она перевернулась на другой бок и заметила во тьме, разгоняемой лишь тусклым светом луны, чей-то силуэт.

— Дейл, это ты?

— Я. Ты проснулась? Что такое? — послышался знакомый ласковый голос.

Дейл уверенным движением потянулся к лампе на прикроватном столике. Неярко вспыхнул свет, и в нём Латина смогла лучше разглядеть юношу, по-доброму улыбающегося ей.

— Уже такая темень…

— Так ведь ночь на дворе, — усмехнулся Дейл и помог Латине сесть, подложив под её спину подушку, затем наполнил кружку чистой водой из стеклянного графина, стоящего рядом с лампой, и напоил девушку.

Он как будто ухаживал за заболевшим маленьким ребёнком.

Латина густо покраснела:

— Дейл, можно я сама?

— Так, молчи и пей. Вон как ты хрипишь, — с напускной строгостью приказал тот.

Уж насколько Латине нравилось внимание Дейла, всё же она признавала, что порой он перегибает палку. Она и сейчас сразу догадалась, кто сидит во тьме, потому что в последнее время юноша был рядом, когда бы она ни проснулась.

«А ведь я и правда хотела пить», — с удивлением отметила Латина, сделав последний глоток, затем посмотрела на Дейла, увидела неизменно заботливое выражение его лица и нахмурилась.

— Дейл, я хорошо себя чувствую. Пожалуйста, не загоняй себя, ложись тоже.

Она не знала, когда юноша успевает есть и спать и делает ли это вообще. При этом он выглядел таким же собранным и бодрым, как всегда, что только подстёгивало тревогу.

— Не переживай, я отдыхаю, как и положено, — мягко улыбнулся Дейл и погладил Латину по голове знакомым с детства жестом.

— Но…

— Я просто хочу присматривать за тобой. Но, если я свалюсь от усталости, это будет делать кто-нибудь другой, чего я допустить не могу. Ах, Латина, какая же ты у меня добрая! — воскликнул он, продолжая гладить её.

Обычно люди возвращаются в детство и ведут себя, как маленькие. Дейл же вновь стал отцом, полным любви, заботы и опеки.

Из-за способностей даймона его потребность в еде и сне свелась к минимуму. Юноша мог без устали сражаться днями напролёт. Ему даровали огромную силу, которая сейчас расходовалась совершенно понапрасну.

Дейл сутками сидел у кровати Латины, заявляя, что так он исцеляет душевные раны и что ему совсем не скучно.

Долгая жестокая гонка за возлюбленной привела к не менее ужасным последствиям — давняя «болезнь», характеризующаяся латинодефицитом, перешла в терминальную стадию.

При этом Восьмой архидемон ещё не знала, во что превратился её слуга…

Немного окрепнув, Латина начала покидать Покои любимой жены и гулять, но только на территории храма — дальше её не пускали, не позволяя удовлетворить любопытство. При этом девушку постоянно сопровождала служанка, что тоже не прибавляло хорошего настроения.

Зато Дейл стал чаще отлучаться, пусть и ненадолго. Они с Хризос обсуждали деликатную тему, о которой Латине слышать не стоило.

Грозный герой и Первый архидемон впервые в истории заключили союз — договорились отслеживать появление Злобных архидемонов и, если те начнут угрожать Восьмому, уничтожать их.

Также Дейл снабжал Хризос сведениями о Лабанде.

Возможно, Роза, занимавшая высокое положение в обществе, могла бы рассказать куда больше полезной информации, но она никогда не сообщила бы правителю чужой страны то, что могло навредить её родине. Она не была дипломатом, но прекрасно осознавала нынешнее своё положение. Хризос тоже понимала её и не позволяла себе пользоваться дружбой с Розой — личному чувству — в государственных целях.

Дейл же не был аристократом. К тому же он подсознательно не хотел, чтобы сестра Латины оказалась в невыгодном положении на переговорах, и добровольно рассказывал о внутренней кухне Лабанда, включая и её негативные аспекты.

В один из таких дней Латина попросила слугу позвать Розу.

Покои любимой жены были обставлены очень скромно, поэтому девушка встретила гостью на кровати и предложила ей стул, который обычно занимал Дейл.

— Смотрю, ты сегодня одна, — улыбнулась Роза.

«Похоже, то, что Дейл постоянно сидит со мной, уже норма», — невесело усмехнулась про себя Латина и ответила:

— Думаю, Дейл сейчас у Хризос.

Затем она посмотрела Розе в глаза, борясь со стойким желанием опустить голову.

«Я должна была сделать это намного раньше, но постоянно откладывала. Может, так я пыталась защитить себя?.. Нет, довольно оправданий, я просто пользовалась добротой Дейла и Хризос».

Один до смерти любил Латину, другая тоже души в сестре не чаяла. Они относились к ней, как к маленькому ребёнку, и баловали так же, не позволяя узнать неприятные вещи. В отличие от них, Роза обладала здравомыслием и, скорее всего, не просто выполнила бы просьбу Латины, но и не стала бы умалчивать неудобные моменты или приукрашивать правду.

Девушка прижала руку к нывшему, сжавшемуся сердцу и, решившись, заговорила:

— Роза, расскажи, пожалуйста, что произошло после того, как я… покинула Дейла.

Латина уже смутно догадывалась о случившемся и чувствовала, что именно она стала причиной всех изменений. Она больше не могла притворяться, будто ничего не замечает.

— Ты спрашивала у Дейла?

— Он ничего не говорит. Мол, всё и без того хорошо, мне не о чем беспокоиться… Но я так не могу, — сказала Латина и стиснула руки. — Пожалуйста, расскажи мне обо всём.

Роза пристально посмотрела ей в глаза и немного подумала.

