Акт третий: Алый шрам на небе

Изъеденные ржавчиной гвозди

— Ты собираешься убить...  Кёске?

— Да. Если ты не убьёшь девочку, я убью твоего дружка вместо неё. Это простой выбор между двумя альтернативами, не так ли? Либо ты забираешь жизнь совершенно незнакомого человека, либо кого-то, кого ты знаешь. Одна из двух возможностей. Ну же, сделай свой выбор, старшая сестра.

Голоса сестёр разносились по пустынной тропе. Эйри, старшая сестра, казалась ошеломлённой, в то время как Кагура, младшая, сохраняла спокойствие.  Кёске, стоявший между ними, не мог вмешаться в их разговор и лишь переводил взгляд с одной на другую.

— ...Что? Что это значит...? Если я не хочу, чтобы  Кёске умер, я должна убить ту девочку прямо сейчас? Э-это нелепо... Я не могу сделать такой выбор?!

— Так ли это? — Кагура уставилась на Эйри, её лицо оставалось холодным и неизменным. — В таком случае, этот парень должен будет умереть.

— Не смей шутить! — закричала Эйри.

Выражение Кагуры не изменилось. — Я не шучу, — холодно ответила она, приближаясь к сестре. — Разве я выгляжу так, будто шучу? К сожалению для тебя, но это приказ. Официальное задание, отданное Леди Фуйо. Она велела мне воспользоваться случаем, поставив перед тобой выбор: жизнь незнакомца или жизнь человека, который тебе дорог.

— А… — Эйри потеряла дар речи.

В сознании  Кёске возник образ Фуйо. Неужели мать Эйри действительно скрывала свои истинные намерения за доброжелательной улыбкой? Подобно ассасину, который не показывает своё оружие до момента убийства, она тщательно скрывала свою истинную сущность, не выдавая ни малейшего признака безумия?— Почему? Почему мама сделала такое…?

— Очевидно, старшая сестра, Леди Фуйо всегда желала, чтобы ты совершила убийство. Ты должна разделить её стремление. Не стоит колебаться, не так ли? Убей девочку. Если ты этого не сделаешь, этот молодой человек погибнет. И это случится по твоей вине. Так что, тебе не скрыться... Ты должна либо совершить убийство своими руками, либо увидеть, как кто-то погибнет по моей вине. Это всё, что тебе остаётся.— ...Неужели нет другого выхода?

— Нет, другого выхода нет. Разве я не сказала тебе, старшая сестра... Это задание было поручено мне Леди Фуйо. Для ассасина из Дома Акабане приказы главы семьи - абсолютны... Уговаривать меня бесполезно, поэтому я не намерена слушать твои глупости. Клинки созданы, чтобы ими владели. Ты тоже такая, и я уверена, что ты прекрасно это понимаешь.

Тишина. С бледным лицом Эйри поочередно посмотрела на Кагуру,  Кёске и лежащую девочку. Она опустила голову и прикусила губу.

— ...Поняла.

Покончив с колебаниями, Эйри подняла голову. Выбросив водяной шар йо-йо, который она все это время держала в руках, она повернулась к девочке, которая должна была стать её целью.

— Ты права, Кагура... Я не могу бесконечно убегать, верно? Как только я начинаю бежать, мне уже не остановиться.

— Э-эй... —  Кёске схватил Эйри за запястье, пытаясь её удержать.

— Уходи отсюда, — приказала она ему. Её полуприкрытые глаза сверкали. — ...Это моя проблема. Это не твоё дело. Я прошу тебя не вмешиваться,  Кёске. Не вставай у меня на пути.

— Эйри...

Встряхнув руку, Эйри высвободилась из его ослабевшей хватки и прошла мимо.

— ...Прости, — тихо извинилась она, так, что только он мог услышать.

Кагура развернула веер, махнув рукавами юката.

— Как сказала моя старшая сестра, в спасении своей жизни нет ничего плохого. Но почему убийца, который убил двенадцать человек, пытается остановить другого от убийства? Однако тебе не стоит беспокоиться: я сдержу своё обещание. Если моя старшая сестра наконец избавится от клейма «Ржавого Гвоздя», я не трону тебя ни пальцем. Мне самой не хотелось бы этого делать

.— Серьёзно? — спросила Эйри, наконец приблизившись к Кагуре.

— Да, — Кагура взмахнула веером. — Единственные приказы, которые я получила от Леди Фуё, это те, о которых я уже сказала. Если ты сделаешь своё дело и убьёшь девочку, ты спасёшь его жизнь!

— Поняла, — кивнула Эйри. — Ну что ж, тогда ладно.

Её взгляд опустился на девочку в бледно-жёлтой юкате, которая всё ещё лежала на земле без сознания. Присев рядом, Эйри перевернула её.

— Ах... — тихий звук сорвался с губ Эйри, когда она увидела ангельское лицо девочки. Её глаза были закрыты, а грудь едва заметно поднималась и опускалась с каждым вдохом. Возможно, благодаря мастерству Кагуры, выражение лица девочки было спокойным.

— Твоё имя было Хина... так ведь? — Эйри нерешительно протянула руку к девочке. Она мягко погладила её по щеке, осторожно избегая кончиков ногтей, обращаясь с ней как с хрупким предметом.

— Что ты делаешь? Я сказала убить её, — раздражённо произнесла Кагура.

— Замолчи, — голос Эйри был тихим, но её тон резким и твёрдым. Она не подняла глаз от ребёнка.

Кагура на мгновение пошатнулась, но быстро спрятала рот за веером.

— Хмф.

Эйри убрала руки от девочки и закрыла глаза. Когда она снова их открыла, её лицо полностью изменилось. — Я убью её.

Её голос был бесстрастным, нечеловеческим. Казалось, что даже звук ветра стих. Эйри медленно подняла правую руку. Три лезвия, прикреплённые к указательному, среднему и безымянному пальцам, сверкнули в свете звёзд. Эйри прицелилась в белое горло девочки. Без колебаний она приготовилась опустить ногти на беззащитную сонную артерию.

— Не убивай её.

Эйри вздрогнула, ошеломлённая внезапным вмешательством. Застыв с поднятой рукой, она повернулась к Кёске, её глаза были полны безумия - хотя это быстро прошло, и она вернулась в себя. Но её лицо тут же перекосилось от гнева.

— Т-т-ты... Разве я не сказала тебе не мешать?!

— Рот закрой!

Эйри вздрогнула от резкого ответа Кёске.

— Я знаю, что ты не хотела, чтобы я вмешивался. И я знаю, что ты хотела кого-то убить, но я отказываюсь. Убить девочку ради того, чтобы спасти мою жизнь? Это не то, что ты можешь решить одна! Разве я не стану убийцей, если просто буду стоять в стороне и позволю тебе это сделать?!

— А...

Эйри опустила руку.

Кёске тяжело вздохнул и посмотрел в ржаво-красные глаза своей подруги.

— Прости, но если потребуется, я остановлю тебя силой. К сожалению, я не могу просто стоять сложа руки, когда на кону чья-то жизнь. Если ты настаиваешь на том, чтобы взвешивать две жизни на своих нелепых весах... Я разобью эти весы собственными руками!

— Кёске...

— Ты ублюдок.

Гнев кипел в глазах Кагуры, когда она метала взгляды, словно кинжалы, в Кёске, её голос звучал низко и угрожающе. — Да какого чёрта ты вмешиваешься? Такой низкородный, жалкий ублюдок, как ты, ведёт себя, будто тут главный... Это смешно. Неужели эта тюремная школа действительно исправила тебя? Какими благородными словами ты разбрасываешься... несмотря на то, что ты убийца, на счету которого дюжина жизней.

— Неправда.

— В чём я не права?

— Я никогда не убивал человека. Я просто... обычный парень.

— ...

На мгновение Кагура ничего не ответила, позволив признанию Кёске повиснуть в воздухе.

— Ах, вот как? — наконец сказала она. — Ну что ж, это не имеет значения! Убийца ты или нет - это не меняет твоей роли в этом уравнении. Если ты отказываешься сесть на чашу весов, где твоё место, мне придётся вырубить тебя и самой положить туда!

Закрыв веер, Кагура уставилась на Кёске.

— Наказание за вмешательство в моё задание очень суровое, знаешь? Ты можешь быть неопытным, но пощады от меня не жди.

— Вперёд. Нападай! Ты ведь сама это сказала, правда? Ты сказала, что у Эйри только два выбора. Однако… — Он сжал кулаки, покрытые потом, и стиснул дрожащие зубы. Скинув неудобные, непривычные сандалии, Кёске встал босыми ногами на землю и дерзко улыбнулся. — Есть ещё один вариант! Вариант, где Эйри не придётся выбирать, потому что я переверну всё с ног на голову!

