У входа на арену стояли бесчисленные ряды торговцев, предлагающих всевозможные товары, от простых уличных закусок до изысканных сувениров и амулетов, связанных с турниром. Воздух наполнялся запахом жареного мяса, пряных специй и свежего хлеба. Толпа любопытных зрителей сновала мимо, наслаждаясь шумом ярмарки и яркими лотками, где можно было найти что угодно — от шелковых платков до оберегов на удачу в бою. Среди этих торговцев был мальчишка лет десяти, что помогал своему отцу готовить и продавать булочки с жареной свининой. Он с особой старательностью заворачивал очередную булочку в мягкую пшеничную лепёшку, когда к ним подошёл высокий мужчина в серой одежде.

— Две булочки, — бросил мужчина, доставая серебряную монету и не глядя, протянул её мальчику.

Получив еду, мужчина тут же отвернулся, не дождавшись сдачи. Отец, нахмурившись, посмотрел на монету и покачал головой.

— Возьми эти медные, — сказал он, протягивая несколько мелких монет сыну. — Догони его, верни сдачу.

Мальчик с готовностью кивнул, сунул медные монеты в карман и бросился в погоню за мужчиной. Толпа вокруг казалась бесконечной, и вскоре фигура мужчины исчезла из виду. Озадаченный, мальчик остановился, пытаясь понять, куда тот мог пойти. Тогда ему пришла в голову идея: он залез на флагшток одного из лотков, чтобы посмотреть на улицу с высоты. И вот, среди толпы, он увидел того, кого искал. Мужчина свернул в узкий тёмный проулок.

Соскочив с флагштока, мальчик побежал вслед за ним. Проулок оказался запутанным лабиринтом узких улиц, где серые, будто давно покинутые дома образовывали извилистый путь. Он всё дальше углублялся в этот лабиринт, пока не увидел мужчину, который ел свою булочку. Но рядом с ним оказался другой мужчина, одетый во всё чёрное. В его руках был окровавленный меч, а под ногами лежала обезглавленная женщина, чьё тело ещё не успело остыть.

Мальчик застыл. Его сердце застучало так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Мужчина в серой одежде спокойно передал булочку второму, словно между ними не было ничего необычного. Мужчина в чёрном, приняв еду, кивнул, как будто убийство и еда были частью его повседневной жизни.

Мальчик был в шоке, его руки ослабли, и мелкие монеты выпали из его ладоней, звеня о каменные плиты. Звон монет эхом отразился по узкому проулку. Оба мужчины обернулись. Мужчина в чёрном, смерив мальчика холодным взглядом, произнёс тихо и жутко:

— Никаких свидетелей.

Мальчик едва успел осознать опасность, как инстинктивно развернулся, чтобы бежать. Но тут что-то заставило его остановиться. Прямо перед ним стоял третий человек. Мальчик замер, не сразу поняв, что происходит. Мир вдруг перевернулся, земля оказалась там, где должно было быть небо, а горизонт стал кривым, как в кривом зеркале. Потом всё стало заливаться густым красным цветом, словно сама реальность начала стекать кровью. Он ещё не понял, что произошло, когда мир погас.

Позади него стоял третий убийца с окровавленным мечом. В одно мгновение он безжалостно обезглавил мальчика, не дав тому ни шанса на спасение.

Тем временем на арене шли последние приготовления к полуфиналу. Публика уже начинала занимать свои места, ожидая новых ярких сражений. Но отец мальчика, который должен был догнать мужчину, начал беспокоиться. Его сын задерживался уже слишком долго. Оглядев свою лавку, он ещё раз посмотрел вокруг, пытаясь найти его в толпе, но безуспешно. Нехорошее предчувствие охватило его сердце.

— Где он? — прошептал он себе под нос. Что-то тревожное ворочалось в его душе, словно змея, ползущая под кожей.

Отец бросил всё и пошёл искать сына. Сначала он осмотрел все ближайшие улицы и лавки, потом решил заглянуть в тёмные проулки. Путь оказался извилистым, стены здесь давили, создавая ощущение ловушки, но отец продолжал идти. Чем дальше он углублялся, тем сильнее становилось его беспокойство, которое уже превращалось в ужас.

