Майк никогда не слышал, чтобы птицы пели так громко.

Прикрыв глаза от солнца, которое играло в прятки за затянутым тучами небом, он обратил внимание на деревья, окружавшие чистые белые линии Центра детского развития. Массивные дубы и сосны словно стояли на страже здания и его юных обитателей. Птицы, которых мог слышать Майк, перепрыгивали с ветки на ветку на деревьях.

Майк осознал, что никогда не уделял много внимания птицам в реальной жизни. Каждую ночь он слышал их во сне, но прислушивался ли он к их песням днём? Не особенно. Теперь он решил начать.

Я собираюсь сделать много всего, подумал он. Но сначала нужно было забрать сестру.

Майку потребовалось несколько минут, чтобы войти в здание и пройти по длинному коридору до Центра активности. Он всё ещё хромал. В основном хромота была вызвана заживающей раной на икре, но у него также было несколько трещин в костях — большеберцовой и малоберцовой. Врач сказал ему, что трещины не настолько серьёзны, чтобы накладывать гипс, и что они заживут самостоятельно.

Остальные раны тоже постепенно заживали. Ему наложили множество швов, и в течение нескольких недель он выглядел так, словно его тело покрыто чёрно-сине-фиолетовыми пятнами чернил. Однако через три недели синяки почти исчезли, а швы полностью рассосались. Он шёл на поправку.

Майка приободрили звуки смеха. Парень посмотрел вперёд и увидел доктора Лилиан, которая стояла перед окном Центра. Они помахали друг другу, и уже через несколько секунд Майк оказался рядом с ней.

Майк с улыбкой взглянул на доктора Лилиан, а затем посмотрел в окно. В разноцветной игровой зоне группа из шести детей с шумным смехом играла в пятнашки. К его огромной радости, среди них была Эбби. Сестра, одетая в свой любимый красный комбинезон, вертелась и изворачивалась, стараясь не попасться.

Её движения были невероятно быстрыми и ловкими. Бегство от аниматроников и серийного убийцы-кролика, несомненно, развило её навыки. Но, к счастью, не омрачило настрой. Напротив, она была в восторге. Сейчас, когда она совершила эффектный переворот и оказалась вне досягаемости мальчика с короткой стрижкой, Эбби улыбнулась так широко, как Майк никогда прежде не видел.

Эбби вскочила на ноги и отбежала от рыжеволосой девочки. Она заметила брата и быстро помахала ему рукой. Затем снова сорвалась с места и побежала в дальний конец комнаты.

— Это действительно удивительно, — сказала доктор Лилиан, — как сильно она изменилась за последние несколько недель. Она выглядит почти...

— Счастливой? — спросил Майк, поворачиваясь к доктору Лилиан.

Женщина кивнула, заправляя за ухо прядь белоснежных волос. Затем она взглянула на его ногу, которую он бережно поддерживал.

— Когда-нибудь, тебе придётся рассказать мне, что произошло, — сказала она, указывая на его ногу. — И откуда у тебя эта хромота.

Майк улыбнулся, но не стал откровенничать.

Несколько мгновений они молча наблюдали за Эбби. Затем доктор Лилиан небрежно спросила:

— От Джейн по-прежнему никаких новостей?

Майк покачал головой. Он был готов к этому вопросу и ответил на него так же непринуждённо, как задала его доктор Лилиан.

— Знаете, — сказал он, — мне кажется, что тётя наконец-то приняла решение оставить нас в покое.

Ну... в некотором смысле приняла решение, подумал парень.

***

Майк включил сигнал поворота. Раздался скрип, затем звук тормозов, когда он повернул на своей старой развалюхе за угол.

Через открытое окно в салон автомобиля проникал запах выхлопных газов. Майк постучал по приборной панели перед рулём. Причуды машины стали его больше забавлять, чем раздражать.

Он перевёл взгляд на Эбби, которая сидела, упираясь ногами в бардачок. На её коленях лежал блокнот, и она что-то рисовала, но Майк не мог разглядеть, что именно.

— На самом деле это не так уж сложно, — произнёс он.

Сестра не ответила.

— Я задал простой вопрос, — настаивал Майк, — на который есть такой же простой ответ. Пицца или спагетти?

