Генгё обернулся, когда его нос почувствовал женский запах. Он посмотрел любопытным и расчетливым взглядом.

Перед ним стояла хорошенькая молодая девушка. Она была одарена большими глазами, в которых скрывались озорство и невинность. Ее длинные черные волосы были собраны в пучок под соломенной шляпой, а ее полные губы и маленький нос были хорошо сложены.

“Возможно, член семьи?”

-Эээ… как ты можешь смотреть на свою милую сестренку такими недоверчивыми глазами? Я когда-либо что-нибудь делала, кроме как присматривала за своим Нии-чан*?

//П.П.// Нии-чан= сокращение от Онии-чан, что с японского переводится как брат. //

Ее губы изогнулись в невинной улыбке. Это тот тип улыбки, которому Генгё давно научился не доверять. Она определенно что-то сделала, возможно какую-то шутку.

Спустя мгновение он почувствовал зуд около поясницы, как будто там что-то ползло. Ощущение перемещалось вверх по спине, пока не достигло правого плеча. Он сопротивлялся почти невыносимому желанию почесать зудящие места.

“Жук, а? Это ощущение … Ммм, домашняя сороконожка?”

Он полез в свое кимоно, схватил жука пальцами, прежде чем поднести его к ней с намеком на триумф, он доказал свою победу.

-Что? Ты не боишься жуков?

Она, казалось, немного впечатлена, но чувство неудовлетворенности было сильнее. Похоже, ей очень хотелось увидеть, как ее брат катается по земле в конвульсиях.

К ее большому разочарованию, Генгё не боялся того, о чем знал. А насекомые были его хобби в детстве.

Когда Генгё было 12 лет, он написал статью о прыгающих пауках и отправил ее куратору музея. Куратор отправил письмо, в котором сообщил, что был крайне впечатлен статьей и выразил желание встретится с Генгё. Но тут вмешались его родители, когда они получили письмо, объяснив, что Генгё лишь 12.

Как вы можете понять, со всеми этими знаниями его реакция была очень спокойной. Домашняя сороконожка безумно извивалась в его хватке, очень быстро дергая лапками.

-Почему я должен ее бояться? Даже если она ядовита, зону поражения легко изолировать и избавиться от яда.

Его новоиспеченная сестра пристально всматривалась в его лицо, изучая его на наличие каких либо изменений, после чего приложила руку к его лбу.

-Я не болен.

-Ммм… но нии-чан, ты такой странный сегодня. Ты даже говоришь по-другому.

Она, полушутя, взяла его за голову, ища всякие шишки на его голове.

-Что... что это?

Она нашла рану, полученную от попадания камня.

-Опять эти двое? Они все больше и больше калечат тебя… Тебе нужно постоять за себя, Тадаката!

Генгё не мог не улыбнутся её беспокойству. Несмотря на её игривость, она казалось довольно заботливой маленькой сестричкой. Ей, должно быть, было сложно, имея такого брата, как Тадаката.

-Не волнуйся, они получат свое.

Он выбрал  этот момент, чтобы сменить тему разговора и пошел вперёд.

-Пошли. Пойдём домой.

-Эмм, Нии-чан, ты не туда идешь…

Генгё вздрогнул и развернулся, немного смущенный.

-Ухх, я думаю, что немного повредил голову после того камня. Давай ты поведёшь.

После этих слов, сестра начала еще больше волноваться. И Генгё стало немного стыдно, но это было единственное, что он мог сказать в его ситуации.

Его сестра, чье имя он до сих пор не знал, подошла к нему с беспокойством в глазах, взъерошивая его волосы.

-Камень? Эти шавки! Грр… Тадаката, я не шучу, ты должен постоять за себя. Это становится всё опаснее. Однажды, они совсем тебя покалечат.

…

…

Картина за дверью дома не воодушевляла. Мужчина среднего возраста, выглядевший пьяным, ссорился с более высоким мужчиной, что был значительно моложе. Это был его сын.

-Симатта*! Ты думаешь, что вырос только потому, что немного подрос? А? Стал слишком взрослым, чтобы налить своему отцу выпить?

//П.П.// Симатта= с японского переводится как Чёрт побери, блин, облом и так далее. //

Женщина средних лет выскочила из-за угла и выглядела очень отчаянно, как будто она хотела вмешаться, но не могла найти возможности.

-Ээм … дорогой, я думаю…

-Нет, мама. Он прав. Я вёл себя неуважительно. Пожалуйста, прости мою дерзость, отец.

Мужчина уставился на него в пьяном оцепенении, пытаясь найти сарказм в его словах .

- Хах, ничего. В этот раз, я сам себе налью.

Он вернулся к маленькому столу, сел, скрестив ноги, и потянулся за новой кружкой саке*.

//П.П.// Саке= японский традиционный алкогольный напиток. Сделан из риса, говорят, что чем-то напоминает водку, не знаю, не пробовал.//

“Хорошо сработано, молодой человек.” - Мысленно похвалил Генгё. Редко можно было встретить столь сдержанного юношу.

Мужчина среднего возраста поднёс напиток ко рту, прежде чем удовлетворенно прикусить губу.

-МММ! Вкусно.

Только тогда он заметил присутствие Генгё и молодой девушки рядом с ним.

-Эээ, Рин … и тот, кто еще более бесполезный, чем Масаатсу… Почему ты не дал нам знать, что ты был дома?

Он говорил так, будто хотел спровоцировать еще сильнее- по-видимому, воодушевлённый его победой над Масаатсу.

Рин не отреагировала на них и за руку  потащила Генгё в комнату к их матери.