— Хорошо. Но сразу огорчу тебя: я и сама многого не знаю. Так, слухи и домыслы. Грегор или батюшка поведали бы тебе куда больше.

В приватной обстановке она называла герцога Эльдиштета батюшкой.

Розе тоже не нравилось, что Дейл и Хризос держат Латину в неведении, однако она не могла возражать опекуну и старшей сестре девушки, поэтому решила немного понаблюдать.

«И вот Латина сама не выдержала. Что ж, почему нет. В конце концов, никто не запрещал говорить ей о случившемся».

— Ты уверена?

— Да.

Роза помолчала, собираясь с мыслями и решая, о чём стоит рассказать, и начала:

— Латина, я не знаю, когда именно ты покинула Дейла. Впервые я услышала о твоей пропаже, когда спросила у Грегора, куда исчез Дейл.

— Дейл исчез? Но куда? Что он делал?

— Могу лишь догадываться. Но потом батюшка позвал Дейла, чтобы разобраться с Четвёртым архидемоном, и он явился в сопровождении летучего волка по имени Хагель.

— С Четвёртым? — Голос Латины дрогнул.

— И не только. Злобные архидемоны — как я поняла, так их называют в Василио — активизировались по всему миру. Четвёртый напал на Лабанд и нанёс огромный ущерб.

— Но при чём здесь Дейл? — спросила бледная, как простыня, Латина. — Конечно, он превосходный авантюрист, но…

— Прости?

«Неужели она ничего не знает? Дейл скрыл от неё и это?» — удивилась Роза и пояснила:

— Дейл наделён несколькими благословениями богов Радужного пантеона. Он антипод архидемонов. Меч, что разит их.

— А?

— Дейл обладает всем необходимым, чтобы зваться героем.

— А? Что? — Латина округлила глаза, переваривая услышанное, а потом открыто запаниковала. Её взгляд растерянно метался из стороны в сторону. — Дейл… герой?

— Да.

— И он… разит архидемонов…

— Это очень непросто, но благодаря Дейлу возможно. Также его сопровождал отряд Грегора.

— И он… сразил Четвёртого?

— Именно так.

Заслуги Дейла не ограничивались этим.

Злобные архидемоны держали всех в страхе.

Роза поведала о том, как Дейл вошёл в объединённую армию нескольких стран и под флагом Принцессы фей отправился на войну против Седьмого. О том, как он в платиновом доспехе и с мифическим зверем крушил ряды вражеских солдат. Как получил прозвище Платинового героя и прославился на весь мир.

А когда Латина услышала, как юноша с помощью Фиолетового оракула убил Вторую, то ничком рухнула на кровать.

«Я предполагала, что троны изменились из-за Дейла… Теперь же я твёрдо знаю это».

В этот момент Восьмой архидемон узнала о самой важной способности своего единственного даймона.

Правда прозвучала как гром среди ясного неба.

Какое-то время Латина лежала, собираясь с мыслями. Наконец она немного оправилась от шока, села и извинилась перед встревоженной Розой:

— Прощу прощения. Я не ожидала услышать такое.

— Значит, Дейл не рассказывал тебе о том, что он герой. Я думала, ты в курсе, ведь батюшка посылал его на задания, касающиеся архидемонов и даймонов.

— Я не спрашивала Дейла о его работе. Однажды он сказал, что она очень важная и что её даёт кто-то высокопоставленный, вот я и подумала, что она секретная и о ней нельзя никому говорить…

Как-то Дейл заболел, и Латина помчалась к нему в столицу. Только тогда она узнала, что его наниматель — это сам герцог Владимир рот Эльдиштет, премьер-министр Лабанда. Там же она снова увиделась с Грегором. В прошлую их встречу юноша представился фамилией матери и назвался другом Дейла, поэтому Латина ничего не заподозрила, но теперь она получила полное представление о его происхождении.

На Латину большое влияние оказали родители. Смарагди был наставником и советником молодых священнослужителей, обладая среди них огромным влиянием, а Мов занимала высокое положение в центральном храме и активно участвовала в жизни государства — в Василио служители Банафсеги также входили в органы исполнительной власти. Они очень строго относились к контролю информации. Младшая дочь многое переняла от них, поэтому мыслила иначе, чем обычные городские девушки.

— Дейл… убил Злобных архидемонов…

— После рейда на Четвёртого архидемона и войны с Седьмым он прославился на весь мир. О Второй же пока знают только батюшка и весь Василио.

— Какое счастье, что он не пострадал.

«Наверное, моя сила осталась с Дейлом, потому что меня не убили, а просто запечатали. Или лучше назвать это благословением? Ведь благословение — это частичка чудесной силы, которую боги даруют людям, а архидемоны — тоже боги, пусть и низшие…»

Латина постоянно молила небеса, чтобы с Дейлом ничего не случилось, чтобы он был жив и здоров, даже исчерпав все силы. И всевышние исполнили её желание. Девушка стала Восьмым архидемоном и наделила возлюбленного необычайным могуществом. Впрочем, сама она не осознавала этого и лишь радовалась, что смогла хоть немного помочь ему.

«Но опустели не только троны Злобных архидемонов. Неужели Дейл и других… того?..»

Латина сама рассказывала ему, что архидемону могут навредить только герой и другие архидемоны, значит, Дейл, скорее всего, сразу догадался, кто виноват в её исчезновении.

«Получается, довлеющая надо мной печать ослабла из-за силы героя?»

Девушка вспомнила, что, когда очнулась, пустовали уже три трона — почти половина от общего числа. Мощь заклинания упала соответствующе. К тому же оно было не без изъянов: архидемоны пусть и накладывали его, преследуя общую цель, но делали это в страшной спешке. Да и аномальный герой-даймон внёс свою лепту.