Эбби, держа в руках блокнот, протянула его Майку. Он мельком взглянул на рисунок, который она нарисовала: тарелка с пиццей и спагетти.

— Я же тебе говорила, что хочу и то, и другое, — сказала она.

— Хм, — произнес Майк. — Кажется, мы зашли в тупик.

Эбби бросила на брата хитрый взгляд. Затем, слегка улыбнувшись, она поднесла цветной карандаш к рисунку. Сделав широкий мазок, она подняла блокнот, чтобы он мог увидеть результат.

Майк бросил взгляд на блокнот. Эбби обвела спагетти. Парень вновь сосредоточил внимание на дороге.

— Принято, — произнес он.

Эбби улыбнулась и перевернула страницу в блокноте.

— Ты не против, если мы сначала заедем кое-куда? — спросил Майк.

— Нет, — ответила она, не отрываясь от нового рисунка.

***

Майк присел на стул с высокой спинкой, обтянутый винилом, который стоял рядом с больничной кроватью с защитными бортиками. Он старался дышать неглубоко, потому что терпеть не мог все эти запахи в отделении интенсивной терапии: запах отбеливателя, лекарств, резины, мочи и больничной еды. Почему вся больничная еда пахнет пережаренной стручковой фасолью?

Все койки в отделении интенсивной терапии были заняты, и это огромное П-образное здание стеклянных корпусов наполнилось разнообразными звуками.

Майк слышал ритмичный гул аппаратов искусственной вентиляции лёгких, писк мониторов, скрежет передвигаемого оборудования, шарканье обуви на мягкой подошве и непрекращающийся рокот голосов, то тихих, то громких.

Палата Ванессы, находившаяся у внешней стены, была залита солнечным светом, который, играя с пушистыми белыми облаками, словно прикасался к её щеке тёплой ладонью.

Если бы только Ванесса могла ощутить это. А может быть, она всё же чувствовала. Одна из медсестёр сообщила Майку, что даже в состоянии комы пациенты иногда осознают происходящее вокруг.

— Вы можете поговорить с ней, — сказала Майку медсестра с хвостиком.

Парень наклонился и посмотрел на бледные веки Ванессы. Кроме верхней части щёк, это было всё, что он мог видеть на её лице.

Остальное скрывал аппарат искусственной вентиляции лёгких, который поддерживал жизнь, пока её тело восстанавливалось после значительной потери крови. Хирурги залечили раны, но остальное должно было сделать её тело.

— Итак, главная новость, — начал Майк. — Я наконец-то нашёл новую работу. Не такую захватывающую, как предыдущая, но, думаю, неплохую.

Он коротко усмехнулся, но его веселье не было гармоничным с другими звуками палаты.

Майк замолчал. Он лгал о работе. На самом деле он был очень рад получить должность подмастерья в строительной фирме, которая возводила большой комплекс на окраине города.

По словам бригадира, несмотря на прошлое Майка, он не возражал против его трудоустройства. Более того, бригадир даже разрешил парню использовать инструменты компании и деревянные обрезки для работы над собственными проектами в свободное время. Майк решил, что сможет сделать мебель для своей спальни.

Возможно, в другой раз он расскажет Ванессе о своей новой работе. А пока он произнёс:

— Послушай, я понимаю, что нам нужно многое обсудить. Есть важные вещи, которые я всё ещё хочу, чтобы ты мне объяснила. Но я уже смирился со многим из того, что произошло, и осознаю, что некоторые решения, которые ты принимала, были не под твоим контролем. И я знаю, что когда это было необходимо, ты была рядом со мной и Эбби.

Майк вспомнил, как сестра описывала всё, что происходило с Ванессой, пока он находился в отключке, но тут же отогнал эти мысли. Не хотелось думать об этом ужасе.

— Не думаю, что кто-то из нас был бы здесь сегодня, если бы не ты, — сказал Майк Ванессе.

Он протянул ладонь и взял её тонкую, беззащитную руку, лежащую поверх тонкого белого больничного одеяла. От этого простого прикосновения его охватила буря эмоций. Так много чувств! Какое из них было самым сильным? Печаль? Злость? Сожаление? Забота? Или что-то большее?

Майк не мог разобраться в своих чувствах. Он не был готов к тому, как они на него влияют. За столько лет, когда он испытывал лишь горе и сожаление, ему нужно было научиться ощущать что-то новое.