— ......Что? — Эйри стояла с широко распахнутыми глазами, поражённая происходящим.

— Ч-что? — Кагура прищурилась. — Ты серьёзно? Если так, ты просто безнадёжный дурак. Даже когда взвинчен, стоит сохранять здравый смысл, разве нет? Позволь мне показать тебе, где твоё место.

Цок-цок. Её сандалии зазвучали на асфальте, когда Кагура направилась к Кёске. Один шаг, два шага, три шага…

Кёске настороженно следил за её движениями, сжав кулаки и приготовившись к атаке.

Четыре шага, пять шагов, шесть шагов, семь шагов, и вдруг...

Цок! С особенно громким звуком фигура Кагуры исчезла.

— Что?!

Внезапно мощный удар пришёлся в его левый висок. Череп зазвенел от сильного удара, будто его огрели металлической битой. Тело Кёске покачнулось.

— Гах?!

Затем последовала ещё одна атака. Его голова резко повернулась в другую сторону, и мощный удар в правый висок отбросил его назад. Удар был настолько сильным, что ему с трудом верилось, что это мог быть кулак человека. В его глазах мелькали искры, а на краю поля зрения он увидел серебряную дугу.

— Гух?!

Ещё один удар, прямо в подбородок. Вибрации от него дошли по костям прямо до мозга, и весь мир стал белым. Сознание начало покидать его. Пошатываясь, Кёске рухнул на землю, ударившись о лежащие рядом сандалии.

Кагура спокойно посмотрела на него сверху вниз.

— О? Ты собирался перевернуть всё с ног на голову? Но ты даже не смог отреагировать на мои удары. — В её правой руке был зажат закрытый железный веер. — Если бы я раскрыла лезвия, ты бы умер, даже не поняв, что тебя порезали! Ты выжил лишь благодаря моей милости.

Продолжая говорить, Кагура взмахнула своим оружием. Кёске снова отлетел, на этот раз получив удар по левой щеке, и покатился по асфальту.

— Кёске?! — закричала Эйри.

Кагура стряхнула с веера кровь.

— Дорогая сестра. Я начну избивать этого мальчишку до смерти. Если хочешь его спасти, убей эту девочку, хорошо? Это превосходное оружие, даже если я бью обратной стороной, так что…если будешь тянуть слишком долго, ты опоздаешь. Кого я убью первой: этого мальчика или ты убьёшь девочку? Давай же, устроим небольшое соревнование.

Смеясь, Кагура занесла металлический веер над переносицей Кёске и ударила вниз.

***

— Грх

Атака была слишком быстрой, чтобы её можно было заметить невооружённым глазом, но Кёске как-то удалось уклониться, пусть и на волосок. В тот момент, когда оружие Кагуры ударило по земле, он прыгнул и, не думая о том, что может погибнуть, бросился на неё с рывком.

— Не недооценивай меняяяяяя!

— Ты идиот. — Кагура с лёгкостью увернулась. — Думаешь, сможешь меня схватить с таким приёмом? Это просто смешно! — Когда Кёске пролетал мимо неё, она снова ударила его веером по правой щеке, отправив его обратно на землю. Затем Кагура наступила на его затылок сандалией. — Похоже, ты не слишком интересуешься боевыми искусствами, — насмешливо сказала она. — Что ж, ты настоящий дилетант, не так ли?

— Заткнись! — прорычал Кёске. Подняв голову изо всех сил, он оттолкнул ногу Кагуры.

— ……?!

Кагура на мгновение потеряла равновесие. Кёске воспользовался моментом и нанёс правый прямой удар, но…

— Я же сказала, ты слишком медленный! — Кагура ловко уклонилась и схватила Кёске за руку. Она захватила его правое запястье и скрутила его руку, прижав к чпине железным веером.

— Грх…аааааааааааааа!! — Кёске закричал и рухнул на колени.

— Неужели ты умеешь только размахивать кулаками, как полный идиот? — вздохнула Кагура, всё ещё держа его руку за спиной. — Честно говоря, я поражена. Ты кажешься сильным, но твои таланты  растрачены впустую. С другой стороны, у меня может быть не так много силы, но если я приложу её правильно... вот что происходит! — Кагура усилила захват, распространяя боль по всей его руке.

— Гааааааа!!

Наблюдая за страданиями Кёске, Эйрис выкрикнла имя сестры. Но затем она опустила голову и произнесла дрожащим голосом: — Перестань… Я умоляю тебя, прекрати… Больше не рани Кёске. Я убью её… Я убью этого ребёнка прямо сейчас, так что… прошу.

— …Сестра. — Кагура приподняла бровь, явно недовольная. — Ты всё ещё не понимаешь, да? Тебе не надо умолять — тебе нужно убивать! Если хочешь, чтобы я остановилась, убей её. Похоже, тебе нужно больше стимула. Я возьму на себя смелость сломать ему руку!

Кагура приложила весь вес своего тела к запястью Кёске.

— Гвааааааааа!!

— Кёёёёёёске?!

Давление от железного веера с лёгкостью могло бы сломать кости любого человека, но кость Кёске не сломалась. Его кости оказались непоколебимыми.

— ……?! — Кагура была поражена невероятной силой тела Кёске.

— Убирайся от меняяяя!

— Ах!

Кёске воспользовался возможностью, вырвавшись из мучительного захвата, и с трудом поднялся на ноги, стоя лицом к Кагуре. Держась за свою болящую руку, он закричал Эйрис: — Не переживай за меня! Тебе не нужно убивать её, если ты не хочешь. Нет никакого шанса, что я умру здесь… так что просто позаботься о себе!

— Кё-Кёске…

— Молчи! — Кагура взмахнула своим железным веером и нанесла удар по Кёске, который отбил его рукой.

— Не убивай только для того, чтобы спасти мою жизнь! — крикнул он. — Не убивай только потому, что Кагура пытается заставить тебя! Почему ты хочешь убивать?! Почему ты хочешь убить этого ребёнка?!

— Э-это…

— Потому что Эйрис - Акабанэ, конечно же! — ответила за сестру Кагура, прерывая её и снова взмахивая веером в сторону Кёске.

Хотя он моментально поднял руку для защиты, железный веер ударил его в левый бок.

— Га-хаа?! — Кёске пошатнулся, когда Кагура обрушила на него град ударов.

— Наша семейная линия пронизана убийствами, наша единственная цель существования - это убийства... Те, кто родился в этой линии, не являются людьми. Мы - оружие. Мы созданы, чтобы убивать. Мы - инструменты, отточенные до совершенства! Для клинка задаваться вопросом, почему он режет - это абсурд! Это его единственная цель! Клинок, который не может резать, бесполезен, не так ли? У него нет смысла, верно, старшая сестра?!

— Кагура…

— Заткнись к черту! — закричал Кёске, пробивая кулаком смертоносный танец железного веера Кагуры. — Вы двое не оружие - вы люди!! У вас есть свои собственные эмоции, как у всех остальных! Забудьте про имя Акабанэ, про ваших предков и ваше окружение: всё это не имеет никакого значения!! Что ты на самом деле думаешь?! Если ты убьёшь эту девочку, это будет необратимо. Подумай хорошенько о том, что...

— Что ты можешь понять?! — увернувшись от левого хука и удара снизу, Кагура ответила на атаки Кёске ударами железного веера. — Аутсайдер, который знает Акабанэ всего несколько месяцев, не должен говорить, будто знает всё! Мы с сестрой оттачиваем наши убийственные техники с самого рождения. Ты даже представить не можешь, какой силой и яростью пропитана наша дисциплина... и несмотря на это, что случилось с тобой, сестра?! Ты рождена убивать, воспитана убивать, и жила для убийства… Если ты откажешься от всего этого, то что останется?!

Зрение Эйрис начало затуманиваться. Её взгляд метался между Кагурой, Кёске и девочкой.

Кагура прикусила губу. Направив всю свою ярость в руку, сжимающую оружие, она атаковала с ещё большей жестокостью.

— Неужели ты можешь быть такой слабой?! Ты, которая из всех братьев и сестёр самая быстрая, самая сильная... Ты, которая, по мнению всех, возможно, превзойдёшь даже мисс Фуйо… Как долго ты собираешься продолжать жить в таком жалком состоянии?! Довольно! Пожалуйста, не разочаровывай семью Акабанэ… Пожалуйста, не разочаровывай меня больше.

— …Кагура?

Её насмешки неожиданно перешли в тихие мольбы. Хотя Кагура явно имела верх в их схватке, её самообладание ослабло, а выражение лица стало отчаянным. Увидев её в таком состоянии, Эйрис изменилась. Держа свои ногти у груди, она уставилась на белую шею девочки.