Латина озвучила свои догадки, и Роза спокойно подтвердила их.

— То есть Злобные архидемоны активизировались, да?

— Да.

— Ты знаешь почему?

— Нет. Злобные архидемоны преследуют жестокие бесчеловечные цели, настраивая окружающих против себя. Многие сходятся во мнении, что они похожи на капризных детей, а дети редко руководствуются понятной логикой.

— …

Латина побледнела и опустила голову, позволив вине захлестнуть себя.

«Это я во всём виновата. Иначе Дейл с Хризос не пытались бы оградить меня от правды. Они слишком добры ко мне…»

В её груди сжался тугой комок.

— Жертв было много, да?

«А ещё другие архидемоны… Они ничего не сделали, но из-за меня…»

Роза обняла Латину, погладила по спине. Латина подскочила от неожиданности, а затем плаксиво скривила губы. Казалось, тепло большого доброго сердца Розы передавалось через руки, но оно не утешало, а, наоборот, бередило непростые чувства.

— Латина, я не понимаю, почему ты винишь во всём себя. Не хочешь рассказать? — спросила Роза, ласково взглянув на неё синими глазами.

Латина открыла рот, собираясь что-то ответить, но передумала и покачала головой.

— Если не можешь сказать мне, поговори с Дейлом или Её Величеством. Я уверена, они с огромной радостью выслушают тебя.

— Роза… — хрипло выдавила Латина и разрыдалась на плече подруги.

«Пророчество не ошиблось. Я принесла беды и страдания… Правильно меня заклеймили преступником».

Вина душила её.

Каким-то краем сознания Латина ждала того, кто отругает её. Так ей было бы легче.

Она плакала, как вдруг заметила чей-то подчёркнуто спокойный взгляд, вздрогнула от испуга и сквозь пелену слёз посмотрела в ту сторону.

— Гермина…

В сиплом шёпоте оказалось куда больше страха, чем она думала.

Роза происходила не из самой именитой семьи королевства и могла сама о себе позаботиться, но этикет требовал, чтобы её — аристократку и представителя Лабанда в Василио — сопровождали слуги. Вот только герцог Эльдиштет не разрешил Розе взять с собой даже горничную, так что эта роль досталась Гермине, её телохранителю.

Поэтому сейчас Гермина тихо стояла в углу комнаты.

Латина покраснела. Она ослабла как физически, так и морально, однако не хотела ронять достоинство перед женщиной, с которой находилась не в лучших отношениях, поэтому вытерла ладонями слёзы, подняла голову и вызывающе взглянула на неё, но получила в ответ невозмутимую улыбку. Впрочем, внимательный человек увидел бы в ней немало яда.

Сдержанная, собранная, красивая — Гермина была полноценной взрослой женщиной. В её присутствии Латина до сих пор чувствовала себя маленькой девочкой, которую со всего размаха тычут носом в собственные недостатки. И от осознания этого на сердце становилось только тяжелее.

И что важнее всего — Гермина знала того, раннего Дейла.

Ей — и только ей — Латина не хотела ни в чём уступать.

Роза тотчас ощутила повисшее в воздухе напряжение и, посмотрев на Латину, сразу обо всём догадалась.

«Латина чересчур бурно отреагировала на взгляд Гермины. Впрочем, она никогда не умела скрывать чувства», — подумала она, но вмешиваться не стала и решила просто понаблюдать.

Недавнюю подавленность как рукой сняло. Латина взирала прямо на Гермину — пусть даже её глаза всё ещё были мокрыми от слёз — и чуть ли не пылала былыми упрямством и энергией.

— Я думала, ты повзрослеешь, но ты всё та же юная леди, — наконец сказала Гермина.

Латина нахмурилась, однако возражать не стала.

— Любопытно… Ты же младшая сестра правителя Василио. Неужели позволишь мне так с тобой разговаривать?

— У меня нет ни власти, ни влияния. Можете говорить обо мне что угодно. Главное — не отзывайтесь плохо о Золотом монархе.

Латина осознавала, как сильно Хризос печётся о ней, и понимала, что должна уважать решения правителя демонов, но не собиралась злоупотреблять силой сестры, поэтому не хотела прятаться за ней от слов Гермины, какими бы колючими они ни были.

Гермина слабо улыбнулась, не позволяя прочитать себя.

— Южные регионы Лабанда серьёзно пострадали от Четвёртого архидемона. Пока мы их не восстановим, наше королевство будет серьёзно ослаблено. Другие страны могут воспользоваться этим и напасть.

Именно эти слова Латина подсознательно хотела услышать. Но они ударили больнее, чем девушка ожидала.

— Седьмой архидемон уничтожил несколько стран к востоку от Лабанда. Это настоящая трагедия. Твоего «жертв было много» не хватит, чтобы описать весь ужас ситуации.

Бледная Латина сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Гермина с прежней лёгкой улыбкой продолжила:

— И всё-таки тебе незачем плакать, не так ли? Или же есть зачем?

Латине как будто сдавили горло. Она опустила взгляд.

«Мне нечего возразить. Она права во всём».

— А если и есть, то ты только и можешь, что плакать, потому что ты всего лишь юная леди.

Улыбка Гермины превратилась в презрительную ухмылку.

Латина отругала себя за слабость и решительно вскинула голову.

— Я… Да, вы правы. Я неопытная и беспомощная, — сбивчиво, хрипло, но твёрдо проговорила она.

Гермина едва заметно подняла брови.

— Я только и могу, что плакать. Но всё же… Всё же… — Латина вытерла выступившие слёзы и увереннее продолжила: — Я думаю, размышляю о том, что натворила, как должна была поступить… и что могу сделать сейчас.

— Да-да, удачи, юная леди, — провокационно усмехнулась Гермина.

