— Обалдеть! — Ноктис, казалось, был в восторге и от фамильяра Амаи и факта, что его подруга заняла важное для неё первое место. Но от Стеллы не скрылось, что он уже и вполовину не так весел и воодушевлён как раньше. – Наконец-то ты стала ближе к своей цели! Пойдём, я там приготовил похлёбку, восстанавливающую выносливость, и на вкус она получилась весьма недурной!

Стелла проводила долгим взглядом вышедшего из шатра молодого человека. Ноктис по прежнему пытался делать вид, что всё так же как и раньше, но уже не мог не понимать, что с Амаей что-то случилось. Осталось понять, решит ли он, что его подруга сильно изменилась, или поймёт, что общается теперь совсем с другим человеком.

«Спроси Ноктиса, полностью ли он вылечился от своих травм?» – подала из лампады свой призрачный голос Амая. От девочки тоже не укрылась подавленность Ноктиса, но она её истолковала совершенно по-другому.

Стелла усмехнулась сама себе и вышла из шатра вслед за другом Амаи. Хаос, сидевший у неё на предплечье, громко каркал, привлекая всеобщее внимание. Он как будто хотел рассказать всем вокруг, кто тут победитель, и магичка не стала его останавливать. Всё это было совсем не для неё, а для девочки, которая старалась всю свою жизнь, но так и не получила признания.

Приём добычи продолжался ещё некоторое время, но существенных изменений больше не происходило. Амая иль Тэ так и осталась на первом месте средней возрастной группы, а Нина иль Бьё на втором. После официального оглашения результатов, весь лагерь зашевелился и в короткие сроки свернулся. Мастера и юниоры оперативно погрузились в шаттл и отбыли в сторону школы.

Дорога была длинной и скучной, и пока большая часть учеников медитировали, циркулируя эфир в соответствии со своими техниками, Стелла погрузилась в духовное пространство. У неё, наконец, появилось время для допроса того призрака, которого она поймала. Магичке было интересно, почему он скрывался в пещере, и что за кадавра он использовал в качестве материального вместилища. Но самый животрепещущий для неё вопрос касался, конечно, склянок с загадочным содержимым. Действительно ли в них содержалась вита?

Вита была источником и сутью биологической жизни как таковой. Существовало множество форм сознания и существования, но вита была присуща только органическим формам жизни, и она определяла для них переход из состояния между «жизнью» и «смертью». Сколько бы эфира ты не накопил в своём теле, если в нём иссякнет вита – тело умрёт. Соответственно, извлечь виту можно было только из живых объектов, но, чтобы она, превысив критическую массу, материализовалась в виде жидкости, этих объектов должно было быть очень много. Условно говоря, на один фиал потребовался бы небольшой город. Неужели в этом мире было в порядке вещей пожертвовать жизнями многих сотен и тысяч людей чтобы запустить одно единственное тело для пристанища жалкого призрака?

Призрак сидел в темнице довольно смирно, наружу не рвался. Во внешнем мире его ждало бы разрушительное воздействие материального мира, а в духовном пространстве Стеллы он был защищён от коррозии времени. Магичка не стала тратить время на общение с этим созданием, а сразу обратилась к его воспоминаниям. Хоть призрак и был душой высокого уровня с богатым опытом внетелесной жизни, сейчас его состояние не позволяло ему сопротивляться воле Стеллы.

Отматывая время в его воспоминаниях назад, она долгое время наблюдала печальную картину сидения в подземной пещере, перемежающуюся с вылазками на поверхность, периодами овладения духовными зверями и непонятными скитаниями по округе в поисках чего-то. Самое забавное заключалось в том, что призрак сам не помнил, что же он ищет, но был абсолютно уверен, что без этого искомого он не сможет вернуться на родину. Эти поиски заняли у него без малого три сотни лет, и только приблизившись к дате потери, Стелла поняла, почему всё так сложилось. Воспоминания призрака были явно повреждены, причем, судя по всему, намеренно. Углубившись ещё дальше, женщина смогла составить примерную картину происходившего с призраком и увидеть трагедию его жизни.

Призрака звали Хартан, и он был Последователем Культа Послежизни с Призрачного континента. Знания Стеллы об этом континенте ограничивались справочниками ценных материалов и каталогами о флоре и фауне. Но и того, что она увидела в воспоминаниях Хартана, хватило, чтобы удивить бывалого Магистра Магии. Хартан прожил свою жизнь до тридцати лет как талантливый духовный мастер, потом скоропостижно скончался и его душа обрела форму призрака, как и многие другие на континенте. Его полную энтузиазма и желания развиваться душу заметили Жрецы Послежизни и взяли в Осевой Погост Последователем, где учили развитию души и способам управления материальными телами. А потом на Погост было совершено нападение. У Хартана сохранились только сумбурные воспоминания в виду абсолютного непонимания происходящего, но масштаб этой битвы был завораживающим. И с одной и с другой стороны участвовали Мастера уровня Демиурга, поэтому несчастному Хартану, не добравшемуся даже до уровня эквивалентного Пророку, оставалось только прятаться и ждать. Но внезапно его душу из укрытия выдернул кто-то из вышестоящих Жрецов, запихнул его в кадавра, вручил чемодан со склянками, какое-то сокровище и отправил подальше. Куски воспоминаний с сокровищем были как будто ножницами вырезаны из ленты событий, поэтому Стелла могла только догадываться, что это было сокровище. Дальше Хартан, не способный в полной мере воспользоваться громадным потенциалом тела на уровне пред-Демиурга, только и делал что бежал. Его преследовали, но где-то в районе Солнечного континента потеряли. Впрочем, Хартан понимал, что это временно. Поэтому он спрятал сокровище и укрылся сам. Пещера, в которой он прятался, и где его и обнаружила Стелла, экранировала восприятие, поэтому его не нашли. А потом почему-то и вовсе перестали искать. Хартан мог бы выйти и вернуться домой, но он был уверен, что без сокровища на родине его убьют. А его найти он не мог, потому что, во-первых, тело его, потратив всю жидкость, поддерживающую жизнедеятельность, превратилось в хладный труп, а во-вторых, он не помнил где и что спрятал. Так он и проводил десятки лет в бесплодных поисках неизвестно чего, пока воля его не надломилась и душа не начала разрушаться.