Мне категорически не хотелось выдавать себя военным, но любопытство победило. Хотелось узнать, чего они здесь забыли. Ну, тому, что я себя выдала, послужило и то, что я стала стрелять.

«Что ж, ничего не поделаешь.»

Ещё немного понаблюдав за снующими внизу военными, я стала потихоньку спускаться к земле.

Пятиэтажка – не самое большое здание в моей жизни, я лазила и выше, но, боже, вот черт дёрнул забраться именно на эту. Забраться то я забралась, а вот как теперь слезать – другой вопрос.

Само здание было наклонено в лево, что уже создавало препятствие тем, кто собирался на него взбираться, ибо очень сложно лезть так, чтобы гравитация в конечном счёте не победила, а то «пуф да шмяк» и вот лежишь и в небо смотришь, тела не чувствуешь. И если повезёт – умрёшь, наткнувшись головой на какую-нибудь железку, но если нет, то тут молись, чтобы смерть пришла быстрее и не от птиц. Уж, думаю, не приятно будет ощущать, как тебя заживо клюют. Но что-то мы отвлеклись.

Конечно, взбираться куда-то всегда легче, чем спускаться. И это работает почти всегда, но здесь… Лучше б вообще сюда не лезла. Одна пыль да лианы в лицо, не удобно. И вот с горем пополам, я наконец то спустилась.

«Класс, всю одежду подрала.»

Как только я стала выходить по направлению к военным, послышались звуки возни, и наступила тишина.

«Лишь бы не стреляли…»

Их можно похвалить. После одного нападения они готовятся к следующему. Сообразительность и скорость – залог успеха, но только для тех, кто хочет выжить.

- Покажись! Иначе мы будем стрелять! У тебя есть несколько секунд.

«Ух какой, но делать нечего.»

- Значит, так вы встречаете тех, кто спас ваши жизни?

Тишина. До чего она мне не нравится: в голову начинают лезь самые противные мысли. Но без тишины никуда.

Военные смотрели на меня, если не ошарашено, то с небольшой ноткой удивления, а у кого-то в глазах я разглядела и любопытство. Всё-таки, на войне чувства, по типу удивления, страха или жалости, только мешали, ибо из-за них ты мог умереть. Поэтому каждый уважающий себя и своих подопечных военный, должен был сохранять хладнокровие, даже если ситуация становилось до абсурда странной.

Сверлили меня взглядом где-то с минуту, потом командир приказал опустить оружие.

«Не разумно. Я ведь могу оказаться убийцей похуже Теней... А есть ли такие вообще?»

Пока я размышляла, ко мне подошли.

- Подполковник, Шеб Гэхтон. – он протянул мне свою руку, перчатка на которой была в крови.

- Юки. - добавить мне было нечего: я не знала о себе ничего, кроме имени.

Какое-то время он смирял меня оценивающим взглядом, а потом отпустил руку.

- Мы благодарны за содействие, но отплатить за вашу доброту не можем. Вы сами видите в каком мы состоянии. – его голос басом звучал в ушах. – Нам бы не хотелось просить вас, но увы, это единственное, что мы можем сейчас сделать. Не согласитесь ли вы помочь нам?

- В зависимости от того, в чем заключается моя помощь. Сами знаете: помогать незнакомцам сродни самоубийству.

- Да, я понимаю ваши опасения, но волноваться не о чем, небольшая услуга, за которую щедро заплатят.

- В деньгах я не нуждаюсь. Так, собственно, в чем заключается это ваша «небольшая услуга»? – я специально сделала акцент на «услуге».

- Хм

«И чего ты хмыкаешь?»

После его «хм» последовала достаточно долгая тишина, которую нарушали лишь голоса тех, кто был ранен. Но вскоре подполковник Шеб Гэхтон повернулся ко мне, с мало заметной искоркой в глазах.

«И что бы это могла значить?»

На Пустоше редко встретишь людей, так что и пообщаться не с кем. А значит, практиковаться в понимании человеческих эмоций возможности не предоставляется.

«Но что-то не нравится мне в этих глазах…военные – странные существа. Говорят одно, а делают кардинально другое. Ну что ж, посмотрим, что ты мне предложишь. Я ведь тоже не так проста, как на первый взгляд кажется.»