Разговор прервался.

Улучив момент, Роза решила удалиться.

«Латине нужно побыть одной и хорошенько всё обдумать. Я бы рада посидеть с ней ещё, но Гермина охраняет меня и не может уйти одна».

— Ладно, Латина, я к себе. Я ещё немного погощу в Василио, поэтому, если будут трудности, заходи, не стесняйся, — сказала она с мягкой улыбкой.

— Хорошо… Спасибо, Роза, — ответила Латина.

Она выглядела намного живее прежнего, поэтому Роза покинула Покои любимой жены в хорошем расположении духа. И только удалившись на достаточное расстояние, она развернулась и, нахмурившись, строго спросила:

— Вот надо было тебе вредничать?

Гермина пожала плечами и улыбнулась:

— Ну захотелось мне.

— Конечно, я всё понимаю. По сравнению с тобой Латина действительно ещё маленькая, — заметила Роза, намекая на эльфийскую кровь.

— Это да, — засмеялась Гермина и посмотрела вдаль. — Дети растут быстрее, чем я думала. В прошлый раз она была похожа на шипящего и кусающегося котёнка.

Она вспомнила девочку, которая всем своим естеством противостояла ей и её словам с «маленьким» нюансом, смотрела на вещи только субъективно и не могла беспристрастно оценивать ситуацию.

— Но теперь она признаёт свою неопытность. Да, она повзрослела, — улыбнулась Гермина.

Роза вздохнула, глядя на неё. В отличие от Дейла и Хризос, она не собиралась окружать Латину излишней опекой, но в то же время не хотела просто смотреть, как кто-то насмехается над девушкой, дорогой её сердцу, словно родная младшая сестра.

— Да будет тебе известно, вредность не признак зрелости.

— Правда? Значит, мне самой ещё расти и расти, — засмеялась Гермина, нисколько не смутившись, а затем резко посерьёзнела. — На самом деле я захотела повредничать намного раньше — когда увидела Дейла.

Роза удержалась от возражений и удивлённо взглянула на неё.

— Довели мальчика… Давно я не видела его таким, и оно как-то само собой получилось. Да, правильно я говорю, мне ещё расти и расти.

Незадолго до назначения на роль телохранителя Розы Гермина встретила Дейла в особняке герцога Эльдиштета. Юноша был не в извечной куртке из чёрной кожи магического зверя. Вместо неё он носил сверкающий нагрудник от платинового доспеха и выглядел абсолютно безучастным.

Народ восхвалял блистательного Платинового героя, и тот старался отвечать надеждам людей.

Гермина же видела перед собой обыкновенного мальчишку, который страдал, исполняя возложенный на него долг, день за днём обагряя меч — а вместе с ним и душу — кровью.

Она не знала, что довело Дейла до такого состояния, но потом увиделась с ним в Василио и поразилась разительной перемене. Дейл обнимал Латину так крепко, будто от этого зависела его жизнь, и всем своим видом источал любовь и обожание. Казалось, если они расстанутся, юноша потеряет себя.

И всё сразу встало на свои места.

Гермине захотелось немного повредничать на правах давней подруги. Она не горела желанием вдаваться в детали, разбираться, из-за чего Латина переживает и мучается, или выяснять, что же она такого натворила, поэтому не читала нравоучения, не пыталась приводить логичные аргументы, почему так поступать не стоило, а просто говорила то, что ей подсказывали чувства.

«Смотри, как из-за тебя терзался Дейл», — пыталась показать она.

Это была маленькая месть в стиле Гермины.

И гордая девушка достойно приняла удар — она открыто признала правоту ненавистного врага.

Гермине пришлось пересмотреть свои взгляды.

«Честно говоря, ей не хватило совсем чуть-чуть, чтобы я перестала называть её маленькой», — подумала она и вслух повторила:

— Как же всё-таки быстро взрослеют дети.

Тем временем Латина сидела на кровати, обняв колени.

Немного погодя она упала на спину, перекатилась на бок, не обращая внимания на то, что одежда растрепалась, а ноги оголились больше дозволенного правилами приличия, вздохнула и пробормотала под нос:

— Эх, ошибка на ошибке. Никак не могу повзрослеть…

Разумеется, её сейчас никто не слышал.

Перед Герминой Латина храбрилась, но на самом деле понятия не имела, что делать.

Если бы не Хризос, она погибла бы ещё на общем собрании архидемонов.

«Представим, что я воспротивилась их решению. Как мне тогда поступить? Бежать? Бесполезно, мне от них не скрыться. А даже если и спрячусь, они перевернут каждый камень, выжгут всё дотла, но отыщут меня. И Дейл тоже… Узнав о том, что за мной охотятся архидемоны, он станет защищать меня до последнего издыхания. Но я тоже хочу защищать его. Я не имею права жертвовать им ради себя. И не только им. Скорее всего, архидемоны нападут на Кройц, а там все мои друзья, знакомые, да просто люди в конце концов! Я прожила в Кройце много лет, выросла там, с ним связано столько прекрасных воспоминаний. Однажды меня отринули и изгнали, но хорошие люди приютили меня, приняли и полюбили. Я не должна отвечать злом на добро».

Как-то Латина уже лишилась всего и очень боялась, что судьба повторится.

Тем более она рисковала подставить под удар Хризос — единственного живого родственника, сестру-близняшку, с рождения делившую с ней горе и радость.

На одной чаше весов лежали сотни важных, незаменимых жизней. На другой — только одна, крошечная, незначительная.

Ни о каком сравнении даже речи идти не могло. Латина могла защитить всех, пожертвовав собой, и она без колебаний сделала это.

