Акт второй: Страх и отвращение утраты

Сломанные крылья

— Доброе утро, всем! Хорошо выспались? Ккшш!

Пока Кёске и Аяка складывали свои футоны на следующее утро, Рэнко, как всегда полная энергии, влетела в комнату вместе со служанкой. В отличие от них, которые всё ещё были в пижамах, Рэнко уже была в майке и потертых джинсах. Её газовая маска как нельзя лучше завершала её наряд.

— Доброе утро, мисс Рэнко! — бодро поприветствовала её Аяка.

Кёске обернулся с сонными глазами. — …Утро.

— Хм? — Рэнко наклонила голову, стряхнув непослушные волосы, как всегда торчавшие в одном месте. — Ты выглядишь сонным, Кёске. Разве ты не пошел спать сразу после игр?

— Хм. Нет…

— Все разошлись около полуночи, а мы легли ближе к рассвету.

Они проснулись в семь утра, что означало, что спали они всего около трёх часов.

— …Фуаа. — Кёске зевнул и потёр тяжелые веки. — Аяка не дала мне заснуть…

— Хе-хе-хе. Ведь так давно не спала рядом с тобой, братик! И я по полной этим наслаждалась.

— Эээээ?! Чем это вы там занимались, вы, брат с сестрой?!

— Хи-хи. Это секреет. Ты, может, и мисс Рэнко, но я не расскажу!

— …Подозрительно.

Подозрительно или нет, но они всего лишь лежали в кровати и болтали. Каждый раз, когда Кёске начинал засыпать, Аяка нежно шлёпала его по щекам. Она залезла в один футон с ним, и это привело к слишком тесному контакту. Возможно, это вызывало некоторое беспокойство, но в целом их действия нельзя было назвать чем-то предосудительным.

Оставив свои протесты, Рэнко обратилась к служанке, всё ещё стоящей в дверях: — Кстати, где Эйри? Она ещё спит?

Служанка с покорным видом покачала головой в маске Но. — Нет. Ранее я её будила, так что она скоро должна подойти, — ответила она с бесстрастным лицом.

— …Понятно. Ну что ж, тогда давайте и мы оденемся?

— Ладно! Мисс Рэнко, давайте делать зарядку; ведь это же летние каникулы!

Тридцать минут спустя:

— …Не приходит, да?

— Похоже, что не приходит. Интересно, что она там делает…

— Раз, два, три, четыре!

Кёске и Аяка уже оделись, а Рэнко начала пятую серию упражнений, но Эйри всё не появлялась. Может, она просто долго одевается…

Служанка, которая вернулась после того, как убрала футоны, оглядела комнату:

— Ну и ну, мисс Эйри всё ещё не здесь…? Вероятно, она снова уснула. Я схожу разбудить её ещё раз.

— Погоди-и-и-и! — Рэнко остановила разминку и позвала уходящую служанку. — Ты прямо сейчас собираешься к Эйри в комнату?

— Да, именно это я и сказала.

— Тогда! Тогда! Возьми меня с собой!

— Прекрати. Разве Эйри это понравится…?

— Да, да, дааа! — вмешалась Аяка, сбив все попытки Кёске затормозить предложение Рэнко. — Я тоже хочу пойти! Хочу разбудить Эйри-и-и!

Служанка легко кивнула. — Поняла. В таком случае, прошу, следуйте за мной.

— Эй, эй… — Кёске попытался возразить, но Рэнко и Аяка уже с радостью последовали за служанкой по коридору, оставив его позади. Кёске сердито почесал голову. — …Чёрт. Если она разозлится, я вас не знаю, ясно? — Пробормотав себе под нос, он последовал за ними.

Очевидно, единственная причина, по которой он пошёл за ними, была в том, чтобы присмотреть за этими двумя, чтобы они не натворили чего-нибудь неразумного. Это уж точно не из-за какого-то интереса к Эйри — к комнате девушки.

— Слушайте, вы двое, не делайте ничего странного, когда мы войдём в её комнату!

— Это шутка?

— Нисколько.

— Ккшш. Чегооо? Не волнуйся, мы ничего такого не сделаем, правда, Аяка?

— Верно. Мы лишь тщательно исследуем беспорядок в её комнате, её интерьер и поищем что-нибудь подозрительное или смущающее.

— Пожалуйста, не надо…

…Аяка уж слишком хороша в таких делах. Однажды она без особых усилий нашла фотожурнал, который Кёске был уверен, что надёжно спрятал.

“Полагаю, этого гарнира тебе сегодня хватит, братик?”

Он сильно побледнел, когда она положила журнал рядом с его ужином. К несчастью, их родители тоже были дома, так что… он не хотел вспоминать этот кошмар. Тот инцидент был известен как «Замена гарнира на модель в бикини с пышной грудью», одно из многих травмирующих воспоминаний, отпечатавшихся в его сознании.

Пока Кёске был погружён в воспоминания о тех и других мучительных моментах, они зашли довольно далеко от комнат для гостей. Они оказались в дальнем углу основного здания.

— Мы пришли.

Кёске и остальные остановились перед закрытой дверью. Внутри комнаты царила мёртвая тишина, и не доносилось ни звука. Похоже, Эйри всё-таки спала...

Рэнко прижала ухо к раздвижной двери и показала Аяке на другой стороне сигнал "чисто". Аяка ответила знаком "принято", и обе посмотрели на Кёске одновременно. Казалось, они ждали его одобрения.

Кёске закрыл глаза и глубоко вздохнул. Кивнув, он жестом велел им двигаться вперёд.

“В атаку.”

Рэнко и Аяка, готовые к действию по обе стороны двери, одновременно раздвинули створки. Их взглядам открылся…

Другой мир. Это была абсолютно другая реальность, полностью поглощённая белыми и пастельно-розовыми цветами.

— …

Рэнко и Аяка застыли на месте. В центре открытых дверей их командир, Кёске, стоял с руками на груди и открытым от удивления ртом.

Перед ними раскинулась японская комната, обставленная в западном стиле. Пол был застелен белоснежным ковром, а стены оклеены обоями пастельно-розового цвета. Мебель, такая как стол и полки, была окрашена в те же тона и украшена милыми фигурками животных и персонажами-маскотами. С потолка сверкала люстра, а воздух наполнял головокружительно сладкий аромат. В углу этой принцесски-изящной комнаты раздавался звук…

— …Ззз…ззз…

За белоснежными кружевными занавесками балдахина доносилось слабое сопение. Не было сомнений, что Эйри была там. Кёске и девушки обменялись молчаливыми взглядами и осторожно приблизились, стараясь не шуметь. Рэнко, находясь впереди, положила руку на занавеску и медленно отодвинула её.

— …Ззз…ззз…ун…

Там, как они и ожидали, лежала спящая Эйри в пижаме. Не подозревая о вторжении, она продолжала спокойно дышать, обнимая огромного плюшевого мишку.

— …Фальшивка, — пробормотала Аяка, впервые заговорив с момента, как они увидели это зрелище.

Эйри крепко обнимала игрушку размером с ребёнка, перевернув её на бок. Рэнко осторожно ткнула её в щёку, но та не проснулась. Затем она мягко похлопала её, но Эйри снова не проснулась. Тогда Рэнко ущипнула её и сжала щёку, но всё без толку. Эйри не реагировала.

— Ккшш… Похоже, она крепко спит.

— …И правда. Но это точно Эйри? Может, это кто-то другой, кто просто похож на неё?

— Да, у меня были такие же мысли. Может, у неё есть сестра-близнец…

Кёске и Рэнко стояли рядом, разглядывая это существо, которое выглядело как их подруга. Её длинные ресницы украшали закрытые веки, а ржаво-рыжие волосы небрежно разметались по лицу. Её губы были приоткрыты, из уголка рта стекала небольшая струйка прозрачной слюны. Она крепко прижимала к щеке плюшевого медведя, словно не хотела отпускать его.