-Мы дома.

-Хах. Хорошо.

-Добро пожаловать домой, Рин-чан!

Их молодая мать ласково приветствовала их, очевидно, она была рада их видеть.

-И ты, Тадаката-чан! Работать было  сложно, милый? Твоя мама очень горда, что ты не отстаёшь от всех!-

Генгё пришлось принять похвалу, фальшиво улыбаясь. Он был не в восторге от того, что с ним обращались как с ребенком.

-Ха? Гордишься им?! Да он дебил, Фуки!

Он говорил очень язвительно, когда высказывал свои жалобы. Он явно ненавидел Тадакату.

Фуку была робкой женщиной и обычно старалась избегать конфликтов.

Но даже она не выдержала клеветы на собственных детей и решила защищать своего младшего сына.

-Морохира… Пожалуйста, не говори таких вещей. Он хороший мальчик. Это же правда, милый?

Генгё не ответил. Это был риторический вопрос.

-Ха? Хороший мальчик? Он тупица! Он слабее всех своих сверстников и ходит, как испуганная мышь. Остальные мужчины насмехаются надо мной, понимаешь? Я получаю от них оскорбления из-за моего родного сына! Разве сыновья нужны не для того, чтобы ими гордились? Или хотя бы быть как все? Но нееет, вместо этого, это маленькое кусо* должно быть худшим мусорном всей провинции. Как ты думаешь, это справедливо, а?

Морохира встал и подошёл к Фуку, которая вздрогнула и отошла. Только тогда она заметила, что перед ней стоял Генгё, её материнские инстинкты перебороли её страх, и она встала перед ним.

-ОТВЕТЬ МНЕ, ЖЕНЩИНА!

-Пожалуйста, Морохира… Он старается…

Когда красное лицо её пьяного мужа прижалось к ней, она почти заплакала.

Даже озорная Рин нервничала, чувствуя, как в комнате нарастает напряжения, её глаза метались туда-сюда в поисках способа сбежать.

-Старается? СТАРАЕТСЯ?! Что это вообще должно значить? Как мне использовать это в разговоре? ”Ха-ха, ребята, мой сын - мусор, но он старается”. Ты думаешь, они внезапно прекратят свои издевательства? ”Ах, ну раз так! По крайней мере он старается.”?!

Фуку в отчаянии пыталась успокоить его, не понимая, что он будет цепляться к каждому её слову.

-Я знаю, но...

"О боже! Женщина, ты не видишь, что он ужасно пьян? Глупо спорить с пьяным человеком. Ты только усугубляешь ситуацию."

-У тебя хватает наглости идти против своего мужа? ГЛУПАЯ ЖЕНЩИНА!

-Нет! Папа, перестань!

Рин закричала, не желая видеть избиения матери.

Глаза Фуку наполнились слезами. Морохира не был плохим человеком, но когда он был пьян, он не был собой.

-Отец. Этот сын приносит извинения за свои недостатки. Он будет усердно работать, дабы не разочаровывать тебя больше в будущем.

Морохира, открыв рот, просто смотрел в ответ. Никогда, даже в своих самых смелых мечтах, он не мог представить, что Тадаката сможет ответить ему.

-Мама, пожалуйста, продолжай готовить еду. Я голоден. Рин, ты же хотела в туалет, верно? Тебе лучше пойти.

Генгё быстро организовал пути бегства для всех, пока пьяный отец не пришел в себя.

“На этот раз нии-сан действительно спас меня...”

Рин подумала про себя, когда она улыбнулась Генгё счастливой улыбкой и исчезла за раздвижной дверью.

-Дорогой, не хочешь ли еще саке к еде?- Спросила Фуку, как будто ничего не произошло, направляясь к кухне, где ее ждала готовка.

-Да… если тебе удобно…

“Теперь моя очередь уходить. Если я останусь, ситуация опять обострится.”

-Отец. Я собираюсь помочь брату с дровами. Увидимся за ужином.

-Что…? Ах. Хорошо, да.

Генгё быстро вышел из комнаты, прежде чем его отец передумал.

Масаатсу поприветствовал его простым кивком, когда он вышел наружу, прежде чем продолжить колоть дрова.

Решив, что говорить еще не уместно, Генгё лениво прислонился к дереву наблюдая, как работает его брат.

“Он выглядит довольно сильным. Да и красив к тому же. Интересно, почему отец всё ещё разочаровывается  в нём?”

Масаатсу посмотрел на него ещё раз, продолжая работать, прежде чем начать говорить.

-Я слышал. Похоже, отец тоже ругался с вами… Извини, что тебе пришлось с этим разбираться.

Генгё склонил голову, сомневаясь в необходимости ответить, но вместо этого спросил кое-что другое.

-Это случается довольно часто.

Он замаскировал вопрос под утверждение, дабы скрыть, что ему недостает информации.

-Конечно. Но матери хуже всего… но и отцу тоже тяжело.

Генгё приподнял бровь.

-Отцу? Разве не он причина всего этого?

Масаатсу покачал головой, вытирая пот со лба рукавом кимоно.

-Нет, не думай о нём слишком плохо. Ему тоже не просто. Как ты знаешь, мы боремся с нищетой, и на него давят со всех сторон. Если саке помогает ему выдержать всё это - даже если нам приходится немного страдать - нам нужно просто смирится с этим.

“Ага… Он хороший ребенок. Может даже больше, чем того заслуживает алкоголик. Конечно, лучше усмирить нашего отца, нежели избавляться от него. В нормальной семье, всё-таки, нужен дедушка, в конце концов.”