— Но всё равно… Дейл не сдался…

Латина не хотела, чтобы он действовал опрометчиво. Честно говоря, она с трудом представляла, чтобы юноша — пусть даже первоклассный авантюрист — объявил войну всем архидемонам. Однако полностью исключать такой вариант было нельзя. Ведь речь шла не о ком-нибудь, а о Дейле. Поэтому девушка интуитивно поняла, что трагедия в чёрно-белом измерении — его рук дело.

— Как же мне стоило поступить?

«Я думала, что, если исчезну только я, всё будет как прежде. Однако Злобные погрузили мир в пучину беспорядков, а Дейл прикончил всех архидемонов, даже тех, кто не был ни в чём виноват».

— Я не приняла это во внимание. Наверное, это мой самый серьёзный просчёт, мой грех.

Обессиленно прижавшись щекой к подушке, Латина вспоминала, как её закружил и утянул стремительный поток тех событий.

За думами она задремала.

— Латина.

Кто-то звал её.

Девушка открыла глаза и увидела встревоженного Дейла.

«Что это с ним?» — удивилась она.

— Что случилось? — ласково спросил юноша, коснулся её щеки, провёл пальцем у внешнего края глаза, и тогда Латина вспомнила, что плакала перед сном. Должно быть, у неё на лице остались следы от слёз.

— Ниче… — начала она и прервалась.

Латина ещё не нашла ответ, над которым так усиленно билась, но твёрдо решила: она больше не станет опускать голову и реветь.

— Я размышляла о своих ошибках.

— В смысле?

— Я причинила тебе столько боли и страданий, что никаких извинений не хватит, чтобы искупить вину. Но мне кажется, нельзя просто забывать о случившемся. Я должна понять, как мне стоило тогда поступить.

Дейл усмехнулся, снова провёл ладонью по щеке Латины, погладил её по голове. Девушка всегда любила его нежный взгляд, заботу, ласку, но сейчас вдруг округлила серые глаза.

«Я ошиблась… забыла… не только это!»

Её осенило.

Девочкой она помнила об этом каждый день, но потом давняя мечта исполнилась. Дейл предложил ей выйти за него, и всё забылось, потонуло в пьянящей радости. Всё было как во сне.

«Я…»

Латина никогда не хотела, чтобы Дейл просто любил её за миловидность. Ведь это ничем не отличалось бы от их прежних отношений отца и дочери.

«Я стремилась стать взрослой женщиной, которая будет идти рядом с Дейлом, поддерживать его в трудную минуту».

Пока что Латина только принимала любовь и ничего не давала взамен. Слепящее счастье затмило цель.

«Конечно, меня будут называть маленькой. Я же, по сути, так и осталась ребёнком».

— Я совершила ужасно много ошибок.

— Правда?

— Да. Я всё делала неправильно. Дейл, я тебя очень прошу, говори мне, если что-то идёт не так. Пожалуйста, делись со мной своими мыслями, своими желаниями.

Латина вспомнила, как они с Хризос сняли печать и она вернулась в реальный мир. Тогда Дейл обнял её и с надрывом попросил: «Позволь мне быть тем, кто отринет от тебя все беды».

В тот момент его сердце едва не разрывалось.

Однако Латина чувствовала то же самое. Она хотела защищать Дейла, но не знала как.

— Я ошибалась… Но я действительно хотела защитить тебя.

— Понимаю. Ты бы и не поступила иначе, — вздохнул юноша.

Латина мягко коснулась его руки.

— Дейл, ты всегда был так добр ко мне, давал всё, чего бы я ни попросила, и я… воспользовалась этим. Я знала, что ты простишь меня, пусть даже я заставила тебя страдать.

— Давал всё, говоришь… Но ведь так и надо.

Какой-то своей частью Дейл признавал, что Латина поступила достойно.

Когда грозные архидемоны ополчились против неё, девушка в порыве сберечь остальных самоотверженно пожертвовала собой. Если бы Дейл смирился с её решением, всё закончилось бы малой кровью. Однако он решил бороться и вернуть возлюбленную силой.

Герой беспощадным вихрем пронёсся по миру, наказав обидчиков.

«Теперь Латина знает об этом… Знает, какие ужасы я творил», — с невесёлой улыбкой подумал Дейл.

— И если… если ситуация повторится, я, скорее всего, поступлю точно так же.

— А вот это не очень хорошо.

— Как ты защищаешь меня, так и я хочу защищать тебя. Но я обещаю… — Латина на секунду прервалась и чуть сильнее сжала его руку. — Я буду советоваться с тобой, говорить, что хочу сделать и что должна. Мы будем обсуждать всё.

— М-м…

— Я хочу быть с тобой, но при этом защищать тебя, а не отсиживаться за твоей спиной. Поэтому в следующий раз я спрошу о том, что чувствуешь ты. Мы подумаем над решением вместе.

Дейл вновь усмехнулся, однако немного иначе.

— Честно говоря, мне бы и самому не помешало поразмыслить над своими поступками.

— О чём ты?

— Мне тоже много чего нужно обсудить с тобой.

Он посмотрел на любимую девушку и прищурился — до того она показалась ему ослепительной.

— Я сделал тебе предложение, а муж и жена делят всё: и радость, и горе.

— Да.

— Поэтому в следующий раз… Ну, если он, конечно, будет, — оговорился Дейл. — В следующий раз ничего от меня не скрывай. Там, где одна ты не справишься, вдвоём мы точно пройдём.

— Угу…

— А когда я устану… Можно я буду делить ношу с тобой? Хотя я бы не прочь покрасоваться в такие моменты…

— Конечно, можно. Ты всегда помогаешь мне, поэтому я хочу отплатить тебе тем же.

Дейл улыбнулся.

«Латина с детства была моей опорой и поддержкой. Но ей, скорее всего, этого мало», — подумал он и решил сменить тему.

— Скажи, у тебя есть ещё сёстры?