— Эй, постой! Не делай глупостей…

— Я же сказала тебе замолчать! — Кагура ударила Кёске ладонью по подбородку. — Ты, кто ничего не знает об Акабанэ, не имеешь права вмешиваться!

Кагура снова и снова била Кёске по лицу своим веером с железными ребрами. Он шатался от ударов, но не падал. Стиснув зубы и напрягшись, он выбросил мощный круговой удар ногой. — Заткнись!

Он промахнулся. Нога Кёске даже не приблизилась к Кагуре. Тем не менее, он продолжал бороться, отчаянно пытаясь дать отпор. — Ах да, ты права! Обычный человек вроде меня, выросший в нормальном обществе, действительно не может понять вас, убийц, или преступный мир! Я ничего не знаю о ваших семейных делах! Но когда дело касается чувств человека, который не может убивать, я это прекрасно понимаю!

— Кёске...

Глаза Эйри заблестели, наполнившись слезами.

Эта девушка не могла убить, потому что слишком сильно беспокоилась о чувствах своей жертвы, но при этом говорила, что хочет убивать. Может ли это быть ее настоящим мнением? Может, это ее истинное чувство? Может ли это быть ее искренним желанием?

Эта девушка, упрямая, бесцеремонная и сердобольная - когда одноклассники издевались над Кёске, когда Шамая и Ренко дразнили его, когда он переживал за Аяку - вспоминая все это, он понимал, что она всегда наблюдала за ним где-то рядом.

С другой стороны, она почти ничего не рассказывала о себе и пыталась решить все свои проблемы в одиночку.

Он вспомнил, как выглядела Эйри, когда пыталась тайком уйти с танцевального фестиваля Бон.

— Ты боишься убить человека, не так ли? Ты ненавидишь эту мысль, правда? Так зачем ты упорно пытаешься убить?! Ты слишком сильно думаешь о том, чего хотят другие! Неужели ты игнорируешь свои собственные желания, принимая на себя эту ношу против своей воли?! Ты должна…

— Замолчи!

Кагура ударила веером по виску Кёске, открыв большую рану. Но он яростно игнорировал кровь, стекавшую по лицу. — Подумай о себе, ты, тупая идиотка! — закричал он, все еще смотря на Эйри. — Забудь об Акабане, Кагуре и обо мне - обо всем этом - и посмотри на себя!

— ?!

Издавая яростный крик, Кёске бросился с правой рукой, вложив в удар все, что у него оставалось. Кагура не могла уклониться от такой атаки. Кулак Кёске направился к ее боку…

И в следующее мгновение тело Кёске полетело в воздух.

— Э?

Он не сразу понял, что произошло.

Кулак, который должен был ударить Кагуру, даже не задел ее, и прежде чем он успел осознать, что его бросили, он рухнул в рисовое поле, правым плечом вперед, с громким всплеском воды и грязи. Тело Кёске погрузилось в море зелени.

Он был скорее поражён, чем ранен. Когда он поднялся, выплёвывая грязь, попавшую в рот, Кагура смотрела на него с тропинки. В тот миг, когда их взгляды встретились, по его спине пробежал холодок.

— Может, закончим это уже...?

Кагура протянула руку за спину и достала второй веер с железными ребрами из своего пояса. Она раскрыла оба веера одновременно. Раздался металлический звук, и серебряные цветы расцвели в сумерках. Острия вееров, заточенные как лезвия, сверкали, словно японские мечи.

— Меня уже утомило твое упрямство. Как долго ты еще продержишься? Ты должно быть сделан из стали. Я не верю, что ты человек. Однако клинки клана Акабане способны разрезать даже металл. Это значит, что твоя сила бессмысленна…

— Кагура!

— ...Старшая сестра.

Кагура медленно повернула голову, глядя на Эйри, ее лицо потемнело. — Это последнее проявление моей милости. Если ты скажешь, что не убьешь, я в мгновение ока изрежу этого парня на куски! Я медленно изрежу его насмерть прямо у тебя на глазах, шаг за шагом. Мне все равно, какой исход ты выберешь... Пожалуйста, сделай правильный выбор.

—...

Эйри ахнула. Она была загнана в угол. Она уставилась на Кагуру, но младшая сестра молчала. Кёске тоже не произнес ни слова. Он уже сказал все, что хотел. Оставалось лишь ждать решения Эйри.

— Я-я...

Эйри посмотрела на девочку. Молчание окутало их. Было слышно только кваканье лягушек, жужжание насекомых, шелест листвы и отдаленный шум фестиваля.

—...

Наконец, Эйри протянула руку к белой шее девочки, прижала ноготь к ее сонной артерии и закрыла глаза. Когда она заговорила, ее голос был почти неразличим.

— Прости.

Кому были предназначены эти слова? Она открыла глаза.

И затем…

***

— …Простите.

Повторяя слова извинения, Эйри сделала быстрое движение рукой...

Она отвела палец от девочки и прижала своё секретное оружие к груди.

— Это невозможно… — пробормотала она слабо, опускаясь на землю. — …Я не могу её убить.

— …Что? — Кагура была в замешательстве. — Ч-что ты… что ты говоришь?! — внезапно закричала она. Её эмоции выплеснулись наружу, и уверенность, с которой она говорила Эйри о том, что «ей всё равно, какой вариант выберет Эйри», исчезла.

— Ты просто должна вложить немного силы и пошевелить пальцем!! Это всё, что тебе нужно сделать, так почему ты не можешь это сделать?! Не поддавайся и не теряй мужество… ты неудачница! Трусиха! Безвольная тряпка! Сколько раз это уже было?! Как долго ты собираешься оставаться Ржавым Гвоздем, тупым и бесполезным?

— Я не хочу убивать!

Эйри перебила поток оскорблений Кагуры. Слезы потекли из её глаз. — Дело не в том, что я не могу убить, несмотря на желание… Я не могу убить, потому что не хочу этого делать! Причинять боль кому-то - это больно, страшно, и я это ненавижу! Я бы предпочла остаться ржавой всю жизнь, чем сделать что-то подобное! Я бы предпочла, чтобы меня презирали! Да, я… я неудачница! Трусливая, безвольная тряпка, бесполезный дефект! Поэтому мне жаль… Мне жаль, Кагура… Я не могу убить этого ребенка. Я не хочу убивать… никого.

— С-сестра…

— Как сказал Кёске, всё это время я обманывала себя. Я думала, что должна соответствовать ожиданиям всех вокруг и быть хорошей старшей дочерью. Я не хотела разочаровать тебя, Кагура, и отомстить за отца. Но это оказалось невозможным. Я не могу сделать этого! Сколько бы я ни пыталась обмануть себя, я не могла. Я закрывала уши, когда моё сердце кричало, притворяясь, что не слышу его. Я постоянно убивала себя вместо других, сдерживая это... И вот я на пределе. Мне так жаль, Кагура. Мне жаль, Мама. Мне жаль... Отец.

— …Ч-что…?

Кагура уронила свои железные веера, слушая извиняющиеся всхлипы Эйри. Она смотрела в пустоту, как будто ее душа покинула тело. Наконец, сквозь сжатые зубы тихий голос вырвался из ее плотно закрытых губ.

— …А, вот как?

Кагура медленно повернула голову и взглянула на Кёске. В ее глубоких алых глазах и черных зрачках затаилась ярость и ненависть, превращенные в убийственный инстинкт, пронзающий любое препятствие.

— Поняла, — промолвила она холодно. — Тогда я убью этого мальчика. Я разрежу на куски это жалкое ничтожества, который стал причиной твоего падения, старшая сестра. Я мелко порублю его, начиная с конечностей, нарежу на маленькие кусочки, разорву на части, изрежу, сделаю его сашими и заставлю тебя съесть его, когда подам это блюдо… Я дам тебе насладиться этим языком и сердцем. Ты почувствуешь, какое глупое решение ты приняла. Я назначаю этого мальчика быть плотью и кровью, которые ты используешь для исцеления.Кагура сделала шаг вперед. Ее два веера, один в каждой руке, заколебались, когда она бросилась к Кёске.

В следующее мгновение…

— Прекратиииииии!!!

Алый силуэт встал на пути Кагуры, когда она приближалась к своей цели.

— …?!

Глаза Кагуры распахнулись, и она едва успела остановить свой смертоносный удар вниз. Лезвия железного веера остановились, оставив поверхностный порез на горле Эйри.

Тонкое, нежное тело Эйри слегка дрожало. Она все еще крепко держала Кёске, укрывая его своим телом. Кровь струилась из пореза на ее шее и стекала по ее чистой белоснежной коже.

