В деревне зверолюдей наступил новый день. Всё было спокойно, как вдруг… мирную тишину нарушили громкие вопли.

Казалось, случилась ужасная беда, но никто даже не почесался. Все давно привыкли к шумным перепалкам Йозефа и Майи Бюнте.

— Нет!

— Ну ладно тебе, Майя, поиграй с папой.

— Нет!

— Майя...

Дочка наотрез отказалась веселиться с отцом.

Йозеф уныло повесил треугольные уши.

У зверолюдей уши и хвосты служили отличными индикаторами настроения, поэтому они в первую очередь учились контролировать именно их, а уже потом постигали премудрости каменных лиц и фальшивых улыбок — неотъемлемого элемента любых переговоров.

Майя очень рассердилась: Йозеф перегородил ей дверь и не выпускал на улицу! Конечно, она, папина дочка, не возненавидела его из-за такой малости, но сейчас ей хотелось гулять, а не играть.

— Майя… — начал Йозеф, явно не собираясь сдаваться.

Тогда малышка решила пробиваться силой. Она подобралась, пригнулась и небольшим пушистым снарядом бросилась вперёд.

Из-за особенностей телосложения у Йозефа была большая слепая зона. Грубо говоря, его пузо мешало разглядеть, что происходит под ногами. Может, он двигался весьма расторопно для своей комплекции, но намного уступал чистокровным зверолюдям — народу, славящемуся ловкостью и подвижностью.

Несмотря на возраст, Майя прекрасно знала об этом. Прокатившись между ног отца, она убежала.

— Майя, — печально вздохнул Йозеф.

Дочка даже не обернулась.

И так повторялось практически каждый день.

Майя никогда не выходила за частокол, ограждавший поселение. У неё и мысли не возникало убежать в лес, поэтому родители со спокойной душой отпускали её гулять одну. А в деревне они нашли бы её так же легко, как и в собственном садике.

Прогулки у малышки были необычными. Она не придерживалась проторённых троп. Узенькая щель в деревянной стене превращалась для неё в превосходный туннель, кусты — в идеальный навес, а следы взрослых на голой земле — в полосу препятствий, где нужно прыгать из одного отпечатка ноги в другой.

Майя обходила излюбленные места, когда внезапно путь ей перебежала ящерица.

— Ясяйка! — восторженно воскликнула девочка и потянулась к ней.

Ящерица юрко скользнула в сторону и задала стрекача, готовясь в случае опасности прибегнуть к крайней мере — отбросить длинный извивающийся хвост.

— Ясяйка! — настойчивее повторила Майя и бросилась в погоню.

†Зверолюди жили примерно столько же, сколько и люди. Эти два народа во многом разделяли системы ценностей и издавна поддерживали тёплые отношения.

Также зверолюди никогда не жаловались на рождаемость, и даже в маленьких деревнях — как, например, в той, где жили Бюнте — можно было увидеть детей. Безусловно, старшим чаще всего приходилось принимать в свою компанию младших, иначе не с кем было бы играть, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Или же в обиде?

Маленький мальчик с грязной белой шёрсткой, прикусив губу, затравленно смотрел на трёх старших забияк.

Клан волкообразных зверолюдей из захолустья Лабанда придерживался правила сильного: прав был тот, кто мог подкрепить слово добрым ударом кулака. Родословная и статус не играли никакой роли.

Вот так и получилось, что самого маленького, а потому слабого мальчика шпыняли все сверстники.

Стоит отметить, что, несмотря на комплекцию, Йозеф занимал высокое положение в иерархии. Он не унаследовал характерные черты внешности Тислоу, зато отлично умел колдовать. Его коньком были заклинания поддержки и восстановления. В крошечной деревне маги появлялись крайне редко, поэтому, очевидно, главу семейства Бюнте ценили и уважали.

К несчастью, бедный мальчик не мог похвастаться скрытыми талантами.

Задиры сперва просто толкали его, потом уронили, изваляли в грязи и принялись глумиться и обзываться.

Мальчик изо всех сил сжал кулаки, в глазах потемнело, слёзы подступали к горлу, однако гордость не позволяла расплакаться на глазах обидчиков.