— Нет.

— Я всегда хотел послушать о твоей семье. Ты не рассказывала, потому что скрывала существование Хризос, да?

— Ты спрашивал у неё?

— Да.

— Прости, что молчала, — грустно ответила Латина. — Просто для меня Хризос дороже всех на свете. Как ты, но в другом смысле.

— Да я понимаю. Она же твоя единственная сестра.

Внутри своего общества демоны поддерживали крепкие дружеские отношения и очень ценили членов семьи.

«Латина с Хризос остались одни-одинёшеньки. Естественно, они держатся ближе друг к другу», — подумал Дейл.

— У тебя ещё остались какие-нибудь секреты?

— Угу. Кое-что, чего я стесняюсь.

— Но должны ли они быть у супругов? — протянул юноша.

— Дейл.

— М?

— А у тебя есть секреты?

— Ну-у…

Дейл попытался рефлекторно отмахнуться, но потом опомнился.

«Латину расспрашиваю, а чуть дело меня коснулось — я не я, и лошадь не моя. Э-э, нет, так не пойдёт. Латина больше не ребёнок, мне не нужно постоянно опекать её. Я должен относиться к ней как к взрослой самостоятельной личности».

— Я герой, — запоздало признался юноша.

Латина немного помолчала. Она уже слышала об этом от Розы, но всё равно немало удивилась.

— Э-э… Ты как?

— М-м?

— Всё хорошо?

— Да. Просто я удивилась.

Оправившись, девушка опустила напряжённые плечи.

— Роза говорила, что ты герой.

— Серьёзно?

«Хотя чего это я? — подумал Дейл. — Я же не запрещал рассказывать об этом. Скорее, тут стоило бы задаться вопросом, почему Латина узнаёт об этом только сейчас».

— Я не могла спросить об этом у Розы, так что… Ничего, что я сделала тебя даймоном?

— Мне кажется, ты должна знать об этом лучше меня, нет? — недоумённо проговорил юноша.

Чисто технически Латина была его госпожой. Кроме того, архидемоны ведали часть мировых основ. Девушка сама упоминала это.

— Правда? Ой, точно…

Латина не собиралась пользоваться силой архидемона, поэтому напрочь забыла о троне — точке доступа к информации о мироустройстве.

— Ну, ты Восьмой архидемон, а он, как мне говорили, имеет общую природу с героем, так что, наверное, всё будет нормально.

— Вот как… — Латина кивнула.

«Всё-таки она совсем не похожа на архидемона, — отметил юноша. — Но вот чего не отнять, так это того, что, когда Латина кивает с серьёзным видом, она такая милая!»

Восхищение невестой уже перешло в разряд условного рефлекса.

— Значит, мне нельзя расслабляться. Передо мной долгий путь, — решительно продолжила Латина.

«Да ладно тебе, оставайся такой, какая есть, — чуть было не ляпнул Дейл, но вовремя остановился. — Нет, она пытается пересмотреть взгляды и вести себя по-взрослому, а я пообещал, что буду относиться к ней соответствующе. И что? Уже забыл? И кому из нас вырасти надо?»

— Дейл?

— Да это я так… Думаю, как же ты повзрослела, — выкрутился юноша.

— ?

Латина недоумённо склонила голову набок. Она только что признала свою неопытность и совсем не ожидала услышать такое.

— У меня самого впереди долгий путь, — вздохнул Дейл.

— Ты ещё недостаточно взрослый?

— М-м…

«Понятное дело, Латина — моя госпожа, я должен обращаться с ней как минимум наравне. Это всё здорово, но я хотел бы, чтобы она полагалась на меня в непростых вопросах. Я же всё-таки мужчина!»

Как бы там ни было, они воссоединились и могли двигаться в светлое будущее.

— В общем, пойдём по этому пути вместе.

— Да.

«Пускай мы ошибаемся, но я надеюсь, что когда-нибудь мы будем с теплотой вспоминать эти времена», — подумал Дейл и нежно сжал ладонь Латины.

†В тот же день после ужина Латина заглянула к сестре.

Взойдя на трон, Хризос переселилась из дальней комнаты храма, где они с Латиной жили с самого младенчества, в монаршие покои, которые выглядели несравнимо богаче и роскошнее. Впрочем, они были небольшими, а в соседних комнатах неотлучно находились стража и прислуга, поэтому ни о каком личном пространстве не шло и речи.

— Как-то непривычно разговаривать с тобой на западноконтинентальном.

— Ты же не хочешь, чтобы нас подслушали, правда? Язык людей отлично подходит для секретных переговоров, потому что среди демонов его понимают очень немногие, да и то в лучшем случае отдельные фразы, — хитро улыбнулась Хризос и, прикрыв глаза, глотнула поданный сестрой чай.

Обычно чай готовили слуги, но Латина хотела побыть с Хризос наедине и ухитрилась отослать горничных, сославшись на то, что это лабандский сорт, которым с ней поделилась Сильвия, и его заваривают по-особому. Традиции демонов и людей различались, и это распространялось даже на чайную церемонию.

Золотой монарх возражать не стала — сразу смекнула, что предстоит серьёзный разговор.

— Раз уж мы открываем дипломатические отношения с Лабандом, демонам, наверное, придётся учить язык людей.

— Скорее всего. На нашем языке могут разговаривать только те, у кого есть предрасположенность.

Демоны общались на языке заклинаний. Они понимали его с рождения. Можно сказать, это была их расовая особенность. Представителям же других народов требовалось обладать особой предрасположенностью к магии, иначе слова заклинаний для них звучали бессмысленной белибердой. Однако другие языки не имели таких ограничений, достаточно было выучить их.

— Итак, Платина, о чём ты хотела поговорить?

