Стелла по-прежнему обозревала подземелье с помощью восприятия, и от неё не ускользнуло вторжение в зону её наблюдения. Откуда-то снизу в залу проникало чужое душевное восприятие. Оно было довольно слабым, как-будто на последнем издыхании, и не распространялось далеко, но в нём чувствовалась злоба и какой-то инстинкт хищника, который выжидает время, чтобы схватить жертву. И судя по всему, жертвой это восприятие назначило бессознательную Чению. Стеллу оно не замечало то ли в силу влияния амулета, то ли по причине своей измождённости.

Магичка присела на корточки на краю пересохшего озера и стала наблюдать, что же будет происходить дальше. Чтобы не спугнуть ненароком хозяина восприятия, она даже не стала обследовать пещеру в глубину или каким-то образом защищаться от вторженца, а удовольствовалась ролью пловца по течению.

Осмотрев бессознательную Чению, владелец восприятия, видимо, остался удовлетворён и соизволил показаться сам. Из-под земляного пола в пещерную залу выплыла душа. Вернее, это была уже не совсем душа, а полноценный призрак. Он тускло светился в темноте подземелья, являя собой довольно жуткое зрелище. Неясные контуры не позволяли оценить, каким этот человек был при жизни, но Стелла могла сказать, что он умер молодым, практически в начале своего жизненного пути.

Чем призрак отличался от души? Душа имела судьбу, накопленную в течение её жизни, и дарующую ей способность отправиться дальше по пути посмертия. Призрак же был формой существования отказавшейся от посмертия, и променявший свою судьбу на возможность остаться там, где закончился его жизненный путь. Будучи призраком можно было, конечно, накопить новую судьбу, но это удавалось сделать не всем. Большая часть призраков заканчивали своё существование, отправившись в небытие после того, как их воля к жизни была истощена.

Этот конкретный призрак был уже недалёк от полного исчезновения, но, почуяв поблизости юную и неопытную душу, которую можно поглотить, и тело, которое можно использовать в качестве временного пристанища, воспрял духом и, позабыв об осторожности, выбрался из своего укрытия. Ни медля ни секунды он устремился внутрь пространства души Чении. Стелла, до этого наблюдавшая издалека, спустилась к телу девочки, чтобы увидеть, что будет происходить между двумя информационными сущностями.

Душа Чении была молодой и неопытной, в обычном случае ей было бы трудно противостоять призраку, прожившему много лет и освоившемуся с нематериальным существованием. Но девочка уже успела продемонстрировать хорошую сопротивляемость к ментальному воздействию, и Стелла хотела посмотреть, что же позволило ей это сделать.

В визуализированном пространстве души уже шло представление. Дом души Чении на первый взгляд представлял из себя довольно жалкое зрелище — это была унылая хижина, она имела общарпанный и хлипкий вид. Призрак уже вовсю резвился, разрушая непрочные стены, состоящие из мыслей и воспоминаний, и ничто ему не мешало — самосознания Чении не было нигде видно. Стелла усмехнулась такому повороту дел — разум девочки оказался довольно интересно скроен. Всё что можно было увидеть на поверхности было своего рода подделкой, а её настоящее эго было хорошо защищено и упрятано в прочном бункере под землёй. Призрак тоже довольно быстро понял, что толку от разрушения лачуги нет, и начал разбрасывать в сторону обломки в поисках входа в бункер.

Стелла, решив, что она увидела достаточно, сосредоточила силу своего духа на вторженце. У системы душевной организации, которой обладала Чения, были свои преимущества, одно из которых хорошая сопротивляемость внешним воздействиям, но были и недостатки. Самым существенным было то, что если уж бункер оказывался взломан — то это очень серьёзно вредило не только душевной организации, но и самой опоре духа. Стелла не хотела, чтобы юная девочка пострадала от какого-то полудохлого призрака, поэтому стоило от него избавиться прямо сейчас, пока он не натворил в душе Чении больших беспорядков. Сравниться по силе со Стеллой призрак не мог, поэтому, магичка практически без усилий перетащила его из пространства души Чении в своё собственное. Она могла бы его не сильно напрягаясь уничтожить, но Стелле жаль было так просто выбрасывать редкий материал, поэтому она бросила его в импровизированную темницу своего замка, туда, где он будет дожидаться своего часа запечатанный и неспособный даже пикнуть.

После всех этих манипуляций Стелла удовлетворённо кивнула и поднялась на ноги. Нужно было ещё раз обследовать пещеру, чтобы понять, откуда тут взялся призрак.

Вложив немного маны в духовное восприятие, она смогла обозреть грунт на сотню метров вниз и обнаружила ещё одну залу. Она была скорее рукотворной, чем естественной, и попасть в неё мог только духовный мастер, умело манипулирующий пространством, поскольку входов и выходов у залы не наблюдалось. Посреди неё в позе для медитации сидело человеческое тело, которое было скорее мертво, чем живо, но понять это Стелла смогла лишь после тщательного обследования. Тело выглядело как красивый мужчина в самом расцвете сил, одето оно было в наряд, который, даже по прошествии множества лет, не потерял своего лоска. Сердце в груди мужчины не билось, кровь не циркулировала, дыхание тоже отсутствовало, но тем не менее, он обладал многослойным кристальным источником, который сам по себе собирал эфир из окружающего пространства и вращал по неживому телу, удерживая его от деградации и разложения. Энергия в источнике уже практически перестала делиться на виды и пришла к определённой степени синергии, а это значило, что при жизни духовный мастер был недалёк от становления Демиургом, высшим существом в этом мире.

Глядя на это превосходное, хоть и мёртвое тело, и сопоставляя с ним пойманного призрака, Стелла испытывала чувство лёгкого несоответствия.