Внезапно из кустов высунулась пушистая чёрная голова.

— М-м? — протянула Майя, внезапно наткнувшись на мальчишек. Присмотревшись, она поняла, что трое хулиганов издеваются над беленьким парнишкой, который был ненамного старше неё. — Тебе бойня? Бойня?

— Чё те надо, малявка? Чеши отсюда!

— Да, вали!

Драчуны окрысились на неё и замахали руками.

Девочке такое обращение очень не понравилось.

— Нет! — чётко заявила она, вздыбив шерсть на загривке.

Мальчишки обменялись недоумёнными взглядами.

«Серьёзно? Эта малявка хочет подраться с нами?» — не поверили они.

А Майя воспользовалась их замешательством и бросилась в атаку.

— Гха!

Пацан-номер-один скрючился от неожиданного безжалостного удара головой в живот и осел на землю.

«А-а?!» — «Э, малявка, ты чего?!» — закричали Пацан-номер-два и Пацан-номер-три.

Майя вильнула коротким хвостиком, выглядывающим из панталон. Это действие не несло никакого смысла, девочка просто насмехалась над задирами, говорила им всем своим видом: «Ну, давайте, слабаки, нападайте». Впрочем, нет, не говорила. Она была ещё слишком маленькой для провокаций.

Но это сработало.

Мальчишки рассвирепели и, забыв обо всём, накинулись на неё, но, естественно, не смогли и пальцем коснуться малышки.

В Майе текла кровь Тислоу, уникального во всех отношениях клана. Она уже во многом превосходила отца, а ведь Йозеф был признанным воином.

Подпрыгнув невероятно высоко даже для зверочеловека, девочка изогнулась и со всего размаху впечаталась в Пацана-номер-два панталонами. Удара с разворота не получилось, зато удар бёдрами вышел что надо.

Обидчик без чувств распластался на земле.

Пацан-номер-три понял, что противник оказался им не по зубам, и навострился делать ноги.

— А-а-а-а-а-а!

Но Майя даже не подумала пощадить его. Она методично покарала всех волков-омег, которые осмелились оскалиться на неё, альфу.

— Ничего себе... — ошеломлённо прошептал беляк, когда последний задира выбыл из строя. — На вид маленькая и милая, а на деле…

Внезапно Майя посмотрела прямо на него.

Их глаза встретились.

Мальчик почувствовал, как лицо охватывает пламя… А потом всё заслонили панталоны.

Пушистые бёдра раздавили едва-едва проклюнувшийся росток любви.

Майя возвращалась домой в отличном настроении. Она неплохо размялась и удовлетворила охотничьи инстинкты. Все четверо были для неё слабаками. Они не стоили того, чтобы забивать ими голову.

Жестоко, если вдуматься…

А мальчики с тех пор более-менее сдружились. Удивительно, но именно унизительное поражение сплотило их.

†Уте выглянула в окно и заметила на лужайке перед домом дочку. Она держала какую-то палку и старательно выводила круги на земле.

— О, Майя, ты уже вернулась?

— Угу.

— Майя?! — воскликнул Йозеф. Его поникшие уши тут же встали торчком. — Майя, привет! Ну как, случилось что-нибудь интересное?

— Ничего! — улыбнулась дочка.

Прогулка выдалась самой обычной.

— Что ты рисуешь?

— Атиу. — Майя показала на большой круг с множеством чёрточек и загогулин внутри. — И себя. — Она ткнула пальцем в круг поменьше.

Услышав имя «любимой сестрички» Майи, Йозеф усмехнулся.

— А меня?

— Нет, нет!

— Где папа?

— Папы нет!

Майя бросила на расстроенного отца невнимательный взгляд и отвернулась. Сейчас она была очень занята: вспоминала сестру во всех деталях.

Латина вкусно пахла, была тёплой и доброй, легко успокаивала. Она стала неотъемлемой частью внутреннего мира малышки. Майя ни на шерстинку не сомневалась, что Латина снова приедет к ней. Так подсказывала звериная интуиция.

— Атиа и я вмете!

В конце девочка нарисовала два больших круга, которые по всей видимости изображали улыбки, и удовлетворённо посмотрела на своё творение.