Край её ночной рубашки сдвинулся, обнажая её стройные красивые ноги. Тонкая ткань пижамы едва прикрывала её достоинство. Это была беззащитная, невооружённая форма, которую Эйри никогда бы не показала, если бы бодрствовала.

— Э-э… Мы собираемся её будить?

— Она точно нас убьёт, как только проснётся.

— Д-да, верно! Мы ничего не видели и ничего не знаем. Это была не комната Эйри. Пусть дальше разбираются слуги, а мы уходим отсюда!

Поняв, что их спутники потеряли нервы, Аяка оттолкнула Кёске и Рэнко в сторону.

— Вставай, Эйриииииииииииииииииииииииииииииииииии!

— …У-ун…?

Крик в ухо Эйри заставил её слегка пошевелиться.

— Ты что творишь?! Будить её — это самоубийство! Прекрати!

— Он прав, он прав - это не годится! Бежим!! Сейчас же!!

Но Аяка проигнорировала их протесты. Трясла Эйри за плечо, выкрикивая ещё громче: — Утро, утро, уже утрооо! Сколько можно спааааать?! Эй, вставай, вставай, просыпааайсяяяяяя!

Но даже так Эйри не проснулась. Хмурясь, она выдавила сонное "Унн…" и крепче сжала своего плюшевого друга.

Что-то щёлкнуло в мозгу Аяки. Она схватила мягкую руку игрушки обеими руками и начала тянуть.

— Ааааааааагхх, блин! Я сказала, просыпайсяяяя!

Эйри сопротивлялась сначала, но, будучи всё ещё во сне, не могла ничего поделать. В конце концов, её хватка ослабла, и Аяка вырвала медведя.

— …Винни-Пух?

Глаза Эйри медленно открылись. Всё ещё затуманенная сном, она вытерла уголок рта от слюны. Её лицо мгновенно изменилось, когда она поняла, что в её руках больше нет плюшевого медведя. Вскочив, она судорожно начала искать игрушку в постели.

— Винни-Пух?! Куда ты делся, Винни-Пух?! Эй, Винни…

Моментально поймав взгляд Кёске, Аяки и Рэнко, стоящих столбами у её кровати, Эйри застыла. Кровь отхлынула от её лица, которое за мгновение побледнело.

— Чт…чтоо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о…?! — она задыхалась, а её рот безуспешно открывался и закрывался. Глубокий румянец взял верх над её лицом. — Гаааааааах! — взвизгнула она, теперь ярко-красная. — Почему вы все здесь?!

Держа подушку в объятиях, Эйри отскочила к краю кровати, её глаза метались по комнате.

— Что за… нет, нет, нет, нет, почему?! Почему эти люди в моей комнате?! Я не понимаю, я не понимаю, что, что, что, что… стойте. Пожалуйста, стойте! Эмм, эээ… что это, что это такое?! Ааааа…

Тем временем Кёске и остальные стояли там, потрясённые.

— …Винни-Пух? Этот медведь - какой-то талисман с таким именем?

— Это просто плюшевый медведь, так что, думаю, нет. Похоже, что это имя, которое дала ему сама Эйри.

— Эээ?! Давать имя игрушке…? Сколько тебе лет?

— Ууух… прекратите! Не смотрите на меня так!

Эйри попыталась скрыться, зарыв лицо в подушку.

— Хм, похоже, ты действительно любишь этого Винни-Пуха… спишь с ним в объятиях.

— Ты такая фальшивка. Хотя это действительно мягко и приятно… мягко и пушисто.

— Ах, жадина! Дай мне тоже подержать его!

— Просто… Ты думаешь, что можешь просто хватать что угодно?! Верни мне моего Винни-Пуха!

— Хйа?!

Эйри пристально посмотрела на Аяку и выхватила обратно своего Винни-Пуха. Сразу же вернувшись в прежнее положение, она крепко обняла медведя.

— …Как жестоко, — нахмурилась Аяка.

— Ты слишком собственническая, мисс Эйри. Это были движения разъярённого льва, у которого забрали мясо! Ты явно очень любишь Винни-Пуха.

— З-з-заткнитесь! — Её лицо пылало от стыда, пока она крепче сжимала медведя и сверлила Аяку взглядом. — Да, я люблю Винни-Пуха! Я не могу спать без него! Простите, что я ребёнок!! Простите, что фальшивка!! Да, да, извините, извините. Что такого в том, что я люблю мягкие игрушки?! Это нормально, разве нет? Кому какое дело! Они милые. Есть что сказать по этому поводу?! Что? Серьёзно, какое ваше оправдание тому, что вы ввалились сюда и выставили меня дураком?! Вы все должны умереть!

Глаза Эйри были широко раскрыты, когда она кричала и проклинала. Это было полностью вразрез с её вялым выражением лица, которое она всегда носила в школе. Может быть, отсутствие её плюшевого друга было причиной её вечной сонливости?

— …Хотел бы я умереть, — пробормотал Кёске. И он, Аяка и Рэнко ничего не могли сделать, кроме как молча наблюдать, как Эйри рыдает, зарывшись в грудь Винни-Пуха.

***

— …Ах, боже, это просто ужасно, — всхлипывала Эйри. — Настоящий ужас… Она сидела за столом в зале для банкетов, переодевшись из пижамы в повседневную одежду. Пятизерновой рис, слегка маринованные овощи, жареная рыба, маленькие миски с мисо-супом - она ни разу не прикоснулась к палочкам, лежащим перед ней на роскошном завтраке.

Эйри держала голову опущенной, явно переживая. — Я знала, что вы все будете дразнить меня, если увидите это, поэтому я пыталась скрыть. Но почему? Почему вы все пришли и разбудили меня? Аааа… Хочу исчезнуть. Хочу исчезнуть…! — Она закручивалась и корчилась от очевидной мучительной боли.

Кёске с горечью улыбнулся, помешивая свой натто. — Не понимаю, почему ты так расстроена. Мне кажется, что твоя игрушка действительно милая. И твоя супер-девчачья комната тоже… я думаю, это совсем неплохо.

— Эээ… правда?

Однако Аяка не удержалась. Положив записную книжку на стол, она начала читать свои заметки. — Огромный трёхфутовый плюшевый медведь, подушки в форме сердца, будильник в форме клубники, цветочные осветительные приборы, блестящая шкатулка для ювелирных изделий, всякие предметы в виде кондитерских изделий, книжная полка, полная манги для девушек…

Эйри прикрыла уши руками. — Ляляля, я не слышу вас.

— И список продолжается, — продолжала Аяка. — Думаю, ты немного переборщила. Слишком много сладостей может испортить живот. Прости, но это так! Как думаешь, мисс Рэнко?

— А, я? Д-давайте посмотрим… — ответила Рэнко смущённо. — Ну, я думаю, что это может быть не так уж и плохо, да. — Она отпила свой желейный десерт. Вопреки ожиданиям, Рэнко было некомфортно дразнить Эйри из-за её девчачьих предпочтений. Даже она, вероятно, решила, что это не слишком смешной материал для шуток.

Необычная сдержанность Рэнко, похоже, ещё больше мучила Эйри. — Прекратите! — закричала она. — Не томите! Это момент, когда вы должны рассмеяться и насмехаться надо мной, не так ли? Почему вы ведёте себя серьёзно и внимательно…? Я нененененавижу это! Мне очень неловко! Прекратите… Прошу вас, оставьте это уже… — Она опустила голову, удручённо.

Кагура, молчавшая до этого момента, заговорила. — …Чего ты так стесняешься, старшая сестра? — Её голос был полон недоумения, а взгляд был полон презрения. — Не то чтобы твоё девчачье увлечение появилось недавно, верно? Разве брат и его друзья уже не дразнили тебя причем довольно беспощадно?