— Я не могла спросить об этом у Дейла… — неуверенно начала Латина, посмотрела в чайник, который держала в руках, и увидела своё отражение в светло-коричневой жидкости. — Ты знала, что он герой?

Хризос немного помолчала, но обманывать сестру не стала.

— Знала. Вскоре после твоего… запечатывания кто-то начал устранять архидемонов. Увы, сперва я не могла разузнать, кто это был, но потом поговорила с Сильвией и Розой и сразу всё поняла.

— Сильвия…

— Ты жила с героем. И этот самый герой убивал архидемонов, обладая, по сути, невозможным могуществом. Услышав о ваших отношениях, я предположила, что ты сделала его своим даймоном.

— Вот как…

— Из-за него же ты отказалась возвращаться в Василио со мной! — Хризос надулась.

«Всё-таки мы с ней очень похожи», — улыбнулась Латина и снова опустила взгляд.

— Значит, это Дейл… одолел архидемонов? — спросила она, не решаясь произносить слово «убил».

Хризос вздохнула и спокойно ответила:

— Да.

— И судя по тронам… всех их?

— Отрицать это сейчас было бы бессмысленно, — согласилась Хризос, втайне восхитившись умом сестры.

Латина поморщилась:

— И всё… из-за меня.

«Платина всё такая же добрая и чуткая, какой была в детстве, — растроганно подумала Хризос. — А ведь она пережила изгнание и смерть родителя. Какое счастье, что нашлись хорошие люди, приютившие её в спокойном городе».

Слушая рассказы Сильвии и Розы, она уже догадывалась об этом, а сейчас получила лишнее подтверждение своим предположениям.

– Видимо, я должна отблагодарить его, — прошептала она.

— Что-что? — переспросила Латина,

— Нет, ничего.

Хризос обрадовалась, что сестра не расслышала её. Слишком уж она любила Латину и слишком прохладно относилась к жалкому герою, чтобы давать слабину.

— Всё-таки, Платина, скипетр Первого архидемона не для тебя.

— В смысле?

Хризос тихо засмеялась и посмотрела в серые глаза.

— Тебе не о чем переживать.

— Но ведь…

Вместе со Злобными архидемонами погибли также Третий, Пятая и Шестой — миролюбивые по своей натуре. Причём погибли абсолютно напрасно. Даймоны и подданные глубоко скорбели по ним. Здесь было о чём переживать.

Прочитав эти мысли на лице Латины, Хризос усмехнулась:

— Они пытались навредить тебе, архидемону, богу, пусть и низшему. Что это, если не грех?

— Но…

— Радужный пантеон разрешил изгонять архидемонов только их антиподу — герою. Но они возомнили себя выше этого, за что и поплатились. Можешь считать это небесной карой.

Так постановили боги семицветья — самые главные существа и сам мир.

Хризос слегка улыбнулась и погладила Латину по голове, подражая родителям, которые в своё время успокаивали так окружённую их вниманием младшую дочь.

«Удивительно, как легко мне это даётся. Но в то же время приятно и… неловко. Я-то думала, что изменилась, но кое-что от детства всё же осталось».

— Мы, архидемоны, существа одной природы, поэтому вредить друг другу в состоянии. Но боги запретили нам это. Того, кто нарушил слово высших, ждёт справедливое наказание.

Исключение лишь одно — Восьмой архидемон. Благодаря своей природе он сдерживает остальных, подтачивает их силы.

Разумеется, архидемоны могут лишать жизни своих собратьев — как, например, Вторая зарезала Первого. Однако это идёт вразрез с мироустройством. Убийца должен осознавать, что смерть придёт в первую очередь за ним.

Об этом Хризос рассказала её мать. Мов обладала уникальной силой, равной которой история ещё не знала, за что её талант и прозвали редчайшим.

В то время девочка только похлопала глазами, недоумевая. Но сейчас до неё дошёл истинный смысл слов жрицы, наречённой именем, означающим цвет одного из богов.

— Я бы назвала это кармой, естественным результатом за содеянное. Так что ничем не терзайся.

«Правда, я очень сомневаюсь, что ты последуешь моему совету», — про себя добавила Хризос.

Будучи Первой, она очень хорошо понимала остальных архидемонов, но как сестра она всецело поддерживала карательный поход Дейла.

Месть была неизбежна в любом случае.

Именно поэтому архидемоны держались обособленно и друг другу не мешали. И лишь обладающая дурным вкусом и находящая в этом особое извращённое удовольствие Вторая в своём высокомерии воображала, будто ей ничего не угрожает.

Хризос и сама настраивалась умереть.

Разумеется, она считала трагичный исход маловероятным, ведь Восьмой архидемон не испытывала к ней враждебности, а герой, превратившийся из любвеобильного отца в не менее любвеобильного жениха, действовал ради её блага. Но всё-таки он оставался возможным. Впрочем, девушка не возражала. Она понимала, что и сама не без греха, раз готова испачкать руки ради спасения сестры.

«Но моя добрая Платина переживает даже из-за такого», — с радостью подумала она.

— Платина, архидемоны — это боги, они выше законов, которые устанавливают простые смертные. Как тут не возгордиться или даже проникнуться высокомерием?

— Но…

— Но боги хотят, чтобы мы продолжали смотреть на мир как смертные. Поэтому ты задаёшься правильными вопросами.

— Хризос...

Раздираемая противоречиями Латина подняла голову. В отличие от старшей сестры, которая самостоятельно шагала по избранному пути с гордо поднятой головой и смотрела только вперёд, она искала поддержку у добрых людей вокруг.

«На фоне Риз я такая крошечная, полная изъянов…»

— Не меняйся, — веско произнесла Хризос. — Не позволяй мне проникнуться гордыней, забыть о точке зрения смертных. Не допусти, чтобы твой даймон превратился в чудище, которое убьёт всё живое.

