Том 1: Неизбежная война

Глава 20: День битвы

Ужин перед боем был наполнен азартом и нетерпением - в особенности ужин Морохиры.

-Это будет чертовски весело. Мне не терпится украсить череп этого <тэмаэ> несколькими сотнями синяков.

-Терпения, дорогой, ты должен сначала съесть всю свою пищу. Ты не можешь драться на пустой желудок.

Улыбающаяся Фуку мягко отчитала своего мужа, который выполнял её приказы, как если бы он был ребёнком.

Генгё тоже наслаждался едой, предвидя успех своего плана. Он только надеялся, что его отец будет настолько же искусным, как он хвастается, иначе все эти планы были бы напрасными.

Рин продолжала воровать рис из миски Генгё, хотя её миска всё-ещё была полна.

Когда её спросили, почему она это делает, в ответ пришло довольно странное «так вкуснее». На что Генгё мог только покачать головой и вытерпеть это. Маленькие сёстры должны были временами доставлять немного неудобств, не так ли?

…

…

Семья прошла мимо многих людей по дороге в деревню, и реакция на их присутствие была различной.

-Удачи, Миура-сан! Заставь деревню гордиться тобой!

Это то, что крикнуло большинство, надеясь заручиться благосклонностью Морохиры, если бой пройдёт хорошо.

Остальные просто молчали, не желая обижать ни одну из сторон.

Хотя всё выглядело так, будто никакая реакция не могла ослабить дух Морохиры. Он шёл впереди, подгоняя свою семью вперёд.

-Давайте, мы опоздаем!

Фуку несла корзину с несколькими маленькими банками с водой и рисовыми шариками. Она изо всех сил старалась, чтобы у её мужа было всё необходимое, чтобы сражаться изо всех сил.

Детей заставили умыться и надеть чистую одежду, чтобы они были в лучшем виде, когда их представят жителям деревни.

Генгё смотрел на свою вымытую сестру с некоторым любопытством, сравнивая её внешность с Акико.

Он понял, что Рин была намного меньше Акико и с более тёмными волосами , но в её красоте было иное очарование. Акико, без сомнения, была красивой женщиной, в то время как Рин была более диким типом. Она была симпатичной, но, временами, с пацанскими нотками в её манерах.

“У мужа Рин будет интересная жизнь.”

Хотя «интересная» было ещё легко сказано, она могла как легко перевернуть его жизнь, так и втянуть его во всевозможные приключения.

…

…

Когда они прибыли на рынок, он был уже заполнен парой сотен жителей, поэтому был довольно переполнен.

Мастер Нива выполнил своё обещание, и была возведена деревянная арена, стоящая примерно в полуметре от земли. Арена была размером примерно с средний боксёрский ринг и имел точно такую же квадратную форму.

Рядом с ареной стояли два больших деревянных сиденья, одно из которых занимал хозяин.

Рядом с ним Генгё заметил знакомого лебедя, снова одетого в белую юкату, хотя на этот раз она была чисто-белой, без рисунков художника, украшающих её.

Её каштановые волосы были подвязаны заколкой для волос, они сияли в мерцающем свете факелов, показывая усилия, горничных, которые украшивали её.

Она, несомненно, была красива, и Генгё слышал, как молодые люди в деревне говорили о ней, когда проходил мимо.

В этом отношении, он не мог не чувствовать себя немного привилегированным, потому что знал, что за этой прекрасной леди кроется пернатая лебедь.

Толпа сразу их узнала.

-Эй! Это Миура!

-Ну наконец-то!

Толпа разошлась, пропуская семью Миура. Заметив это, Лорд оглянулся.

-О, юный Миура, добро пожаловать! Значит, это твоя семья?

Позвал его мастер, и Генгё подошёл ближе, прежде чем ответить.

-Да, Нива-сама. Это мой отец, Морохира, моя мать, Фуку, мой старший брат Масаатсу и моя младшая сестра Рин.

-Очень хорошо. Тогда поднимайся, и мы начнём эту битву.

Он указал на деревянную скамейку, стоявшую рядом с двумя стульями. Это можно было считать большой честью, потому что Лорд ставил их на один уровень с ним.

-Спасибо, Нива-сама.

Генгё взял на себя инициативу и поднялся по лестнице, ведущую на арену.

Он слегка склонил голову в знак приветствия Акико из вежливости.

-Добрый вечер, леди Нива. Надеюсь, у вас всё хорошо?

Она слегка улыбнулась, чувствуя прилив энергии от секрета, который они делят, поскольку они притворялись незнакомцами.

-Добрый вечер, Миура- кун. Спасибо, всё прекрасно.

Её отец, зная «правду» об этом разговоре, продолжал улыбаться, но этого нельзя было сказать о семье Генгё.

Они с любопытством смотрели на него, гадая, какие отношения у были между Тадакатой и молодой дочерью уважаемого Лорда.

Взгляд Рин содержал намёк на агрессию, когда она улыбнулась молодой леди.

“Этот глупый аристократ пытается соблазнить моего Нии-сана…”

Остальные члены семьи выразили своё почтение хозяину, а затем настала очередь Морохиры.

Нива расчётливо взглянул на человека и не могла не почувствовать укол разочарования.

-Человек, на которого мы возлагали надежды на победу, уже весь в синяках?

-Рад познакомиться с вами, Миура-сан. Ваш сын много мне о вас рассказал. Вы храбрый человек, раз решили сразиться со своим противником в таких условиях.

Морохира смущённо почесал затылок, получив похвалу от Лорда.

-Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы устроить вам интересный бой, господин.

Нива кивнул, больше не ожидая от него многого.

Генгё оглядел толпу, ища кого-то.

-Нива-сама, Кёгоку уже прибыл?