— Ээ? — Эйри подняла лицо от неожиданной атаки.

— И ты не просто переоформила свою комнату, — продолжала Кагура, грациозно поднимая еду ко рту. — Ты даже пыталась изменить свой стиль одежды, не так ли? Чем ты там увлекалась…? Готическая лолита, по-моему? Ты носила большие, кружевные, западные платья и  брала с собой зонтик, даже когда не было дождя… Я не могу сказать, что я действительно понимала это, но ты произвела впечатление. Ты больше не одеваешься так, старшая сестра?

— Что…?

Глаза Эйри расширились. Кёске и остальные не могли не уставиться на неё.

…Готическая лолита в чисто японском доме? Казалось, что этот стиль отлично подходит к внешности Эйри, но совершенно не сочетается с окружающей обстановкой. Они почти могли это представить.

— Теперь, когда ты это упомянула, — пробормотала Аяка, — я уверена, что в её шкафу было полно всяких… кружевных платьев, юбок с панье и подвязок! У меня есть ощущение, что там даже были головные уборы и банты, и повязки с кошачьими ушками!

— Да. И она не была удовлетворена только тем, что наслаждалась этим сама. Она настаивала на том, чтобы я тоже носила… Что же это было… Сладкая лолита, верно? Я до сих пор помню, как она одевала меня как малышу и делала кучу фотографий. Это было высшее унижение… — Кагура крепко сжала палочки для еды, при этом дрожа всем телом.

— Что?! — Эйри разозлилась. — Унижение…? Это ты просила меня сделать это! «Несправедливо, что ты одна носишь милую одежду,» — сказала ты. «Я тоже хочу её носить,» — сказала ты.

— Что—? — Теперь Кагура была ошеломлена. — Н-нельзя говорить такие глупости! Я ничего подобного не помню! Перестань выдумывать ложные истории о прошлом! — Она швырнула палочки и сердито уставилась на Эйри. — Если ты продолжишь дразнить меня, я буду вынуждена раскрыть факт, что ты когда-то написала любовный роман, в котором главная роль принадлежала тебе самой.

— “БУДУ вынуждена раскрыть”. Да ну! Ты только что это и сделала! — Эйри ударила ладонью по столу. — Уже всё сказано! Ты сидишь здесь, насмехаешься надо мной, но знаешь… ты раньше была трусливой плаксой, всегда бегала за мной, у тебя слёзы капали, а из носа текли сопли, и ты все повторяла, «Старшая сестричка, Старшая сестричка»!! Я не потерплю, чтобы надо мной смеялась кто-то вроде тебя.

— Я не плакала! Н-нелепо… А кто это после просмотра ужастиков ночью говорил, «Я боюсь быть одной, не могу спать», и ныряла под моё одеяло?

— О, нет. Это была ты, Кагура! Я совершенно нормально отношусь к страшным вещам. Помнишь, как ты будила меня среди ночи, говоря, «Я боюсь идти в туалет одна», и мне приходилось идти с тобой? Ты вообще знаешь, о чём говоришь?

— Гх— Кагура, похоже, потеряла напор. Она молчала, красясь от стыда, с нахмуренными бровями. Её выражение лица было, наконец, адекватно детскому возрасту.

Близнецы, сидящие рядом с Кагурой, переглянулись.

— Это правда, что старшая сестра Кагура раньше очень любила старшую сестру

Эйри, Ран? — спросил Рё.

— Похоже на то, Рё. Но я не помню этого. Не могу представить себе такое! — ответила Ран.

— Да, это трудно представить. Это удивительно, не правда ли, Ран?

— Угу. Очень удивительно, Рё!

— О, я никогда её не любила. — Кагура сверлила взглядом, но близнецы, похоже, пришли к собственному заключению.

Фуйо отсутствовала на завтраке, видимо, рано этим утром она ушла встретить своего старшего сына по окончании его задания. Бусидзима, лишившийся собеседника, ел свою еду в молчании. Не было никого, кто мог бы помочь Кагуре.

— Хмф… кто вообще мог бы любить нашу старшую сестру? — Кагура фыркнула. — Ей следует стыдиться своего прошлого. — Она сердито возобновила трапезу, потягивая мисо-суп с кислым выражением лица.

— Хи-хи, — Аяка засмеялась. — Неужели Кагура стала кисло-сладкой? Ты определённо выглядишь смущённой.

— Я не смущена! Пожалуйста, заткнись, Ненавистная Аяка.

Аяка и Кагура начали называть друг друга оскорбительными прозвищами - похоже, их соперничество не исчезло. В то время как ситуация между Эйри и Кагурой казалась немного другой.

Даже ругаясь, Кагура выглядела  живой, вспоминая их с сестрой прошлое. Можно было бы даже подумать, что ей это нравится. И хотя сейчас она, похоже, ненавидела Эйри, было ясно, что какое-то время назад они были очень близки - их дружеские перепалки явно это подтверждали.

— …Эй, есть что-то, что ты находишь забавным, старшая сестра? — спросила Кагура.

— Нет, не особо.

— …Тц. Я окружена идиотами. — Кагура щелкнула языком и начала жевать солёный огурец.

— Кстати, — спросил Кёске, поворачиваясь к ней, — я всё время размышлял… Та любовная история, которую Эйри написала много лет назад, о чём она была?

— О, Кёске… ты действительно хочешь умереть, не так ли? — Эйри кипела от возмущения из-за возвращения к этой теме.

Кагура сделала торжественный жест палочками и начала с энтузиазмом описывать. — Ах, первая работа старшей сестры, да? Название было "Любовь убийцы", именно так. Сюжет о запретной любви между моей сестрой-убийцей и обычным парнем, на которого она положила глаз…

***

— …Я тебя никогда не прощу..

После того как Кагура, с самодовольной улыбкой на лице, описала позорный случай с Эйри, та упала на низкий столик, который уже был освобожден от завтрака, и забурчала:

— Я абсолютно не прощу тебя, Кёске.

— Меня?

— …Да, тебя. — Эйри поднялась на стол и сердито уставилась на него. — Если бы ты не поднял эту глупую тему, я бы не была так унижена… Умей следить за своим языком, тупица. Тебе было бы лучше умереть.

Кёске, который расслабленно пил ячменный чай, вздрогнул под её недовольным взглядом.

— И-извини… Но это была хорошая история! И заключение, где ты не смогла убить его и слезно призналась в своих чувствах…

— Да-да! Там действительно была гениальная фраза: «Прежде чем я смогла тебя убить, моё сердце было убито тобой (горькая улыбка)».

— И его ответ: «Нет, я был убит давно. Когда я впервые встретил тебя, моё сердце было убито на месте (улыбка)», тоже был потрясающим!

Вдохновлённые комментарием Кёске, Ренко и Аяка восторженно обсуждали историю.

Слёзы навернулись у Эйри на глаза. — Кёскеэээээ!!!

— М-моя вина… Возможно, это был не самый лучший способ извиниться. — Кёске затеял разговор о рассказе только чтобы услышать, как Кагура говорит о своей сестре, но он наступил на мину.

Неужели это было так стыдно…

Эйри чувствовала, что её жизнь подошла к концу. Слишком много её прошлого было раскрыто, включая её первый роман. Она вздохнула с унынием, положив щёку на стол. — Какой невезучий день… — Затем, всё ещё ворча, она села и потянулась, а затем встала. — Ну что ж, я собираюсь навестить могилу, а вы что будете делать?

— Мы? Хм, ну…

— Я хочу снова исследовать комнату Эйри и попытаться найти сокровища!

— Сокровища? Ты имеешь в виду оригинал «Любви ассасина», верно, Аяка?! Позволь мне присоединиться к поискам. Если повезёт, мы найдём целый клад!