— Э-Эйри…

— Ты мешаешь. Уйди в сторону. — Кагура опустила веер, сердито смотря на спину Эйри. — Ты только усложняешь ситуацию. Перестань это бесполезное сопротивление и двигайся уже…

— Нет! — Эйри крепко обняла тело Кёске, как будто не собиралась его отпускать ни при каких обстоятельствах. Слезы катились по ее щекам, она отбросила всю гордость и закричала, как ребенок. — Я не сдвинусь! Я точно не сдвинусь. Нет, нет, нет, я не сдвинусь!

— Т-ты! — Лицо хладнокровной Кагуры покраснело. Подняв веера над головой, она издала сердитый рев. — Сдавайся уже, сестра!! Как невыносимо… Если ты не сдвинешься, мне просто придется заставить тебя, и даже если ты не двинешься, я все равно легко убью его.

— Я умру, знаешь ли.

— …Что?

— Если Кёске умрет, я тоже умру! Если это тебя устраивает, тогда убивай нас!!

— Это …

Рот Кагуры остался открытым. — Е-ерунда… Это глупая угроза! Не может быть, чтобы кто-то вроде тебя, кто не может даже забрать жизнь другого, смог бы погасить свою собственную!! Не шутите с этим

— Я вовсе не шучу!

— Не говори так уверенно! Если это правда, тогда почему ты не сделаешь это прямо сейчас?! Если ты сможешь положить конец своей жизни, я пощажу твоего друга.

— Поняла.

— …Что?

Встав, Эйри прижала ноготь к своему горлу, не колеблясь на секунду.

— Сестра?!

Кагура отшвырнула железные веера и, как сумасшедшая, схватила Эйри за руку. Под ногтем остался неглубокий порез, из которого потекла свежая кровь.

— Фух… — После мгновения облегчения выражение Кагуры изменилось, и она закричала. — Подожди! Что ты делаешь?!

— Ты сказала сделать это, так что я собиралась покончить с собой…

— Не делай этого на самом деле! Ты что, идиотка?! Мое сердце чуть не остановилось!

— Теперь тебе легче?

— Нет! — закричала Кагура, затем щелкнула языком. — …Черт. Всё еще крепко держа Эйри за запястье, она склонила голову. Из ее губ вырвался безвольный шепот. — Сказать, что ты не хочешь убивать, что это…? Что за чертовщина, старшая сестра?

Голос Кагуры дрожал от слёз, она отвернулась и уставилась в землю. — Мы всю жизнь тренировались, чтобы стать мастерами в искусстве убийства, не так ли? Каждый день и каждую ночь мы упорно занимались, развивая свои навыки и дисциплину, порой балансируя на грани жизни и смерти. Но мы смогли преодолеть все трудности вместе. И вот теперь, спустя столько времени, ты говоришь: «Я не хочу убивать».

— …Мне жаль.

— Извинения не помогут! — Кагура нахмурилась — Не извиняйся передо мной! Не показывай себя такой… Это отвратительно. Плачущей, печальной, озабоченной и страдающей… Я не хочу видеть такую старшую сестру! Разве ты не должна быть сильной, достойной и благородной, такой, которая может преодолеть любые трудности, как будто это сущий пустяк? Я всегда восхищалась такой старшей сестрой… Это та, за которой я следовала.

— Кагура…

— …Ты помнишь день, когда умер мастер Масато? — Вероятно, это имя их отца, который умер шесть лет назад. — Мне тогда было семь, а тебе — десять… Ты сказала мне что-то, когда я ревела, не правда ли? «Я отомщу ему», — сказала ты. «Я убью сукина сына, который убил нашего отца. Так что не плачь». Эти слова успокоили меня и сняли мою печаль и страх. «Старшая сестра сможет это сделать. Она обязательно убьет его», — я думала… Вот во что я верила. Но несмотря на это…

Кагура снова повернулась к Эйри. Отпустив ее запястье, она схватила воротник её юката. — Но, несмотря на это, ты не смогла убить! Даже одного человека… не говоря уже о враге мастера Масато. Я была в шоке. Я думала, что меня предали. Я чувствовала негодование. Мой путеводитель, к которому я так долго стремилась, внезапно исчез. Я испугалась, что меня оставили одну. Ты, к которой я так долго стремилась… твое жалкое падение… Я не могла на это смотреть.

— …Понимаю.

— Поэтому я тебя ненавижу, — Кагура прикусила нижнюю губу. Потянув воротник Эйри на себя, она продолжила сыпать оскорблениями. — Я действительно тебя ненавижу! До этого момента я сильно презирала тебя, но теперь? Я полностью отказалась от тебя... У меня больше нет на тебя надежд. Я ничего от тебя не жду. Я ничего у тебя не прошу! Прошу тебя, больше никогда не появляйся у меня на глазах. Я не могу терпеть твой вид! Отныне не имей со мной никакого дела.

— …Конечно, я поняла. Если ты этого хочешь, Кагура, так и будет.

— …! — Глаза Кагуры полыхнули гневом, и она злобно уставилась на Эйри, которая лишь грустно улыбалась. Словно отталкивая её, Кагура отпустила воротник Эйри и подняла железные веера, что уронила. Сложив оружие, она вставила веера в свой пояс и развернулась на каблуках.

— Я расскажу об этом леди Фуё, знаешь? И я не могу предсказать, что с тобой будет после этого... Если ты умрешь, будет даже лучше, — выплюнув слова, Кагура пошла прочь.

— Подожди, — окликнул её спину Кёске.

— …Что? — Кагура остановилась и с мрачным выражением посмотрела назад. — Чего тебе?

— Ты действительно ненавидишь Эйри?

— Я её ненавижу.

Ответ Кагуры был коротким. Однако Кёске не отступил.

— Только потому, что Эйри не может убивать людей? Хм... Если так, то похоже, твои чувства к Эйри никогда не были по-настоящему сильными.

— Что ты сказал? — Её глаза цвета ржавчины наполнились убийственной яростью.

Собравшись с духом, Кёске встретил взгляд Кагуры, не дрогнув.

— Я имею в виду, разве это не так? Если бы ты действительно любила Эйри от всего сердца, ты бы никогда не начала её ненавидеть из-за одной такой причины. Это звучит как чистейшая ложь.

— …Ч-что?

— П-постой… — Эйри попыталась его перебить, но Кёске проигнорировал обеих и продолжил. — У меня недавно был похожий опыт. В моём случае это была моя младшая сестра... Я узнал, что Аяка, которую я считал обычной девочкой, способна убивать людей, не моргнув и глазом. Это противоположно вам двоим, верно?

С ружьём в руках Аяка пыталась застрелить Ренко и остальных. Пыталась их убить. Я никогда не забуду этот шок. Казалось, что моя младшая сестра - какое-то чудовище, и за одно мгновение между нами образовалась пропасть, но...

— ...Несмотря на это, я люблю Аяку. Я не понимаю, как она может убивать людей, и это меня даже пугает. Но, конечно же, она мне дорога. Она так важна для меня! Мои чувства любви всегда были сильнее... сильнее любой ненависти или страха. Потому что я знаю о ней много хорошего. Я никогда не смогу её возненавидеть.

— Кёске…

— …

Кагура продолжала молча сверлить Кёске взглядом.

— Разве ты не такая же, Кагура? Конечно, на самом деле ты даже сейчас не полностью ненавидишь Эйри?! Хотя ты говоришь другое, ты не пытаешься её ранить… Ты пытаешься казаться холодной и безразличной, но честно говоря, сейчас, глядя на тебя, это не выглядит полностью искренним! Твоё нежелание быть честной в своих чувствах - неужели это ты унаследовала от своей сестры?

— Ты слишком много болтаешь, — Кагура поморщилась от неудобства. — Я ничего не знаю о твоей ситуации с сестрой. И мне нет дела до этого. Так же как и тебе нет дела до моих отношений с сестрой. Разве ничто не может заставить тебя перестать болтать так, будто ты всё понимаешь?

— Но…

— Никаких "но". Запомни одно: я ненавижу свою старшую сестру. Я её презираю. Я не восхищаюсь ею и не ценю её. Это всё.

Пресекая попытку Кёске остановить её, Кагура снова пошла вперёд. Она уже собиралась уйти, как вдруг…

— Рад это слышать.

Голос раздался из тьмы впереди. Что-то сверкнуло прямо перед Кагурой.

— …?!

Кагура выхватила один из своих вееров и взмахнула им в воздухе.

Дзинь! Раздался резкий звук. Затем всплеск - что-то упало в рисовое поле.