«Платине нелегко, но она должна вытерпеть это. Лишь рядом с ней я останусь Хризос, а не Первым архидемоном. Только она поможет мне сохранить личность и не пасть под гнётом монаршего долга. Именно поэтому она должна остаться такой, какая есть».

— Будь нашими оковами, — с улыбкой закончила девушка.

Латина недоумённо посмотрела на сестру. Она совсем недавно в полной мере осознала свою неопытность и никак не могла взять в толк, почему все вокруг отговаривают её совершенствоваться. Это было неправильно.

— Но ведь мне нельзя оставаться такой…

— Я не про то. Расти над собой нужно. Обязательно. А оставаться вечно неизменной у тебя попросту не выйдет.

Хризос обняла свою чересчур серьёзную и ответственную близняшку. Последние годы она очень редко чувствовала чьё-то тепло.

«Как Платина не понимает, что одной своей близостью она помогает мне?»

— Но при этом будь прежней. Понимаешь? Я тоже хочу оставаться твоей старшей сестрой.

— Вот оно как…

— Именно так.

«Скорее всего, он считает точно так же. Платина помогает и ему оставаться собой. Но я этого никогда не признаю. Нет-нет! Стоит только подумать об этом, как я выхожу из себя!»

— Мы живём для того, чтобы защищать тебя, чтобы ты не менялась… В общем, всё сложно.

Путь Хризос устилали грязь, кровь и трупы, но Латина должна была избежать подобной участи. Её мир обязан был остаться светлым.

Делить ношу вовсе не означало нести одинаковый груз.

Однако умная девушка наверняка видела и их защиту, и их ношу. В принципе, этого было достаточно. Главное, чтобы любимая сестра избежала мучительно горькой судьбы. Большего Хризос желать не смела.

«Вероятно, он думает так же», — нехотя подумала Золотой монарх и мрачно вздохнула.

Ей не нравилось разделять взгляды с героем.

— Не буду ничего обещать… Но я подумаю, — ответила Латина.

Хризос улыбнулась, чувствуя её ответственный подход к делу.

— Пока что этого хватит, — сказала она, крепче сжав объятия. — Поэтому останься со мной.

— …

Латина отвела взгляд, явно желая что-то сказать, но не решаясь.

«У тебя же всё на лице написано», — с нежностью подумала Хризос, но потом нахмурилась.

Она уже давно заметила, что сестра не стремится остаться в Василио.

Вероятно, дело было в том, что Латину заклеймили преступником и изгнали, и если бы она объявила о своём возвращении, то точно снискала бы недовольство отдельных групп населения. Хотя Хризос не потерпела бы неуважения к дорогой близняшке и покарала бы наглецов.

Может, Латина пыталась избежать политики? Судя по рассказам Сильвии и Розы, в Лабанде она блестяще овладела правилами этикета, достойными девушки из высшего общества. Однако управлять её не учили. В конце концов, девушка росла среди простолюдинов.

В таком случае Хризос без труда исключила бы из окружения сестры корыстных и алчных демонов, позволив ей жить спокойно и безмятежно.

Затем Золотой монарх вспомнила, что Латина уже неплохо оправилась после печати и в последние дни самостоятельно стирала и помогала на кухне, до блеска начищая металлические котлы.

«Могла бы не утруждать себя такой работой», — мысленно проворчала она.

Конечно, Латина хотела уехать в Кройц также из-за своей натуры. Душа трудоголика настоятельно требовала работы. В Василио о её нуждах заботились слуги, да и Дейл постоянно просил не перенапрягаться. Поневоле приходилось уступать им, но раздражение копилось и в один прекрасный момент вырвалось наружу.

Не выдержав, девушка принялась за стирку, а затем занялась и чисткой котлов. Эта работа помогала прогнать невесёлые мысли, а сверкающий металл оставлял приятное чувство удовлетворения. Как говорится, двух зайцев одним выстрелом.

— Возможно, когда-нибудь мы будем жить вместе, но пока что я вернусь в Кройц. Там моя вторая родина.

В этом заключалась ещё одна причина.

— Платина…

— Там за меня волнуются. И мне от этого очень тепло на душе.

— Наверное, я должна быть счастлива, — вздохнула Хризос и сделала мысленную пометку:

«Надо скорее продвигать отношения с Лабандом».

Латине было приятно узнать о чувствах близняшки, но роль высокочтимой сестры Её Величества Первого архидемона уже надоела ей.

«К тому же я с самого детства считала, что “жена” звучит намного лучше “принцессы”».

Из женщин наибольшее восхищение у Латины вызывала Вендельгард — бабушка Дейла. Она жила тихо и размеренно, окружённая любящими детьми, внуками и соклановцами. Латина мечтала когда-нибудь стать такой же. Безусловно, пышные платья и роскошь высшего света тоже привлекали её, но у девушки не было желания становиться его частью.

Она была простолюдинкой до мозга костей.

— Мы же расстаёмся не навечно, как в прошлый раз.

— Да.

— Мы обязательно увидимся снова.

— Да, обязательно.

Латина тоже обняла Хризос.

Волосы сестёр смешались, сверкая платиной.

Много лет назад они прощались в страшной спешке и понимали только то, что никогда больше не увидятся. То была печальная, трагичная страница их жизни.

Но сейчас всё иначе.

Никто не запретит им встретиться вновь.

Мало что может навредить архидемону, а уж помешать сразу двум, преследующим одну цель, так вообще ничто.

«Даже он не встанет у нас на пути. Не позволю!» — резко подумала Хризос про единственную вероятную преграду и крепче сжала сестру, твёрдо намереваясь урвать всё от тех дней, что им осталось провести вместе.