— …Понятно. Я обязательно попрошу горничных охранять мою комнату, чтобы ни одна букашка не проникла внутрь!

— Ох.

Аяка и Ренко одновременно выразили своё разочарование, и Эйри щелкнула языком. — …Тц. Не нойте. Я вернусь через час, так что лучше отправляйтесь в гостевые комнаты. Будет неудобно, если вы будете блуждать по особняку, искомому что-то на своё усмотрение.

— Ох.

— Я же сказала, чтобы вы не ныли! Кёске, я оставляю это тебе.

— Хорошо. Я буду следить за ними, так что не переживай.

— …Да, спасибо.

Человек, отвечающий за их надзор, казался погружённым в свои мысли. Как только закончилась трапеза, он просто сказал: «Я отправляюсь на прогулку» - и ушёл. Хотя он мог бы использовать своих ядовитых существ для слежки за ними. Этот человек явно предпочитал работать в одиночестве. Кажется, ему было некомфортно в обществе других людей.

— …Ум.

Лицо Эйри внезапно изменилось. Близнецы, которые были заняты ловлей бабочек в саду, тоже остановились. Шиши-одоши качался под тяжестью воды, издавая освежающий звук.

— Я дома.

В следующий момент появился мужчина.

Он был одет в тёмно-красное хаори и алые хакама, и выглядел как молодой человек примерно двадцати лет. Его волосы были двухцветными - красными и черными - и уложены в сложную причёску, открывая правую часть лица. В ушах блестели серебряные серьги, а хаори был завязан серебряной цепочкой. Его лицо было красивым, словно у модели, и он едва заметно улыбался.

— …Старший брат, — пробормотала Эйри.

— Старший брат Басара! — закричали близнецы, побежав к нему.

Мужчина в алых хакама - Басара - погладил головки детей по очереди. — Прошло четыре дня, не правда ли? Как вы, двое?

— Да!

— Да!

— Ха-ха. Вы как всегда в унисон, да?

Сужая тёмно-красные глаза, Басара направил взгляд на Эйри. Мгновенно его улыбка исчезла. Он убрал руку от головы Ран и направился к ней. — Ох, Эйри… Я не видел тебя полгода, да? Кажется, ты изменилась за такое короткое время. Позволь разглядеть тебя получше!

Войдя в комнату, Басара оттолкнулся от татами и ринулся к ней с распростёртыми руками.

— Я откажусь.

Эйри ловко увернулась от него. Руки мужчины ударились о пустой воздух и сложились бесполезно перед его грудью.

— …Тс. Какая жестокая сестричка. Ты не могла позволить мне обнять тебя?

— Ни за что. Ты пахнешь парфюмом, старший брат.

— Э? Нет, правда? — Басара выглядел удивлённым. Он несколько раз понюхал себя. — Думаю, это довольно лёгкий запах. По крайней мере для меня… Плюс это не парфюм; это благовоние! Используется для аромата. Это свежий и пряный запах, правда?

— …Я бы так не сказала.. Ты как всегда выглядишь безвкусно вычурно, старший брат.

— Ты такая же холодная, как всегда. Но… — Он замолчал, сложив руки на груди, окинул её взглядом и провёл рукой по подбородку. — Как всегда, очень красивая.

— ...И куда это ты смотришь?

— На твои ноги. На бёдра.

— У тебя совесть есть?

— Нет, но... разве это не странно — требовать, чтобы я не смотрел, когда ты в коротких шортах, которые кричат: «Посмотри на меня!»?

— Что?

— Да, это так устроено, верно? Ты же хочешь, чтобы на тебя смотрели, просто стесняешься сказать это напрямую, вот и выражаешь это через одежду, а не словами, так ведь? Ты у нас такая стеснительная горячо-холодная натура!

— ...Ты пытаешься меня разозлить, брат?

— Я хочу съесть тебя.

Да умри ты уже, — пробормотала Эйри, резко отвернувшись.

Басара закрыл глаза и сложил руки в молитвенном жесте. — Смиренно принимаю своё первое «умри уже» за сегодня. — Когда он снова открыл глаза, его взгляд был направлен уже не на Эйри, а на Кёске и остальных. — …Так вот, значит, это те самые гости, о которых я столько слышал? — Кёске, Аяка, Ренко... Басара по очереди осмотрел всех. — Хм-хм, понятно. Ну, ну…

Когда он дошёл до Ренко, его взгляд резко остановился. Всё выражение его лица исчезло, и он стал внимательно изучать её. — ...Ты явно не новичок, верно? Он сразу же её раскусил.

— А? — удивились Кёске и Аяка.

— Ккшш! — рассмеялась Ренко. — И с чего ты так решил?

— Почему? Ха… это очевидно, конечно. Когда становишься ветераном, как я, видишь всё с первого взгляда. На глаз - три цифры... Поражён, что ты смогла достигнуть этого в таком молодом возрасте. Редко встречаю столь впечатляющую девушку, знаешь ли. Впервые за долгое время я начинаю слегка возбуждаться.

— Ч-чего?! — Кёске вздрогнул. Неужели этот человек даже понял количество убийств Ренко? Но Басара на этом не остановился.

— Также легко догадаться, зачем тебе маска... Этот противогаз - не просто странный модный аксессуар. Твоё истинное лицо - твой настоящий характер - маска скрывает это, не так ли? Но это бесполезно… Я всё вижу насквозь. Потому что я вижу всё. С самоуверенной улыбкой

Басара пристально смотрел на Ренко, как заворожённый. — Да, ты точно не любительница... Ты скрывающаяся за маской гравюр-айдол! Группа замерла в ошеломлённой тишине. Шиши-одоши издал глухой стук.

— ...Брат? О чём ты вообще говоришь? — Лицо Эйри покраснело, её плечи тряслись от ярости.

— Ха! — Басара провёл рукой по волосам, самодовольно улыбаясь. — Я говорю, что это истинная сущность этой девушки. Независимо от того, как она скрывает своё лицо, чтобы остаться инкогнито, всё становится понятно, стоит взглянуть на эти груди. Её грудь, вероятно, приближается к трём цифрам. Такие великолепные, огромные - нет, огромнейшие - груди! Невозможно, чтобы девушка с такими грудями была любительницей!! Она всё ещё в средней или старшей школе, но уже невероятно развита!

— Нет, брат. Что действительно невероятно, так это ход твоих мысли. — Эйри прижала руку ко лбу, как будто её внезапно настигла мигрень.

— Ккшш... — вздохнула Ренко и подняла свои пышные груди. — Это так жаль, но я не гравюр-айдол! Это просто обычные, скромные, красивые груди.

— Что... что ты сказала? — Басара пошатнулся, с выражением чистого удивления. Он уставился на грудь Ренко, которая выглядела ещё более внушительно от того, что она приподняла каждую из них. — Ты говоришь, что это любительские... грудь? Эй, да ты, должно быть, шутишь, динамитная красотка. Ты полная противоположность нашей Эйри, не так ли? Не могу поверить... но ты сказала «скромные, красивые груди»?! Я не могу просто так поверить тебе на слово, так что если ты позволишь мне убедиться лично…

— Стой. — Эйри схватила Басару за ухо, когда тот попытался подойти к Ренко с жаждущими руками.

— Оооооу! Больно!! Не мешай своему брату!

— Нет, ты остановишься и будешь думать разумно. Ты что, дурак? Если будешь продолжать сопротивляться, я могу случайно порезать тебе ухо своими лезвиями для ногтей.

— ...Лаадно.

Басара нехотя перестал сопротивляться.