И вот, пройдя очередной поворот, он замер на месте. Перед ним на каменных плитах лежало бездыханное тело его сына. Обезглавленный, весь в крови, а вокруг него рассыпались те самые медные монеты, которые он так и не успел вернуть. Отец упал на колени, его дыхание перехватило, а мир вокруг него покачнулся. Это зрелище поглотило его разум, затмило свет, который когда-то жил в его душе.

Полуфинальные поединки ожидались с особым трепетом, и мир вокруг, словно не замечая разрастающейся трагедии, жил своей обычной жизнью. Толпы зрителей, заполнивших трибуны, были в предвкушении — каждый уже определился с тем, за кого будет болеть, обсуждая фаворитов турнира, их сильные и слабые стороны. Люди обменивались мнениями, делали ставки и спорили. Каждому хотелось быть свидетелем незабываемого боя. В воздухе витали ароматы еды от бесчисленных лавок за пределами арены, смех и крики эхом раздавались по всему городу. Никто не подозревал о тёмных событиях, разворачивающихся в тени. Мир продолжал вращаться, не обращая внимания на тихую трагедию, которая, как ржа, медленно разрушала его изнутри.

Зрители уже выбрали своих фаворитов. Одни ставили на непоколебимого Чжан Сяня — мастера железного тела, чьё умение выдерживать удары было легендарным. Другие болели за Линь Шэна, что поражал всех своим неожиданным мастерством и таинственной способностью копировать техники противников. Лэй Вень также был в центре внимания, его молниеносные удары и восстановление после жестокого боя вызывали восхищение. Но Хуань... он был для всех загадкой. Тихий, хромающий, с бинтами на лице, скрывающими ожоги, и тенью жестокости в его прошлом. Некоторые шёпотом говорили о его возможной внутренней силе, а другие сомневались, считая, что его время на турнире подошло к концу.

Когда объявили первый полуфинальный бой, толпа затаила дыхание. Хуань против Чжан Сяня. Это был один из самых ожидаемых поединков, и накал напряжения в воздухе можно было ощутить буквально физически.

Чжан Сянь вышел на арену первым. Его массивная фигура, словно скала, не колебалась ни от какого внешнего давления. В глазах Чжан Сяня был стальной блеск — он знал, что его противник был искусен, но был уверен в своей победе. Чжан полагался на свою несокрушимую защиту и молниеносные контратаки. Он представлял, как его удары сокрушат Хуаня, который, по его мнению, не сможет устоять перед его могуществом.

Когда Хуань, хромая, вышел на арену, зрители заметили, что он был не в лучшей форме. Несмотря на предыдущие победы, его здоровье оставляло желать лучшего. Культя, где когда-то была его левая рука, после последнего боя снова начала кровоточить, открыв старую рану. Протез на левой ноге, как бы ни был совершенен, доставлял Хуаню мучительную боль. Специфика его движений требовала от тела неестественного напряжения, из-за чего тазобедренные суставы сильно болели, вызывая спазмы, распространявшиеся по всей левой стороне тела. Каждый его шаг был наполнен болью, но, несмотря на это, он двигался с удивительной уверенностью. Неукротимая воля в каждом его шаге заставляла зрителей замереть в ожидании.

Чжан Сянь взглянул на Хуаня, ожидая увидеть перед собой зверя — беспощадного бойца, которого он наблюдал в предыдущих поединках. Однако, к его удивлению, он встретил холодный, безжизненный взгляд, словно перед ним стоял мертвец. Это поразило Чжан Сяня. Он задавался вопросом: был ли этот странный холод результатом внутреннего состояния Хуаня? Или это было искусное сокрытие его истинных намерений? Эти мысли настойчиво преследовали его, заставляя его в первый раз задуматься о противнике более серьёзно.

Судья поднял руку, давая знак начать бой. Толпа напряглась, одни болельщики сдерживали дыхание, другие выкрикивали имена своих фаворитов. А на арене, под палящим солнцем, два бойца, чьи тела и судьбы были заточены для войны, готовились вступить в схватку, которая обещала быть одной из самых сложных в их жизни.

Хуань чувствовал, как мышцы его левого бока вновь сжимаются от боли, но он не позволил себе показать слабость. Боль была привычной спутницей его жизни, и сейчас она стала его лучшим советником, напоминая ему о том, как высока цена ошибки. Чжан Сянь, напротив, стоял спокойно, как каменная статуя, полностью уверенный в своей непобедимости.