Кагура раскрыла веер. — Что ты пытаешься сделать? — раздражённо спросила она.

— О, ничего, — ответил весёлый голос молодого человека.

Из темноты вышел...

— Раз уж вы обе ведёте себя как капризные дети, я подумал, что немного вас подбодрю, понимаешь? Время праздника прошло. Теперь пора кровавой бойни.

Это был модный юноша в алых хакама и тёмно-красном хаори. Играя с оружием, похожим на сюрикены, Басара Акабанэ беспечно улыбался.

***

— …"Капризные дети"? — Голос Кагуры дрожал от неуверенности.

Улыбка Басары стала шире, и он пожал плечами.

— Да. Старшая дочь несёт чушь вроде "Я не хочу убивать" после того, как снова не справилась с задачей, а младшая пропускает это мимо ушей, даже не раздумывая. Разве это не кажется таким сладко-сентиментальным, что от этого тошнит?

— Мне не кажется, — мгновенно отрезала Кагура, взмахнув железным веером. — Ничего не поделаешь, не так ли? Она угрожала самоубийством, если я убью мальчишку, так что я почти заставила её довести дело до конца. Альтернатива - отступление.

— Не лучше ли было бы просто дать ей умереть?

— Что?

— Если она хочет умереть, пусть умирает. Не тебе за неё думать. Ты же подчиняешься приказам леди Фуё, верно? Она сказала: "Пусть выберет между жизнью Кёске и жизнью другого". Эйри выбрала второе. Так что для завершения твоего задания тебе нужно убить его. Даже если Эйри умрёт в процессе, тебе остаётся лишь следовать приказу.

— …Хм, — Кагура колебалась.

— Ты сама это говорила, не так ли? — Басара безжалостно подталкивал её к ответу. — Ты сказала: "Я ненавижу Эйри". Сказала: "Мне нет дела до того, что с ней случится". Так что если Эйри решит покончить с собой, тебе ведь будет всё равно, верно?

— Э-это… — Кагура отвела взгляд. — Конечно, это так, но её талант неоспорим... потерять её таким образом будет огромной потерей для Акабанэ.

— Ничуть. Ржавый меч не имеет ценности, — Басара разом пресёк её растерянные возражения.

— Н-но... разве не леди Фуё должна решать, что с ней делать, а не мы?

— Да. Мы лишь исполняем приказы. Так что исполняй свои сейчас. Как приказала леди Фуё, убей Кёске, а если Эйри умрёт в процессе - разберёмся с этим потом. Решать, наносить удар или нет, не нам, мечам, верно?

— …

Ошеломлённая, Кагура опустила свой веер.

Удовлетворённо кивнув, Басара перевёл взгляд на Эйри.

— В любом случае, прости. Позволь мне убить Кёске, раз уж Кагура не может. А если решишь покончить с собой - что ж, это будет просто отлично, — он взглянул на её раненное горло и ухмыльнулся.

Эйри встала перед Кёске, раскинув руки, словно пытаясь защитить его.

— Я не позволю. Я не дам тебе убить Кёске!

— Эйри…

— Ха-ха! — Басара разразился громким смехом. — Ты, кажется, действительно полна энтузиазма! Как твой старший брат, я испытываю смешанные чувства, но... да, это хорошо. Если он так важен для тебя, шок от его смерти будет тем значительнее. Насколько я понимаю, простое насилие - слишкомлёгкое решение.

Прищурив свои медно-красные глаза, он указал на Кёске.

— Если я разрушу что-то столь важное для тебя прямо у тебя на глазах, это должно сломать тебе сердце. Когда твоё сердце будет разбито, ты сможешь почувствовать облегчение, не испытывая больше ненужных эмоций... Ты станешь инструментом, который убивает без колебаний. А если ты окажешься настолько сломанной, что станешь бесполезной, мы просто выбросим тебя.

— С-старший брат...

— Ублюдок!

Уголки рта Басары дернулись вверх при возмущённой реплике Кёске.

— Хм, тебе не следует так быстро заводиться, Кёске. Когда теряешь самообладание, твои мысли затуманиваются, знаешь ли. Склонность к возбуждению - признак низкого интеллекта.

— Заткнись! Прекрати нести чушь!

Кёске двинулся вперёд, пытаясь оттолкнуть Эйри, но Басара небрежно взмахнул рукой. Что-то задело левую щёку Кёске. Когда он приложил к ней руку, почувствовал скользкое ощущение крови. Лишь затем пришла боль.

Когда Кёске посмотрел, сюрикен в руке Басары уже исчез. Чёрное лезвие почти не было видно, когда оно пролетело сквозь темноту, рассекая его кожу.

— …Еще одно необдуманное действие, и я же буду целиться в горло горло, хорошо? Это был мой трёхсторонний сюрикен - метательная звезда Ятагарасу - но у меня есть и другие клинки. Один неверный шаг, и ты истечешь кровью прежде, чем успеешь моргнуть.

— Чёрт… — прорычал Кёске.

— Старший брат! — Эйри, сжав зубы, оттолкнула Кёске, глядя на Басару с яростью. — Прекрати, пожалуйста! Не рани Кёске больше...

— Ха-ха. И что ты сделаешь? Убьёшь меня?

— Нет. Я из тебя душу вырву, но не дам умереть.

Эйри сверкнула ногтями обеих рук. Её ступни тоже были оснащены скрытыми лезвиями. Подготовив в общей сложности шестнадцать клинков, она приняла боевую стойку.

— Хм… как интересно. Но я здесь не за тобой, Эйри. Моя цель — Кёске. Мои клинки покрывают все дистанции: дальнюю, среднюю, ближнюю. Они эффективны даже вплотную. Думаешь, ты успеешь приблизиться ко мне раньше, чем я разрублю Кёске? Даже ты не сможешь двигаться быстрее, чем летит снаряд!

— …

— Твои клинки Судзаку не предназначены для обороны от моих метательных ножей и сюрикенов. Они заточены на атаку. В лучшем случае, будет ничья, не так ли? Пока твои клинки будут успеют схватить меня, Кёске, которого ты оставишь позади, уже спеет фонтаном выпустить кровь.

— Э-это… Мы не узнаем, пока не попробуем, — отважно ответила Эйри, хотя её голос дрожал. Даже её пальцы слегка подрагивали.

Чтобы у них был хоть какой-то шанс на успех, Кёске придётся самому избегать лезвий Басары…

— Ах, кстати, я могу бросать сразу несколько Ятагарасу, знаешь ли? Раньше я метнул лишь один, но на этот раз думаю бросить сразу восемь. Если постараюсь, могу запустить и в три раза больше.

— …?!

Один клинок и так было сложно отбить, а с таким количеством шансов не оставалось.

— Хорошо, начнём. Лети, Ятагарасу!

Басара резко выкинул обе руки вперёд. В воздух взметнулись смертоносные лезвия, почти невидимые в темноте. Действуя на миг быстрее, чем они, Эйрис развернулась и толкнула тело Кёске прочь.

— …Э?

Эйрис кратко улыбнулась, глядя на ошеломлённое лицо Кёске. Её губы беззвучно сложились в извинение. Медленно, как в замедленном кадре, она наклонилась вперёд. Перед глазами Кёске рой лезвий осыпался дождём в темноте, угрожая порезать Эйрис, разорвав её на куски в фонтане крови.

— Танец Павлина!

Но в тот самый миг между ними возникла фигура, исполнившая ослепительный танец. Под звёздным небом раздался яростный хор звона оружия, когда веера из железных рёбер замелькали, словно крылья.

— ……Чего?

Не только Кёске и Эйрис были ошеломлены. Басара также с удивлением уставился на вмешавшуюся девушку, которая с железным веером в каждой руке отбила все метательные ножи.

— Кагура? Почему ты…?

— Не знаю, — грубо ответила она, опуская веера. — Моё тело само собой двинулось. Это раздражает, но, старшая сестра… не знаю, что на меня нашло, но, кажется, по какой-то неизвестной мне причине я не хочу, чтобы ты умерла.

— Э?

— …Прости, — извинилась Кагура и понизила голос, не оборачиваясь к Эйрис. — Когда я узнала, что ты не смогла убить… после того, как осудила тебя, наверное, я всё это время врала. О том, что ненавижу тебя, что презираю тебя. О том, что не восхищаюсь тобой и не считаю тебя важной… я, наверное, просто упрямилась, не знаю. — Точно так же, как Эйрис впервые призналась, что не хочет убивать, Кагура тоже наконец произнесла слова, которые скрывала.