— ...Чёрт. — Эйри щёлкнула языком и отпустила его ухо. — Ты неисправимый извращенец, не так ли...? Ты не думаешь, что тебе стоит что-то сделать со своей отвратительной привычкой заигрывать с любой, кто, по твоему мнению, попадётся в твои лапы?

— Какая грубость! Меня интересуют только девушки с исключительной внешностью. Забудь о «ловле в мои сети» — Басара указал на Аяку. — Я даже не обратил внимания на ту! И, кстати, у меня нет комплекса лолиты, понял? Какая бы милая она ни была, я скорее умру, чем проявлю интерес к такой юной девчонке, как она или Ран!

Извинения Басары не сильно его выгораживали.

Выражение лица Аяки исчезло, а свет в её тёмных глазах погас. — Ты такой отвратительный человек... — Она встала, сжимая в руке пустой стакан. — Если ты скорее умрешь, чем проявишь  интерес, тогда, может, ты просто умрёшь?

— Полегче, Аяка, — Кёске двинулся, чтобы удержать сестру. — Не увлекайся!

— Это напомнило мне... — Басара посмотрел на Кёске. — Это не похоже на Эйри - приводить домой парня... На самом деле, я думаю, что это первый раз, когда она знакомится с парнем вне нашей семьи. Как далеко вы зашли?

— ...Что ты имеешь в виду под «как далеко»?

— Очевидно, я имею в виду поцелуи, физический контакт или се…

— Да умри ты уже.

Эйри замахнулась на Басару, который лишь чудом увернулся от её правого кулака.

— Эй! Это опасно! Ты чуть не снесла мне голову!!

— Потому что ты несёшь всякую чушь! — Эйри покраснела, прижав руки к груди. — Поцелуи, физический контакт и... у меня нет таких отношений с Кёске! Мы просто обычные одноклассники! К-кто бы подумал о таких извращённых...?

— ...Извращённых? Понятно, значит, у него какие-то особые предпочтения.

— Это не так! — настаивал Кёске. — Чёрт, смотрит на меня, как будто мы с ним одного поля ягоды…

Вот перевод следующего фрагмента:

— Хмм… ну, ладно, полагаю. Думаю, все подробности я услышу за обедом. Я порядком вымотался после ночного задания, — Басара зевнул. — ...Фвааа. Не было смысла спрашивать, чем именно он занимался.

Тем не менее, на его губах заиграла садистская улыбка, когда он наклонился и прошептал:

— Тебе бы не мешало скорее привести себя в порядок, да? — Ржавый Гвоздь?

— …

Лицо Эйри слегка исказилось.

Проскользнув мимо ошарашенной сестры, Басара вышел на веранду. — Ну, увидимся позже. Ещё поговорим. Знаю, что это немного поздновато, но давайте представлюсь. Я старший сын главной семьи Акабанэ — Басара Акабанэ. Мне восемнадцать, у меня есть девушка, но я всё ещё принимаю заявки. Рад, что Эйри смогла подружиться с вами всеми... молодой группой начинающих убийц. А пока — спокойной ночи. — Завершив своё одностороннее представление, Басара помахал рукой и ушёл с улыбкой.

— Старший брат Басара, старший брат Басара!

Близнецы последовали за ним, засыпая его вопросами:

— Сколько человек ты убил на этот раз?

— Сколько мечей использовал?

— Наверное, десять человек, включая охранника. Я использовал один меч на каждого, так что ровно десять.

— Они были сильные?

— Они были слабые?

— В ответе на этот вопрос нет необходимости.

— Сколько у тебя сейчас подружек?

— Больше, чем людей, которых ты убил? Меньше?

— Это секрет.

— Ооо. Ну, скажи нам!

И так далее. Близнецы горели любопытством, а Басара спокойно отвечал на их вопросы. Это могло бы быть обычной болтовнёй, если бы не ужасные подробности. Хотя, в доме Акабанэ, где убийства были частью повседневной жизни, это, вероятно, было нормой.

— …

Эйри прикусила губу, пока шумная троица не скрылась.

***

Участки дома Акабанэ были огромными.

Вход на частную территорию был запрещён для посторонних. Это касалось не только земли, на которой стоял особняк, но и нескольких гор, которые полностью принадлежали семье.

Связь с людьми у подножия гор была минимальной, и лишь семейный врач, частные репетиторы и несколько избранных лиц имели специальное разрешение на вход в особняк. Никто за пределами преступного мира не знал реального положения дел в доме Акабанэ и не имел причин знать об «другом лице» семьи.

Убийство было единственным делом дома Акабанэ. Поэтому «убивать» или «не убивать» было единственным решением, которое имело значение в большинстве ситуаций. И единственным, кто нес бремя этого решения, была…

— Мама всегда ласкова и добра, но… несмотря на внешний вид, она действительно безжалостна! Она безжалостно уничтожает всех, кто мог бы навредить Акабанэ, и если это пойдет на пользу семье, нет никого, кого бы она не убила.

Фуйо Акабанэ. Мать Эйри и двадцать девятый глава главной семьи дома Акабанэ. Возможно, из-за её подавляющего авторитета голос Эйри, когда она описывала Фуйо, был полон больше уважения, чем привязанности.

После посещения могилы отца Эйри провела Кёске и остальных по просторным владениям. Пока они шли, она рассказывала о среде, в которой она родилась и выросла, и о своей семье.

— Я никогда не знаю, что думает мама. Ни её выражение лица, ни её манеры не изменяются ни на йоту, так что я не могу понять её чувства… Это действительно страшно. Даже когда я терпела неудачи, несмотря на то что я много раз пыталась убить, она всегда говорила: «Ну-ну» или что-то в этом роде с беззаботной улыбкой… но в шестой раз, когда я не смогла убить, мама не сделала ничего вообще. И когда я думала, что меня отправили, бросили… вот так. Меня внезапно вызывают домой, и все ведут себя так, словно ничего и не было… Я вообще ничего не понимаю.

Эйри казалась очень подавленной. Она была такой всё время после встречи с Басарой и посещения могилы. Конечно, дом, должно быть, был трудным местом для Эйри. Слишком много времени наедине с мыслями привело её в уныние.

Кёске догнал Эйри, которая шла впереди. — Если ты не понимаешь её, почему бы не спросить её напрямую? Наверняка она была бы готова поговорить с тобой.

— …Ну, это правда, — Эйри сделала горькое лицо, невольно крутя волосы вокруг указательного пальца, когда отвечала. — Просто… я не особенно хорошо разговариваю с мамой. С самого детства мне приходилось терпеть жестокость под предлогом «тренировки» убийцы. Будь то во сне или наяву, нужно было тренироваться, тренироваться, тренироваться, работать усердно до обморока и начинать заново, когда я приходила в себя. Оказаться в одиночестве в глубине гор, быть обстрелянной дождём из лезвий, атакованной дикими животными или запертой в сложных оковах… учебная программа в школе ничто по сравнению с моим обучением. Я едва не погибала не раз.

— …Серьёзно? Это же не обучение, а издевательство.

— Да. Мама хвасталась, что «твои страдания сейчас предотвратят твою смерть в будущем», но я сомневаюсь… Это было бы не так плохо, если бы она была строгой, как Курумия, но это было ещё более пугающе, потому что она всегда была такой мирной.

— Т-точно…

Это была пугающая двойственность. Неудивительно, что Эйри не любила разговаривать с ней. Кёске думал, что что-то в Фуйо кажется немного не так, и теперь его подозрения подтвердились: она была ужасной матерью.

— Однако, отец был другим.

Выражение лица Эйри смягчилось. — Его глаза были острыми и агрессивными, и он всегда выглядел недовольным. Он обычно был молчалив и не разговаривал много, но его голос был громким, когда он кричал, и я трепетала от страха, когда он ругал меня. Он был полной противоположностью маме, угрюмым, беспощадным человеком. Но знаешь…

Её тон был мягким и имел качество, которого Кёске никогда не слышал раньше, ощущение одиночества и тоски. Было ясно, что она испытывает глубокую привязанность к своему отцу.