-Да. Он прибыл минут 15 назад, но, похоже, кушает.

Беседа прекратилась и воцарилась неловкая тишина. Остальная часть семьи чувствовала себя слишком неловко в присутствии мастера, чтобы говорить, в то время как Генгё сидел в раздумьях.

Однако Нива Накатане не чувствовал этого напряжения, только острую скуку. Его пальцы постукивали по подлокотнику стула - это была его привычка - и он хотел, чтобы события развивались быстрее. Прошло некоторое время с тех пор, как он в последний раз уезжал из дома из-за некоторых важных дел, которыми он был занят, и пока он был здесь, ему очень хотелось избавиться от накопившегося стресса, насколько это возможно.

Он возобновил разговор с сидящим рядом юношей, ища способ побороть скуку.

-Юный Миура, ты ведь работаешь на моих полях, верно?

-В самом деле, Нива-сама.

-Как тебе работа?

-Это хорошая, честная работа, а надзиратель - Баба-сан - честный и справедливый человек.

Накатане кивнул. Это был нейтральный ответ, но что ещё мог сказать мальчик? Никто не собирается открыто жаловаться работодателю на свою работу, особенно когда их финансовое положение столь же ужасно, как у крестьянина.

Он перевёл тему разговора в другое русло, пытаясь узнать характер мальчика, который организовал всё это мероприятие.

-Война не за горами.

-Это действительно так кажется.

Ещё один нейтральный ответ. На его лице не было ни страха, ни восторга. Как будто он считал это тривиальным.

Конечно, для Генгё всё было в точности наоборот. Он рассматривал это, скорее, как рутинную работу и шаг в неправильном направлении.

-Это должно быть хорошей возможностью для нас. Ода слабы. Ты не взволнован перспективой получить часть добычи? Это может быть шанс для тебя заработать хорошие деньги.

Генгё повернулся и взглянул Накатане в глаза. В этом заявлении было так много вещей, что он не сразу сообразил, как лучше ответить.

-Меня не интересуют деньги.

“Пустые слова. Какой человек, особенно человек, не имеющий отношения к деньгам, не хочет большего?”

-Также я не думаю, что разумно смотреть на Оду свысока. Их Даймё* молод и непроверен, и большинство видит в этом нашу уверенность в победе. Но не означает ли это также, что мы не знаем, на что он способен? Есть хороший шанс, что мальчик - гений, и он приведёт свои войска к победе.

//П.П.// Даймё - крупнейшие военные феодалы средневековой Японии. Если считать, что класс самураев был элитой японского общества X—XIX веков, то даймё — элита среди самураев.//

Пальцы Нивы перестали постукивать, и он с удивлением посмотрел на юношу. Он не думал, что у него будет такое мнение по военным вопросам.

-… Многие сочтут тебя трусом за такой комментарий.

Генгё усмехнулся.

-Пускай. Я всё-равно буду сражаться. Но только глупец безрассудно бросается в бой, даже когда он имеет преимущество.

-Ты думаешь, что мы не сможем победить Оду?

-О, без сомнения, мы способны на это. Но, кажется, все упускают из виду то, что то же самое верно и для них.

Накатане откинулся на спинку стула и посмотрел вверх.

“Подумать только, я буду обсуждать военную философию с крестьянином…”

Несмотря на это чувство абсурда, он видел мудрость в сказанных словах. Он не был воинственным человеком, хотя в юности добился личной признательности <Даймё> за свои подвиги на поле боя.

Генгё заметил фигуру, идущую к ним сквозь толпу.

-Похоже, противник прибыл.

-Угу! Ты прав! Тогда пошли.

Морохира тоже заметил своего противника, он встал и начал вытягивать руки и разминать шею.

Кёгоку поднялся на платформу с деревянным <боккеном> на поясе своего стильного кимоно. Одет он был довольно прилично для крестьянина.

Он был странно высок для японца, ростом не менее шести футов (~183 см). Он был примерно на голову выше Морохиры, имел гораздо большую мышечную массу и блестящую лысину.

Судя по одной только внешности - Морохира был покрыт синяками, а Кёгоку выглядел как средневековый культурист - битва была предрешена.

-Кёгоку, <тэмаэ>! Знаешь, с чем мне пришлось мириться из-за лжи, которую ты распространяешь обо мне?

Морохира загорелся, крича через арену с вздутой веной на шее.

Кёгоку обнажил свой деревянный меч, положил его на плечо, прежде чем высокомерно скривить лицо.

-Ха? Ложь? Но ты, Миура, мошенник. Все это знают.

Толпа также выкрикивала всевозможные ругательства, но из-за того, что было слишком много людей, выкреки заглушали друг друга, не давая возможности расслышать слова людей. Всё это образовалось на площади атмосферу азарта и нетерпения.

Просто из-за действий и удушающего высокомерия, которое вырожал Кёгоку, даже Генгё почувствовал желание ударить его.

-Твой отец сможет победить его, верно?

Накатане кипел, как будто это было сказано в его сторону.  Казалось, высокомерная зверюга тоже проникла ему под кожу.

-Я надеюсь, что это так.

-Ты долбаный <тэмаэ>! Я буду бить тебя намного сильнее, чем ты меня. Я заставлю тебя пожалеть, что ты не убил меня тогда!

-Ха? Но я ведь победил тебя, не так ли? Почему ты думаешь, что теперь сможешь победить теперь?

Эти слова были обращены к толпе. Этот человек был артистом и, казалось, был уверен в своей победе.

Даже Генгё не был уверен в этом. Его отец не совсем показал себя надёжным человеком за то короткое время, что он его знал.

Он мог только надеяться, что в его словах есть доля правды.

“Я сделал всё, что мог, старик… Остальное зависит от тебя.”