Одним спокойным тихим вечером Дейл с Латиной сидели в своей комнате на чердаке, под тёплым светом лампы.

— Латина, ты же называешь моего старика папой, да? — спросил Дейл, читая письмо из дома.

— Да, ему так больше нравится, — беззаботно улыбнулась девушка, расчёсывая длинные густые волосы.

Дейл вскинул брови и хотел что-то сказать, но в итоге выдавил лишь:

— Ну папа…

Латина действительно звала Рандольфа папой, тогда как про своего родного отца, Смарагди, говорила «Раг». Язык и культура демонов отличались от людских, но у них также были родители, пусть и без привычных «мам» и «пап». Вместо этого дети использовали имена и их уменьшительные производные.

Пока Латина с Дейлом гостили в Тислоу, Рандольф как-то заикнулся, что был бы не против дочки. Он казался грозным и неприступным, но, когда Фрида, жена Йорка, называла его папой, а внуки — дедушкой, Рандольф улыбался довольно, как наевшийся сметаны кот. Об этом Дейлу писала Макда, его мать. К слову, она была не против любого обращения, поэтому Латина по традициям своего народа так её и звала — Макда.

— А карга у тебя бабушка…

— Да.

Латина повернулась к Дейлу и увидела его недоумённый взгляд.

— Но при этом ты ни разу не называла меня папой или братом.

Дейл был опекуном и самопровозглашённым отцом Латины, однако девочка всегда звала его по имени. Кеннета с Ритой тоже, поэтому Дейл как-то не придавал этому значения. Но как-то раз он задумался и нашёл это странным.

«Может, я не настолько взрослый, чтобы быть ей отцом, но на роль старшего брата подошёл бы вполне. Скорее… я был бы только за, если бы она так меня называла».

Он представил, как маленькая, ещё не умеющая толком разговаривать Латина говорит «братик», и чуть не запищал от умиления.

В этом отношении он весь пошёл в отца.

— Но ведь ты же Дейл, — возразила Латина.

— Ну да.

Девушка немного подулась, а потом вдруг застенчиво опустила взгляд и порозовела. Она никогда не умела прятать эмоции, да и не стремилась к этому.

«Это что же получается? Она уже тогда меня… того?»

Дейл тоже покраснел.

Латина никогда не считала его отцом и упорно пыталась донести это всеми возможными способами, в том числе и обращением. Это Дейл видел в малышке, с усердием постигающей книжку с картинками, приёмную дочку, но девочка уже тогда была достаточно взрослой, чтобы влюбиться.

«Да уж… Неудивительно, что меня называли толстокожим чурбаном».

Смущённо улыбнувшись, Дейл посмотрел на девушку, которая давно переросла «маленькую девочку» и пронесла свою любовь через года.