— Он был действительно добрым человеком. Он часто был в командировках, но когда я плакала или чувствовала депрессию, он молча гладил мне голову и оставался со мной. Скрывая это от мамы, он позволял мне тоже выходить на улицу с ним.

— …Какой хороший отец.

— Да. Говорят, что он раньше работал телохранителем, и поскольку он был посторонним, он не придерживался ценностей семьи Акабане... Когда отец был рядом, только тогда я ощущала хоть какое-то спокойствие. Я до сих пор ясно помню ощущение его больших, грубых рук...

Еири остановилась и уставилась на свою ладонь, в её опущенных глазах блеснули слёзы. — ...Я помню это. Её голос был едва слышен.

— Еири…?

Кёске повернулся к ней. Ренко и Аяка, которые шли позади, тоже догнали их.

— Эй, ты в порядке? Если хочешь поплакать, я могу дать тебе свои груди.

— Так у Еири комплекс по отношению к отцу, да? Не переживай из-за этого.

— З-заткнись! — Еири приложила руки к щекам и стремительно отошла от Ренко и Аяки. — Всё в порядке! Ничего особенного. Я посетила его могилу впервые за долгое время и просто на миг стала немножко сентиментальной... Здесь не о чем волноваться.

Она вздохнула, пройдя мимо Кёске. Её лицо выглядело сердитым и недовольным.

— …Понимаю. Если ты так говоришь, то ладно, но…

— Ккшш… так тебе не нужны мои груди? Ох, очень жаль.

— Ну если Эйри не будет, я возьму их себе… Ура! Мягонькие, мягонькие, мягонькие!

— Ай?! А-Аяка… трудно идти вот так. Убери руки… А?!

— Хи-хи-хи. Твои груди довольно чувствительные, несмотря на то, какие они большие, да? Эй, эй, эй!

— Что вы, девчонки, тут вытворяете…?

Разговор о отце Эйри уже был почти забыт, покаа Кёске и остальные следовали за ней. Однако, когда они проходили мимо одной японской комнаты…

— …Хм? Кёске снова остановился. — Эй, не стоит ли нам остановиться здесь?

Комната, похоже, была оформлена как буддийский семейный алтарь. Бумажные раздвижные двери были оставлены открытыми, а комната была примерно в восемь татами в ширину. В воздухе висел легкий запах благовоний. Перед алтарем стояла полка для подношений, украшенная овощами, фруктами, китайскими фонариками и тому подобным. Это был алтарь для приветствия духов предков семьи Акабэ.

Полка для подношений предназначена для приветствия духов предков, так что отец Эйри тоже должен быть здесь во время Обон - или по крайней мере, так должно быть. В таком случае, разве Эйри не должна была посетить это место, а не его могилу?

На мгновение взгляд Эйри метнулся в стороны, как будто она искала что-то, что могла бы сказать. — …Все в порядке. Я уже побывала здесь, — наконец, ответила она, продолжая идти дальше.

— Правда…?

Кёске кивнул и последовал за ней. Проходя мимо комнаты, он взглянул на полку для подношений. На вермильоновых тарелках был разложен обед, такой же, как и тот, что они ели этим утром. Не тронутые блюда давно остыли.

Взгляд Кёске переместился с подношений обратно на удаляющуюся фигуру Эйри. Он вздохнул.

“Я уже побывала”, — сказала Эйри. Вероятно, это была ложь.

***

После завершения экскурсии по главному зданию Кёске и остальные вышли наружу через главные ворота.

Высокая каменная стена окружала огромные владения усадьбы. Кроме центрального особняка, ландшафт был усеян различными постройками, такими как сараи и склады, а также несколькими чайными домиками и храмами.

Среди этих сооружений, наиболее часто используемым членами семьи Акабэ, вероятно, был додзе по боевым искусствам, который располагался на видном месте рядом с главным домом. Перед додзе находился бассейн для ритуального умывания рук и туалет, соединенные дорожкой из каменных плиток, вмонтированных в красный гравий.

— Кто-то здесь… — пробормотала Эйри, выходя из бамбука. — Возможно, Кагора? Она остановилась, как бы сомневаясь, стоит ли заходить...

— Хя-хааа! Это вода, вода!

— Холодная вода!

Перебегая мимо их проводника, Ренко и Айака набросились на ритуальный бассейн для рук. Подхватив черпаки, они начали обливаться друг другом водой.

Эйри выглядела разочарованной, наблюдая, как её сверстницы балуются в бассейне для рук. — Что вы делаете? Какие ужасные манеры.

Подхватив черпак у Ренко, она осторожно набрала воду и вылила её на левую руку. Затем, передав черпак из одной руки в другую, она обрызгала правую руку. Снова передав черпак, она набрала воду в ладонь, аккуратно прополоскала рот и выплюнула её. Наконец, она вернула черпак на место обеими руками. Её действия были плавными и грациозными. Это явно был ритуал, который она повторяла много раз.

— Делайте так, одним черпаком воды, — инструктаж от Эйри был сопровожден гордым выражением лица. — Поняли?

Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп...

Ренко вставила свою соломинку прямо в бассейн с водой и сосала её. Рядом с ней Айака набирала воду двумя руками и пила её.

— …Слушайте, — попыталась вмешаться Эйри.

— Ах, холодно! Что ты делаешь, Эйри?

— Серьёзно! У вас вообще нет здравого смысла?! — Эйри, облив обеих холодной водой, вернула черпак на место. Оставив место для очищения, она направилась к додзе.

Кёске осторожно помыл руки, более-менее повторяя увиденное от Эйри, а затем последовал за ней к главному входу.

— Вау, даже это здание действительно большое...

Великолепное здание с плиточной крышей было, конечно, полностью красным. За решётчатой дверью можно было слышать звуки, как кто-то отталкивается от пола, и голоса, кричащие «Хи-аа!» и «На тебе!» и тому подобное.

— …Рё и Ран? Они полны энергии, как всегда. — Эйри улыбнулась, открывая дверь и входя в додзе.

Когда она это сделала…

— О, это вы, ребята. Добро пожаловать.

Молодой человек в алых хакама и тёмно-красном хаори улыбнулся им беспечным образом. Кёске сразу напрягся.

Эйри цыкнула. — …Тс. Ты всё ещё не спишь, старший брат? Тебе действительно стоит поспешить и отдохнуть.

— Поверь мне, я бы с радостью, — пожал плечами Басара. — Но эти малыши не дают мне уснуть

Когда Басара показал на близнецов, белый клинок пронзил воздух прямо рядом с его наклонённой головой. — Боже мой. Быть столь популярным - сложно, — похвастался он, уклоняясь и избегая свистящих оружий.

— …Так? Что ж, как насчёт того, чтобы поспать сейчас? Я мог отправить тебя в вечный отдых.

— Ах-ха-ха. Честно говоря, я всё время дремлю. Я бодрствую всю ночь, так что ужасно хочу спать… хотя, возможно, я проснусь, если ты мне немного навредишь. — Закрыв рот правой рукой, Басара зевнул и немного сдвинулся.

Чёрный клинок прорезал воздух там, где только что находилось запястье Басары. Почти одновременно белый клинок опустился вниз в последующей атаке, которая безвредно рассекла послеобраз Басары.

— У-уммм…

— Ну, ну, вы двое. Ваши мечи медлительны! Да вы не смогли бы разрезать даже бабочку таким образом!

— Заткнись и умри, старший брат Басара!

— Умри, умри, умри, умри, умри, умри, старший брат Басара!

— Мы поймали тебя нааааааавеееееек!

— ……Что за чёрт?