— Сначала я хотела сразу извиниться перед тобой. Это была честная ошибка, твоя неудача в первый раз. Если бы ты смогла убить во второй раз, я бы извинилась. Но ты не смогла сделать это… и потом третий раз, и четвёртый раз - каждый раз я оскорбляла тебя и теряла возможность извиниться… За эти шесть лет я не могла сказать тебе ни одного доброго слова.

— Кагура…

— Можно мне спросить кое-что? — Кагура взглянула через плечо на Эйрис. — Ты ведь испытываешь отвращение к убийствам, да? — напряжённо спросила она. — Что ты думаешь обо мне… о человеке, который хладнокровно убивает других? Конечно, ты должна испытывать и ко мне отвращение тоже…

— Дура. Всё совсем не так.

— Э?

— Я любила тебя с того самого момента, как ты родилась, и всегда считала тебя самой дорогой. Конечно, так и есть! Ты же моя бесценная младшая сестра.

— Старшая сестра… — Глаза Кагуры широко раскрылись. Она опустила взгляд, словно пытаясь сдержаться. — Вот как? Спасибо… и прости за всё, что было. Я тоже люблю тебя, сестра. Ты добрая и нежная, настолько, что не можешь отнять чужую жизнь.

Её лицо расслабилось, пусть и немного неуверенно. Это была первая улыбка Кагуры, которую Кёске увидел с тех пор, как они прибыли в дом Акабане.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп

Кагура напряглась от насмешливых аплодисментов.

Распахнув руки, Басара заговорил театрально:

— Ох, поздравляю с примирением! Ваш старший брат глубоко тронут… Шестилетняя ссора сестёр наконец-то завершена. Вы показали мне нечто невероятное! Кажется, моё сердце очистилось. И жили они долго и счастливо, правда? Вы остановили убийство Кёске, и все вернулись домой в мире! Ну что, так всё и закончится? Боже мой! Но… вы ведь не думали, что всё закончится вот так?

Его улыбка внезапно исчезла, и хотя легкомысленный вид оставался, в глазах появилась жестокость.

— Вы обе… разве вы не слишком снисходительны? Старшая и средняя дочери дома Акабане в таком жалком состоянии - честь рода упадёт в грязь. В этой ситуации я, как старший сын, обязан исправить положение незамедлительно! Я решил, что должен покончить с Кёске, как планировал, а вас обеих, Эйрис и Кагуру, оставить полуживыми. Ваш старший брат заточит ваши притупившиеся души.

Басара слегка скрестил руки, сжимая спрятанное оружие, укрытое в его рукавах.

— …Хмф, — Кагура приготовила свои веера. — Если сможешь. Я побью тебя на твоём же поле, старший брат Басара…

— Отступи. — Мягко отодвигая разъярённую Кагуру в сторону, Эйрис вышла вперёд.

— …Старшая сестра?

Эйрис улыбнулась озадаченной Кагуре.

— Я разберусь сама. Я доверяю Кёске тебе.

— Э?! Эй, Эйрис… — начал Кёске.

— Поняла.

…Так всё нормально?

Кагура кивнула в знак согласия быстрее, чем Кёске успел спросить.

— Он не получит ни царапины. Ты можешь не беспокоиться за нас, так что сражайся в полную силу.

— Да. Спасибо.

— …О? Какая уверенность. Безусловно, твои способности выдающиеся даже среди нас, Акабане. Но, к сожалению… — убийственные намерения Басары стали почти что осязаемыми. — Пока ты гнила и ржавела, я всё это время работал в поле. Восемь лет. Восемь лет рубил бесчисленных людей и впитывал огромное количество крови… Мои клинки были закалены на грани между жизнью и смертью. А ты, которая не смогла убить ни одного человека, думаешь, что сможешь победить меня? Как смешно. Ха-ха-ха! Настоящий шедевр.

Басара засмеялся и резко выхватил руки из рукавов. Ножи, летевшие с такой скоростью, словно пули, были невидимы. Их количество, траектория, угол и направление терялись в темноте - рой скрытых оружий приближался со всех сторон: сверху и снизу, слева и справа.

— …Фуах,

Эйрис зевнула, спокойно уклоняясь от каждого удара. Наклоняя голову, покачивая хвостиком, изгибаясь и поворачиваясь в талии, поднимая руку в рукаве, пригибаясь и уклоняясь в разном темпе, поднимая и снова ставя на землю ноги, стукая сандалиями по земле, она продвигалась к Басаре. Ведя каждое плавное движение своим гибким телом, искусно контролируя каждый сустав от кончиков пальцев до центра своего тела, Эйрис проскользнула сквозь ливень клинков.

— Чёрт… Не смей меня недооценивать, ржавый гвоздь!

Басара взревел, растерявшись, и продолжал атаковать снова и снова. Но результат был прежним. Лезвия Басары, летевшие с пулевой скоростью, ни разу не задели тело Эйрис.

— …Что?

Вместо этого они посыпались на Кёске, который, стоя позади, едва верил своим глазам. Однако Кагура, не колеблясь ни на миг, взмахнула своими веерами, и те также были отбиты. Лезвия сверкали и мелькали с каждым взмахом, словно танцуя.

Обe сeстры демонстрировали невероятное мастерство.

Но Басара не собирался сдаваться так просто.

— Клюй, Фламинго!

Сразу после того, как он метнул кинжал из правого рукава, Басара выхватил из левого красный серп с цепью. Эйрис проворно пригнулась, чтобы избежать удара, когда лезвие описало дугу, которая должна была снести её голову.

В следующий миг Басара дёрнул за цепь. Лезвие, пролетевшее мимо секунду назад, устремилось обратно, атакуя Эйрис с её слепой стороны. Одновременно он вытащил второй серп, пытаясь окружить её в клещи.

Его бледно-розовые губы изогнулись в форму полумесяца.

— Ха! Попалась

— Слишком медленно.

Эйрис резко перешла в нападение. Кёске пытался уследить за происходящим на расстоянии, но всё развивалось слишком быстро. Эйрис, мгновенно оказавшись в слепой зоне Басары, оттолкнулась от земли и приблизилась к нему.

— Разруби, Судзаку!

До того как Басара успел вытащить новое оружие, Эйрис провела когтями правой руки от паха до макушки Басары вертикальным ударом. Затем последовали атаки левой руки, правой ноги и левой ноги - четыре удара за долю секунды.

— …?!

Басара рухнул на спину, когда лезвия сверкнули всего в миллиметре от него. Сюрикены, чакрамы, метательные ножи и лезвия, а также другие скрытые оружия посыпались из его порванных рукавов и подолов, рассыпаясь по земле.

Смотря на своего ошеломлённого брата сверху вниз, Эйрис откинула волосы назад.

— Похоже, это моя победа, не так ли, старший брат?

— Ха… ха-ха… п-похоже, что да. Похоже, это твоя победа — фуа!!

Изо рта Басара выплюнул ультра-миниатюрное лезвие, как стрелу из духовой трубки. Эйрис наклонила голову, чтобы увернуться, и тут же опустила сандалию на щёку Басары.

— Гу! Бу?!

— Прекрати свои жалкие попытки. Это бессмысленно.

— Гу?!

— Я же сказала, это бессмысленно.

Наступив на лицо поверженного брата, Эйрис усмехнулась. — Похоже, это моя победа, не так ли, старший брат?

— …Я проиграл, — Басара ответил бессильным голосом, наконец сдаваясь.

Эйрис с отвращением вздохнула и убрала ногу с его лица. Кёске всё ещё казалось, что он спит, пока он ошеломлённо смотрел на её фигуру.

— Н-невероятно… Разве она всегда была такой сильной?

— Конечно.

Кагура закрыла свои веера с железными ребрами и с гордостью выпятила грудь.

— Моя старшая сестра - гений, знаешь ли. Хотя её слабость в том, что она слишком добра и не может не щадить людей… Но когда она сражается всерьёз, вот результат. Нет никого, кто смог бы противостоять ей.

Её лицо светилось, и она выглядела совсем иначе, чем та Кагура, которую они видели раньше. Прищурив глаза, словно глядя на что-то ослепительное, она смотрела на Эйрис.

— …Ч-что нам делать? Может, на всякий случай свяжем старшего брата?

— Ааа?! Нашлись, нашлись - вот и беглецы! Вы все арестованы!

Громкий голос прервал слова Эйрис. Ренко и Аяка бежали к ним со всех ног, а за ними плёлся Бусудзима.

— О, великолепно! Вы нас действительно удивили… Мы так увлеклись танцем Бон, что, не успели оглянуться, как вы просто исчезли. Вы почти сбежали… О, э? Похоже, тут была какая-то ссора, но, возможно, мы пришли слишком поздно?