Он сжал руку девушки.

— Выздоравливай, Ванесса, — голос надломился на её имени. Майк кашлянул. — Набирайся сил. И тогда мы сможем поговорить.

Майк встал и, не оглядываясь, покинул палату. Он решил отложить свои переживания на потом, уверенно шагая по больничным коридорам с бежевыми стенами, чтобы вернуться в жизнерадостный вестибюль, оформленный в желтых тонах.

Он нашёл Эбби там же, где и оставил её — в мягком голубом кресле, под присмотром молодой брюнетки из регистратуры, которая согласилась присмотреть за его сестрой, пока он будет отсутствовать.

Когда Майк подошёл к ним, Эбби, как и ожидалось, рисовала. Он поблагодарил девушку и с улыбкой взглянул на сестру.

Эбби убрала блокнот и поднялась.

— Ты передал ей привет от меня?

— Да, — Майк приобнял её. — Поехали домой.

***

Майк посмотрел в окно гостиной и сел рядом с Эбби за стол на кухне. Солнце, словно уставшее от дневных игр с облаками, садилось быстрее обычного. Оно надело свою сумеречную пижаму и теперь напоминало оранжевый шар, который уже наполовину скрылся за горизонтом.

Майк посмотрел на свою тарелку. Ещё один шарик — фрикаделька — соскользнул с вершины горки спагетти, подкатился к краю и остановился.

Парень перевел взгляд на Эбби, которая, задумавшись, поигрывала вилкой, то и дело вращая её на сложенной салфетке. Её глаза были устремлены на заходящее солнце.

— Всё в порядке? — поинтересовался Майк.

— Просто думаю о друзьях.

— Ты имеешь в виду Фредди, Чику и остальных?

Она кивнула.

— Они совсем одни. И никто больше о них не заботится. — Эбби оторвала взгляд от заходящего солнца и посмотрела на Майка. — Может, мы их навестим?

«Ни за что на свете», — подумал парень.

Должно быть, эта мысль была написана у него на лице, потому что Эбби опустила взгляд на свою тарелку и вздохнула.

Майк вспомнил обещание, которое он дал ей в Freddy’s. Он собирался стать лучше, и он это сделал.

И если это было так важно для Эбби...

Майк коснулся руки Эбби. Она подняла глаза, и он убедился, что лицо у него спокойное.

— Никогда не знаешь, что может произойти, — сказал он.

Эбби улыбнулась и перестала крутить вилку. Майк заметил, что стакан рядом с её салфеткой пустой.

— Я забыл молоко, — сказал он и вскочил.

Он подошёл к холодильнику, открыл дверцу и достал пакет молока. Закрывая дверцу, он посмотрел на последний рисунок сестры, который был прикреплён к холодильнику магнитом со смайликом.

На рисунке были изображены Эбби, Майк, Ванесса и четыре аниматроника, которые лежали внутри крепости из столов в Freddy's.

Майк почувствовал, как на его лице появляется улыбка. Он отвернулся от рисунка, вернулся к столу и налил Эбби молока.

Когда молоко полилось в стакан, раздался звук, похожий на бульканье. Этот звук стал для Майка своеобразным триггером, который вывел его из настоящего и вернул в детство. Мыссленным взором он увидел, как молоко льётся в другой стакан, только уже его собственный.

Майк оторвал взгляд от стакана и увидел, как мама, поставив пакет с молоком, села напротив. Она улыбнулась ему и, подняв обе руки, соединила их с руками Гаррета и папы. В ответ Гаррет и папа взяли Майка за руки, и семья, объединившись, склонила головы.

Майк моргнул и вернулся в реальность. Он протянул Эбби руку, она её взяла. Они улыбнулись друг другу, склонили головы и закрыли глаза.

— Спасибо за еду... и вообще за всё. Аминь, — сказала Эбби.

«Коротко и ясно», — подумал парень. Он сжал руку сестры, но не отпустил.

Внезапно Майк задумался о том, что может видеть заходящее солнце, которое уже почти скрылось за горизонтом, заглядывая в их окно. Он попытался представить себе эту сцену с точки зрения солнца.

Брат и сестра, держась за руки и склонив головы, наслаждаются моментом... потому что он был идеальным.

В этот момент Майк и Эбби были счастливы.