Перед удивлёнными глазами Кёске - прямо посередине пола додзе, Басара стоял с выражением скуки, пока близнецы Рё и Ран яростно пытались его разрубить. Чёрные и белые клинки вертелись в их руках, и они атаковали его снова и снова, нанося удары в каждом направлении без усталости и колебаний.

Их двойные мечи выглядели как разобранные части их ножниц, и, когда они набрасывались на Басару, они вертели клинки за их круглые рукоятки, молниеносно переключаясь между верхним и нижним хватом.

Как близнецы, их координация была невообразимой. Иногда вместе, иногда по отдельности, синхронно или нет, эта парочка атаковала снова и снова, мастерски лишая противника без защиты.

— Эй, может, тебе стоит перестать стоять без дела и помочь мне?

— …Нет, спасибо, старший брат. Я постараюсь себя сдержать.

— Эх?  Какая же ты холодная, младшая сестричка!

Басара продолжал уклоняться от атак близнецов, даже когда он обменивался уколами с Эйри.

Минимальным движением ног и лишь незначительными перемещениями он лениво избегал их бурного наступления. Их танцующие клинки даже ни разу не каснулись его кожи.

…Это было невероятное зрелище.

Ренко и Айака, которые тоже заглянули в додзе, были парализованы от восхищения. Только Эйри сохраняла спокойное выражение, наблюдая, как её двое младших братьев и сестёр размахивают мечами против старшего брата.

— Эй, Эйри… что они делают?

— Что значит, что делают? Разве это не очевидно?

— Нет, не очевидно, поэтому я и спрашиваю…

— Они играют.

— …Э?

— В нашем доме это довольно обычное дело. Поскольку все их игрушки - настоящие мечи, они просто используют их для игры. Ни Рё, ни Ран на самом деле не пытаются его убить. И даже если бы они пошли на это, у них бы не получилось, понимаешь? Разница в силе слишком велика.

— Как проницательно, — усмехнулся Басара, наклоняясь и проскальзывая сквозь брешь в череде атак близнецов.

— Кя?!

— Ч-что?!

Протянув руки, казалось, Басара собирался блокировать наступление Ран, но в следующий момент близнецы столкнулись в воздухе. Они врезались друг в друга и, больно упав на пол, выронили свои оружия, расплакавшись.

— Ва-а-а-а, больно… больно, Ран!

— Мне больнее, Рё… ва-а-а-а!

— Ах-ха-ха! Вы ведёте себя абсолютно одинаково, даже когда ранены. Ваша проблема в том, что вы слишком синхронизированы; это делает вас слишком лёгкими для вывода из равновесия, — самодовольно усмехнулся Басара. — В очередной раз бой закончился, прежде чем мне пришлось даже обнажить меч, да, Рё? Ран?

— А-а-а-а, больно-о-о-о! — стонали близнецы в унисон, глядя на победившего их брата.

Басара лениво потянулся и зевнул. — Фва-а-а… черт, как я устал… Я ужасно хочу спать. Слышишь, Эйри? Твой старший брат хочет спать! Так что я прошу тебя, не могла бы ты помочь мне развеять мою сонливость?

— Я пас. Если ты так устал, тебе действительно стоит поспешить в постель.

— Ну, это правда, но даже если я лягу сейчас, будет казаться, что я всё оставил на полпути. Я впервые вижу тебя за последние полгода. Как твой старший брат, я просто обязан оценить твой прогресс.

— …Не нужно. Я всё равно особо не продвинулась.

— Извини. Я не про твою грудь говорю

— Я это знаю! — воскликнула Эйри сердито. Затем тихо добавила: — …Эта часть тоже растёт, если что.

Ренко тут же с сарказмом парировала: — Сомневаюсь.

— Что?! — Эйри развернулась, покраснев. — Это не ложь! Они выросли на целый сантиметр

— А теперь ты мертва.

— …?!

Тело Эйри внезапно дрогнуло, и она согнулась пополам.

Когда все взглянули на Басару, он уже вынул руку из левого рукава своего кимоно и стоял с ухмылкой, словно только что что-то метнул. Его прищуренные глаза смотрели прямо на спину Эйри, будто пронизывая её насквозь, в точке напротив сердца.

— Ты была застигнута врасплох, верно? Как неосторожно с твоей стороны! Настоящий убийца никогда не подставит спину. Я смог легко убить тебя, несмотря на твои подозрения, что это ловушка.

— …Ах. — Эйри обхватила руками свою спину и медленно повернулась лицом к старшему брату.

— Привыкнув к мягкой среде, проведя время с мягкими людьми, не имея должного руководства... Ты стала слабее, Эйри? Не только не развилась, но даже деградировала. Не смейся, Ржавый Гвоздь. У тебя итак нет смелости убить кого-то. Что у тебя вообще останется, потеряй ты и свои навыки? — продолжал с упрёком Басара.

Эйри закусила губу, не найдя ответа на его беспощадные упрёки.

…Её спина была пуста.

Басара лишь имитировал бросок скрытого оружия, но не вытащил его и не метнул. Тем не менее, его смертоносное намерение в глазах и пальцах было более чем реальным.

Если бы Басара действительно бросил оружие, Эйри, скорее всего, была бы мертва, пронзённая прямо в сердце. Его убийственные намерения поразили её так же эффективно, как и любой меч.

— Что за неудача, — вздохнул Басара, опуская руку. — Не знаю насчёт твоих физических навыков, но похоже, твой ум притупился. Я разочарован… Ох, как жаль, как жаль.

Он зевнул, смягчив выражение лица, и двинулся к выходу, где стояли Эйри и остальные. — Фва-а… Я ужасно хочу спать. Думаю, пойду вздремну до обеда… — Протянувшись и зевая, Басара прошёл мимо Эйри, надел свои гета и поспешил прочь.

Эйри осталась неподвижна.

— Э-э-эм… Мне жаль. Ну, я про… твои груди… В общем, они всё-таки растут. Наверняка на целый сантиметр! — попытался как-то поддержать Кёске.

— Он прав! И не только на один сантиметр... Я уверена, что на два, может даже три!! Не слушай этого придурка! — Ренко хлопнула Эйри по плечу, а Аяка отчаянно пыталась её подбодрить.

Их голоса, казалось, не доходили до неё. Опустив взгляд, Эйри осталась неподвижна.

***

— А вот и она! — весело объявила Фуйо, стоя в саду, заполненном алыми цветами. Белоснежная, словно сырая шёлковая нить, лапша плавала вниз по мягкому потоку.

— Поймааалааа!

Алые палочки ловко подхватили каждую ниточку и опустили их в янтарную жидкость. Обмакивая в бульон с кунжутом, луком и имбирем, палочки снова подняли лапшу к рту девушки.

— Ккшш… чёрт, маска мешает! Даже поесть не могу, — раздосадованно пробормотала Ренко, опустив лапшу обратно, так и не сняв чёрный противогаз.

— Тогда зачем ты её взяла? — злобно спросила Аяка, сидя чуть ниже по течению с палочками наготове.

Прозрачная вода текла бесконечным потоком вниз по наклонной бамбуковой трубе. Фуйо, улыбаясь, стояла в начале желоба, держа в руках длинные палочки.

— Я приготовила много лапши, так что не стесняйтесь, ешьте сколько хотите.

Рядом с ней стояла служанка с деревянным тазом, полным лапши в ледяной воде. Фуйо ловко зачерпнула лапшу из таза и отпустила её по бамбуковой трубе.

— Ладно, Аяка, открывай рот…

— Ням! Вкусно, вкусно, вкусно!

— Вкусно?

— Да, холодная и вкусная! Так освежает!

Ренко кормила Аяку той самой лапшой, которую она только что поймала.

Мимо гармоничной парочки прошёл Кёске, подхватив свою порцию белоснежных ниточек.