Первые мгновения боя были решающими — напряжение нарастало, как будто сама земля готовилась содрогнуться от предстоящего столкновения этих двух гигантов.

Поединок Хуаня и Чжан Сяня с самого начала был дуэлью умов и тактического мышления. Оба бойца полагались на контроль поля боя и выжидание, каждый прекрасно знал, что поспешное движение могло обернуться поражением. В их стратегиях была одна общая черта: дать противнику атаковать первым, использовать его импульс и ошибки, а затем контратаковать, сокрушив в самый неожиданный момент. Поэтому они замерли на своих местах, словно в напряжённой шахматной партии, ожидая хода друг друга.

Чжан Сянь понимал, что это противостояние может продолжаться бесконечно. Если они оба будут ждать, бой никогда не начнётся. Логика Чжана была проста: пусть он окажется в невыгодной позиции, но его крепкое тело способно выдержать любой удар Хуаня, а его мощь даст ему преимущество. Наконец, он решил действовать первым.

Чжан Сянь, опираясь на свою физическую мощь, нанёс мощный удар в пол арены, целясь разрушить каменные плиты под ногами Хуаня. Куски камня взлетели в воздух, создавая хаос и затрудняя движения. Он надеялся, что Хуань с его протезом и усталостью не сможет увернуться столь быстро, как требуется.

Но Хуань, несмотря на свою очевидную усталость и физические ограничения, действовал расчётливо. Он не пытался быть быстрым, зная, что его тело не выдержит подобных манёвров. Вместо этого он плавно уклонялся, предугадывая направления атак Чжана. Однако время от времени его слабость давала о себе знать. Протез ноги затруднял движение, а левый бок охватывали спазмы, из-за чего он несколько раз допускал ошибки и пропускал удары по касательной. Хотя эти удары и не были смертельными, каждый из них причинял боль и добавлял Хуаню травм.

Чжан Сянь, видя, что его удары хоть и не достигают цели напрямую, всё же начинают изматывать Хуаня, начал увеличивать темп атак. Его агрессия возрастала с каждым промахом — он стремился раздавить Хуаня серией мощных и тяжёлых ударов. Каменные плиты арены продолжали разрушаться под его ударами, и это создавало дополнительное давление на Хуаня, который вынужден был осторожно перемещаться, избегая полностью разрушенных участков.

Чжан Сянь сделал серию прямых ударов, целясь сокрушить Хуаня физически, и хотя несколько атак достигли цели, нанося Хуаню поверхностные травмы, он всё ещё держался. Хуань понимал, что затягивать бой — это обречь себя на поражение, но прямое столкновение с Чжаном означало бы слишком большой риск. Вместо этого он продолжал использовать свои стратегические преимущества, плавно уходя от атак и изучая ритм движений противника.

В какой-то момент Чжан Сянь совершил ошибку: его агрессия лишила его привычного хладнокровия, и он перестал замечать ловушку, которую расставлял Хуань. Несмотря на свою усталость, Хуань намеренно подвёл Чжана к разрушенному участку арены. Когда Чжан нанёс очередной удар вниз, намереваясь окончательно сломить Хуаня, тот, воспользовавшись моментом, нанес короткий удар по трещине в полу, вызвав обрушение плиты под ногами Чжана.

Чжан Сянь на мгновение потерял равновесие. Это было всё, что нужно Хуаню. Собрав все свои оставшиеся силы, он провёл решающую атаку — прямой удар жёсткой ладонью в солнечное сплетение. Удар был невероятно точным и мощным, выбивая дух из Чжан Сяня и нарушая его дыхание. Чжан Сянь попытался защититься, но его мышцы не успели среагировать — слишком велико было напряжение после продолжительных атак.

Удар жёсткой ладони прошёл глубоко внутрь тела Чжана, парализуя его на мгновение. Его дыхание остановилось, и сила покинула его тело. Чжан Сянь рухнул на землю, потеряв сознание.

Зрители в замешательстве наблюдали, как один из самых мощных бойцов турнира лежал на арене без признаков движения. Судья объявил победу Хуаня. Однако все видели, что цена этой победы была невероятно высока: Хуань стоял, тяжело дыша, истощённый и с многочисленными травмами. Победа досталась ему, но она могла стать последней в этом турнире, если он не сумеет восстановиться к следующему бою.