— Да, всё кончено. Пока вы наслаждались весельем, мы были втянуты в борьбу не на жизнь, а на смерть…

— К-ко-о-о-нчено?! Но что вы сделали с этим… ну, знаешь, делом?! Хочу услышать все пикантные подробности! Ккшш!!

— Мы заподозрили что-то, когда ты не вернулся, старший брат, и когда мы решили доложить… Но чтобы найти вас обоих на открытом воздухе… есть вещи, которые можно делать, и которые не следует, Эйрииии!!

— Чего?! Дура, всё не так! — яростно возмутилась Эйрис на обвинения Ренко и Аяки. — Мой брат Басара пытался напасть на Кёске, так что Кагура и я защищали его! Если бы мы его не остановили, несомненно, он убил бы Кёске, так что как насчёт пары слов благодарности?!

Ренко и Аяка вдруг замерли и уставились на Басару, который всё ещё лежал на земле.

— Ах, мисс Ренко! — лицо Басары озарилось, и он раскинул руки. — Эйрис так жестока, честно! Она меня буквально разорвала. Утешь меня своими пышными грудями, Ренко, дорогуша…

— Умри, ЗАЦЕНЗУРЕНО РОСКОМНАДЗОРОМ.

Ренко со всей силы пнула Басару.

— Не смей трогать моего старшего брата, ЗАЦЕНЗУРЕНО РОСКОМНАДЗОРОМ.

Аяка нанесла удар ногой в его лицо.

— Эээ?! Подождите, нет… мне нравятся девушки, как и всем нормаль… аааааа!!

Басара в отчаянии пытался объясниться, судорожно оглядываясь по сторонам, но Ренко и Аяка его не слушали. С криками гнева и глухими ударами сандалий они осыпали Басару ударами.

— Если ты хочешь замахнуться на Кёске, будь готов встретить мой гнев!!

— Давайте раздавим ему пах, чтобы он больше никогда не посягнул на старшего брата!

К Эйрис и Кагуре довольно быстро присоединились еще две пары сандалий.

— Даже лучше, пусть умрёт прямо здесь!

— За преступление насмехательства над моей старшей сестрой я приговариваю тебя к расправе, старший брат Басара!

Вскоре Басара был полностью обездвижен. Когда Кёске подошёл к нему, его глаза были закатаны, и он был без сознания.

— К-какая жестокость…

— Не соглашусь, — спокойно ответила Эйрис. — Он заслужил это.

Прикоснувшись к раненой щеке Кёске, она медленно погладила её.

— Я просто рада, что ты цел… действительно рада.

— Эйрис…

— Пока рано успокаиваться, старшая сестра, — вмешалась в разговор Кагура. Она бросила взгляд на Басару, который всё ещё страдал под ударами Ренко и Аяки, несмотря на потерю сознания, и продолжила с робким выражением лица: — Мы не знаем, что скажет леди Фуйо после того, как узнает о случившемся. В лучшем случае - изгнание, в худшем - немедленное обезглавливание. Думаю, тебе лучше подготовиться.

***

— …Ясно…

Кёске и Эйрис стояли на коленях перед Фуйо в гостиной особняка Акабанэ. Ренко, Аяка и Бусудзима стояли за ними, а Кагура и Басара находились по обе стороны от Фуйо.

После возвращения с танцев Бон, Кёске и остальные закончили лечение своих ран, приняли ванну и теперь, спустя немного времени, объясняли обстоятельства произошедшего госпоже Фуйо.

— Не то чтобы ты «не можешь убивать», но ты «не хочешь убивать»… Иными словами, ты больше не желаешь становиться убийцей и не собираешься наследовать меня в Доме Акабанэ - вот что ты хочешь сказать, так ведь, Эйрис?

— ……Д-да.

— Поняла.

Кивнув, Фуйо сделала глоток зелёного чая и на мгновение замолчала.

— Э-э, госпожа Фуйо… не могли бы вы простить мою старшую сестру? Я знаю, что вы возлагали на неё большие надежды. Я также понимаю ваши чувства разочарования. Однако, если она сама не хочет убивать, разве это не было бы бесполезно - заставлять её…?

Фуйо никак не отреагировала.

— Простите!...

Кагура поднялась наполовину, опираясь на подушку, на которой сидела, и заглянула матери в лицо.

— Я буду усердно работать, чтобы заменить старшую сестру! Я буду совершенствовать свои техники, превзойду её и стану элитным убийцей, чтобы вы, госпожа Фуйо, могли расслабиться и доверить мне всё остальное! Так что… так что, я умоляю вас. Пожалуйста, простите мою старшую сестру! Я не стану говорить, что хочу, чтобы вы не отказывались от неё. Просто прошу, избавьте её от телесного наказания или смерти…

— О чём ты говоришь? — Фуйо открыла свои закрытые глаза. Глазами цвета свежей крови она сурово посмотрела на Кагуру. — Нет необходимости делать что-либо подобное, не так ли?

— …Что? — Кагура была ошеломлена улыбкой матери.

Фуйо перевела взгляд на Эйрис.

— Я поняла тебя, Эйрис, — объявила она тоном, ничем не отличавшимся от обычного. — Если ты не хочешь убивать людей, я больше не буду тебя к этому принуждать. И я не заставлю тебя наследовать мое дело. Найди то, что ты хочешь делать, и живи так, как хочешь.

— …Что?!

Все в гостиной замерли с выражением полного недоумения на лицах. Эйрис какое-то время оставалась напряжённой и настороженной. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя от шока.

— Э-э… то есть, другими словами… что вы имеете в виду? — наконец, с робостью спросила она.

— Именно то, что я сказала! Тебе не нужно никого убивать. И нет необходимости становиться моей преемницей в Доме Акабанэ. Добавлю, что у меня нет никакого намерения изгонять тебя из семьи.

— …Э? Но… постойте, мама? Я не могу стать убийцей! Разве это не значит, что вы должны от меня отказаться? Такой бесполезный бракованный экземпляр, как я…

— Эйрис. — Фуйо произнесла её имя так, словно укоряла. Вздох сорвался с её губ, таких же кроваво-красных, как её глаза. — Ты моя драгоценная дочь, моё собственное плоть и кровь, которую я выстрадала, чтобы привести в этот мир! Отказаться от тебя было бы… Перестань шутить. Акабанэ, конечно, семья убийц. Мы даём детям, рождённым в этом роду, особое образование в искусстве убийства и воспитываем их так, чтобы они стали убийцами. Однако… неужели ты не считаешь, что жестоко говорить, что дети, которые не становятся убийцами, бесполезны и не нужны?

— Но… вы же старались изо всех сил, чтобы заставить меня убивать, мама…

— Потому что ты этого хотела.

— Э?

— Эйрис, разве ты сама не говорила? «Я хочу убивать, но не могу». Именно поэтому я делала всё возможное, чтобы каким-то образом заставить тебя лишить кого-то жизни. Я записала тебя в Академию, надеясь, что, общаясь с убийцами твоего возраста, ты найдёшь в этом вдохновение. Если же ты не хочешь убивать, я не собираюсь тебя к этому принуждать.

— Мама…

Эйрис была ошеломлена истинным смыслом слов Фуйо. Та мать, которую она считала жестокой, на самом деле лишь стремилась исполнить желание своей дочери. В этот момент она казалась искренне доброй. Однако…

— …Поставить на кон жизнь Кёске тоже было частью вашего плана, чтобы научить меня убивать? Выходит, жизни посторонних людей для вас ничего не значат, если это поможет достичь цели?

— Да, — немедленно ответила Фуйо. — Профессиональные убийцы, если сочтут это необходимым, убивают без колебаний.

Спокойное объяснение Фуйо только подчёркивало, насколько её мировоззрение расходилось с общепринятыми нормами. В нём была своя логика, но оно полностью противоречило правилам приличия. Для неё убийство было лишь одним из возможных средств достижения цели. Здравый смысл, обычная мораль и этика даже не принимались в расчёт.

— Но в твоём случае, Кёске… в некотором смысле я не могу назвать тебя совершенно посторонним человеком. В конце концов, я ожидаю, что в будущем ты можешь жениться на Эйрис и стать частью Дома Акабанэ. Знай, что я не приказывала убить тебя только для того, чтобы заставить Эйрис убивать.

— Что!? — Зрачки Кёске и Эйрис сузились до размеров булавочных головок.

Фуйо прикрыла рот рукой и тихо усмехнулась.

— Как ты думаешь, что позволило Дому Акабанэ стать столь известной семьёй убийц? Смертоносное образование, которое наши дети получают с первого момента, как способны его понять? Тайные техники убийства, доведённые до смертельного совершенства? Метод закалки унаследованной стали, передаваемый из поколения в поколение? — Она улыбнулась. — Нет - кровь.

На правой щеке Фуйо внезапно появилась тонкая красная линия. Из узкой раны начала сочиться густая кровь.

— Наш род убийц был взращён на протяжении двадцати девяти поколений. Мы подбираем партнёров с выдающимися качествами и устраняем тех, кто не демонстрирует потенциала. В зависимости от ситуации это может означать спаривание с родственниками по крови, но через такое тщательное культивирование мы создаём идеальных убийц. Сколько бы ты ни закалял низкосортное железо, ты не добьёшься высочайшей прочности… С другой стороны, клинки Акабанэ обладают непревзойдённой остротой, выкованные из высокоочищенной стали. Вот в чём разница между нашим оружием и массово производимыми изделиями низкого качества.

Фуйо пристально посмотрела на Бусудзиму. Программа Академии была задумана для того, чтобы перерабатывать смесь хороших и плохих убийц в наёмных убийц, по сути, занимаясь массовым производством дешёвых товаров - возможно, в своих словах она подразумевала некое оскорбление. Бусудзима, преподаватель Академии, натянуто улыбнулся, словно смущён.

Игнорируя кровь, стекающую по щеке, Фуйо продолжила:

— Именно поэтому… мы тщательно выбираем партнёров для своих детей. Чтобы их кровь - их гены - представляли ценность для клана Акабанэ. Они должны быть свободны от каких-либо примесей. Это необходимо подтвердить. Именно поэтому мы и устроили испытание - чтобы выяснить, сможет ли Кёске выжить, если мои дети попытаются его убить, понимаешь? Если бы он оказался тем, кого так легко убить, Акабанэ не нуждались бы в нём.

Кровь Кёске застыла в жилах. Несмотря на её спокойную манеру, намек на возможность убийства в словах Фуйо был ужасающим.

— Однако ты выжил… и прошёл испытание, чтобы стать мужем Эйрис. Я искренне рада. Это неудивительно, конечно, учитывая, что академия хотела заполучить твои невероятные таланты настолько сильно, что подставила тебя - я оказалась права, пригласив тебя сюда. Хо-хо! Добро пожаловать. Возвращайся женихом в любое время, Кёске.

— Ха… ха-ха… — Кёске смог только натянуто улыбнуться.

— Погоди минутку, — вмешался Басара, который до этого момента молчал. Он скривился от боли и смерил Кёске гневным взглядом. — Даже если он выжил, это ведь не благодаря его собственным способностям, верно? Когда я напал на мальчишку, он просто позволил другим защитить его… Считать его достойным на этом основании - это чересчур опрометчиво, как по мне. — Басара встал, засунув руки в рукава. — В любом случае, я должен испытать его снова прямо здесь…

— Сядь, — резко сказала Фуйо.

Мгновенно Басара замер. Поднявшись наполовину, он не сдвинулся ни на миллиметр. На его лбу и левой щеке, рядом с правым глазом и на кончике носа появились неглубокие порезы. По лицу потекли тонкие струйки крови.

Фуйо тихо осадила его: — Я уже дала своё одобрение, Басара. Не вмешивайся.

— ……П-простите.

— И не двигайся без моего указания. Понял?

— …Да.

Удовлетворённая его ответом, Фуйо слегка пошевелила безымянным пальцем на левой руке и средним пальцем на правой, и Басара рухнул на пол.

— Мой сын был груб… но прошу, не волнуйтесь. Я не допущу вмешательства со стороны других. Потому что в этом поместье мои клинки достигают каждого уголка. Если будет какое-то подозрительное движение, я почувствую его и смогу разрезать лишь движением пальца.

— Ах… — Кёске инстинктивно огляделся, но ничего подобного не увидел.

— Бесполезно, — произнесла Эйрис. — Специальное оружие матери — лезвия Сидзюукара настолько тонки, что их не заметить, если не искать вблизи. И всё же, они невероятно остры.

— …Серьёзно?

Против такого не было защиты. То, что разрезало щёку Фуйо и ранило Басару, должно было быть именно этими стальными нитями. Казалось, она могла атаковать, когда захочет. Это оружие называли «Багровая колыбель». Говорили, что, манипулируя этими невидимыми клинками по своему усмотрению, она могла моментально порезать цель на куски мяса. Соответствуя своей репутации главы Дома Акабанэ, она была непревзойдённым убийцей. Даже Бусудзима задрожал.

— …Я бы не хотел появляться здесь как враг.

Фуйо мягко улыбнулась и подняла чашку чая.

— Хо-хо. Убийство - прежде всего, дело скрытности, не так ли? В большинстве случаев жертва замечает тебя только в момент смерти. Никто не сможет избежать смерти, если на него нацелено оружие Акабанэ.

Допив свою чашку зелёного чая, Фуйо тихо опустила взгляд, видимо, погрузившись в размышления, наслаждаясь ароматом чайных листьев. — И всё же, мой муж пытался десять раз превзойти меня. Мы с моим мужем-телохранителем были заклятыми врагами… снова и снова наши встречи превращались в сражения. И прежде чем я осознала это, он убил моё сердце. Хо-хо…

…Эта фраза показалась как-то знакомой.

За спинами Кёске и Эйрис перешептывались Ренко и Аяка:

— …Может, это основа вдохновения для «Любви убийцы»?

— Или они просто думали об одном и том же,

— Яблоко от яблони недалеко падает,

— Да, яблоко от яблони, хи-хи, — Но Фуйо продолжала свои воспоминания, не обращая внимания на их комментарии.

— Сначала он упорно сопротивлялся, но в конце концов сдался под натиском моих настойчивых атак - вернее, моего энтузиазма, - и, наконец, я смогла привести его в семью как приёмного зятя. Его лицо и тело налились ярко-красным, когда мои умелые клинки превратили его в изысканное сашими. Он был «прикован» к Дому Акабанэ - хотя правильнее сказать, «принят» в него, - его сердце было покорено моими страстными пытками - или, если точнее, моим предложением, - что, разумеется, привело нас к браку. Мой дорогой Масато был тем ещё противоречивым типом - горячий и холодный одновременно, и приручить его оказалось не так-то просто! Хо-хо-хо!

На протяжении почти часа после этого Фуйо рассказывала им всё о своём муже. Было трудно понять, что творилось в голове Фуйо, но она звучала скорее как одержимая преследовательница, чем как влюблённая девушка. Отец Эйрис долгое время пытался сопротивляться, но в итоге его воля была истощена… Это походило больше на насилие, чем на ухаживание.

Тем не менее, по её словам, их отец не мог не осыпать своих драгоценных детей любовью.

— Что касается твоего отца, Эйрис… он всегда беспокоился о тебе. Он говорил: «Она слишком добрая». Он считал, что ты, вероятно, не тот человек, который сможет отнять жизнь другого. Он попросил меня, если в будущем ты захочешь выбрать другой путь - не путь убийцы, - разрешить тебе это. Я не могла сказать тебе это раньше, но это было его последней просьбой.

— Фваа… что? — Вскочила Эйрис, до этого зевавшая от скуки, слушая воспоминания Фуйо. — П-последняя просьба отца? — заикаясь, спросила она, явно сбитая с толку.

— Да. Шесть лет назад, накануне его последнего задания - он беспокоился о своей дочери, которая вскоре должна была стать убийцей. Я не понимаю, почему ты подавляла свои истинные чувства и пыталась стать убийцей. Однако, Эйрис, твой отец не хотел лишь того, чтобы ты стала великолепным убийцей. Он не был бы разочарован, если бы ты выбрала другой путь. Я не думаю, что он хотел, чтобы ты искала мести… Вот почему, Эйрис, тебе не нужно чувствовать вину перед отцом за то, что ты не можешь убивать.

Как только она услышала слова Фуйо, глаза Эйрис широко распахнулись. Она закрыла рот обеими руками. Её ржаво-красные глаза быстро затуманились, и она спрятала лицо в ладонях.

Комок, сидевший у неё в груди с тех пор, как она призналась в своих настоящих чувствах Кагуре и Фуйо, наконец растворился, и она разрыдалась, словно прорвало плотину.

— Старшая сестра…, — с болью произнесла Кагура.

— Ну-ну… — с горечью улыбнулась Фуйо.

— …Хм, — фыркнул Басара.

Ренко вздохнула: — Ккшш…

— Старший брат! — Аяка подтолкнула Кёске, и тот неуверенно протянул руку к Эйрис, нежно погладив её по спине. На его лице невольно появилась слабая улыбка.

Обон - это время, когда предки могут вернуться. Отец Эйрис, вероятно, тоже с облегчением улыбался, глядя на свою дочь.