— Эй. Не грусти, — он опустил лапшу в миску Эйри, сидящей чуть ниже по течению.

Эйри, с полузакрытыми глазами, посмотрела на него. — Мм… сп-спасибо, — беззвучно всосав лапшу, она снова вернулась к своему задумчивому состоянию.

Было уже около полудня. Прошло около часа с тех пор, как они покинули додзё.

Ниже по течению от своей удручённой сестры фыркнула Кагура. — Хм… Значит, ты даже не можешь сама поймать свою лапшу, старшая сестра? Из-за таких мелочей этот бабник постоянно над тобой издевается. Какая беспечность.

Басара отсутствовал - вероятно, всё ещё спал. Рё и Ран сидели на веранде и ели, будучи слишком маленькими, чтобы ловить лапшу. Бусудзима ожидала с корзинкой у самого конца бамбукового желоба.

Под безоблачным голубым небом выражение Эйри не прояснилось. — Прости, что я такая беспечная…

— Не извиняйся, господи… Ты, правда, дура, не так ли? Насколько далеко ты зайдёшь в своём позоре, прежде чем будешь удовлетворена? Ты безнадёжная идиотка.

— …Прости.

— Я сказала, не извиняйся. Это всё, что ты можешь сказать? У тебя лицо, как у мертвеца… Неужели ссора с Басарой смогла сломать тебя? Честно говоря, твоя психика слишком хрупкая. Ты позор дома Акабанэ. Это так стыдно.

— Эй, Кагура, — попытался вмешаться Кёске.

— Что? — Кагура свирепо уставилась на него. — Ты не думаешь, что полному незнакомцу вроде тебя не стоит вмешиваться в разговор между сёстрами? И, пожалуйста, не обращайся ко мне так фамильярно. Называть девушку, которую ты только что встретил, по имени… Почему-то от тебя пахнет так же, как от брата Басары! Ты тоже бабник?

— Что?! Конечно, нет!

— Тогда почему ты единственный парень здесь? — спросила Кагура, прерывая возражения Кёске. — Моя старшая сестра, Девочка с Газовой Маской, Мерзавка-Аяка… Кроме учителя, все вокруг тебя - девушки, не так ли? И если не считать мою сестру, эти двое безумно влюблены в тебя. Наверняка ты уже строишь планы, чтобы распотрошить и сожрать мою старшую сестру?

— …Сожрать?

— Да. Я говорю о том, что ты её изнасилуешь.

— Ч-что?! — вскрикнула Эйри.

— Идиотка! Как можно говорить такие вещи. Я и близко о таком не думал?! — возмутился Кёске.

— «Из-насилуешь!?»… Нельзя просто так говорить такое слово вслух, Кагура! — добавила Эйри.

Кёске и Эйри, оба, яростно возражали.

С другой стороны, Кагура сохраняла спокойствие. Ловко схватив ещё немного лапши, она сказала:

— Старшая сестра… почему ты так смущаешься, услышав слово "изнасиловать"? Как всегда, в твоей голове всё в пастельно-розовых тонах, да? Ты ведь никогда не заходила дальше поцелуя в своих сёдзё-манга, но всё равно стараешься слишком сильно и в итоге выглядишь просто нелепо! — Кагура изящно втянула в себя лапшу, издеваясь над сестрой.

— Эм... — Эйри выглядела смущённой.

— Послушай, старшая сестра. Мужчины - это звери. Только что этот парень сказал: "Я и близко о таком не думал", но мы обе знаем, что это ложь. Это всего лишь красивые слова. А правда в том, что, спит он или бодрствует, этот мальчик постоянно думает только об одном - о своих похотливых желаниях. Он пялится на твои прекрасные ноги, стройную талию, изящную ключицу и соблазнительную линию шеи... Он похотливый зверь, чьи плотские желания с каждым днем только усиливаются.

— Похотливый зверь?!

...Где она вообще выучила такие слова? Ей же должно быть лет тринадцать...

Проигнорировав ошеломлённое возражение Кёске, Кагура продолжила. — Конечно, мне всё равно, собираешься ли ты позволить такому зверю наслаждаться твоим телом или дать ему осквернить твою девичью честь... Меня это не волнует. Просто, пожалуйста, не опозорь кровь Акабане.

— Я... я знаю это.

— Правда? Убедись, что всегда используешь контрацепцию.

— Контрацепцию?!

— Да. Нельзя заниматься этим без защиты.

— Без защиты?

— И убедись, что не будете “заканчивать” внутри, хорошо?

— …Перестань уже!

Не обязательно вдаваться в такие подробности...! Хотя она уже полноценная убийца и повзрослела в преступном мире, неудивительно, что она уже зрелая в некоторых вопросах.

Пока Кёске размышлял про себя, Эйри заговорила. — Хм... ты, безусловно, стала знающей молодой дамой за тот полгода, что я отсутствовала, не так ли? Интересно, узнала ли ты все это из той маленькой книжки?

— Ха?

Лицо Кагуры сразу изменилось.

Эйри снова поймала лапшу, текущую по лотку.

— Сегодня утром, — продолжила она, как будто это причиняло ей боль, — я заглянула в твою комнату перед тем, как пойти навестить его могилу, и... когда я это сделала, я случайно обнаружила... Как бы это сказать? Ту... немного необычную комикс-книжку. Содержание было... ну… как бы сказать. Когда я увидела обложку и название, я быстро вернула её на место... И-извини?

— Что?! — Палочки упали из рук Кагуры, и она пролила свой соус. — Т-ты...! Что ты делала, рыская по комнате... по моей комнате, без разрешения?

— ...Сорян.

Кагура наклонилась к Эйри, которая смотрела вниз, избегая взгляда.

— Какое название ты видела?

— Я... я не могу сказать... Не помню.

— Какой рисунок был на обложке?

— Ну…

— Признайся!

Она схватила Эйри за плечи, и та, нервно оглядываясь, не ответила. Эйри только ёрзала, выглядя при этом жутко смущённой.

Кагура наклонила голову, на лице мелькнула лёгкая улыбка. — Понимаю. Значит, ты продолжишь делать вид, что не знаешь до конца?

Её рыжие пряди упали, закрывая глаза. Постепенно она потянулась к поясу, где была завязана её лента.

— В таком случае, придётся действовать силой. Какой комикс ты видела... “случайно” увидела? Я заставлю тебя сказать, старшая сестра!!

В тот момент Кагура достала свой железный веер. Эйри попыталась отскочить в сторону, но Кагура следовала за ней, размахивая своим оружием.

— Я же говорила, что не помню! Я-Я ничего не помню.

— Это ложь! Если это так, почему ты выглядишь такой смущённой?!

— Н-нет причины.

— Причина определённо есть!

Эйри присела, чтобы уклониться от удара, и за её спиной одно из стройных садовых деревьев было разрезано на части.

Кёске, о котором совершенно забыли, стоял и смотрел, открыв рот, на драку сестер. В семье Акабэ не могут даже нормально поесть...

Эйри отступила, и Кагура продолжила её преследовать. Ренко и Аяка подошли поближе, надеясь лучше увидеть сцену, которая издалека не выглядела игривой.

— Ккшш. Эйри выглядит взбешённой, а? Отлично, отлично.

— “А-а. И после того, как я приложил все усилия, чтобы оставить ее наедине со старшим братом ... на пути встало дурацкое препятствие, да ...? Паршивая Кагура так или иначе привязалась к Эйри!”

Они встали рядом с Кёске, Аяка уплетала лапшу, а Ренко попивала соус через трубочку.

На веранде Рё и Ран весело беседовали, кормя друг друга лапшой.

— Как хорошо, сестричка Кагура. Я тоже хочу поиграть с сестричкой Эйри!

— Как хорошо, сестричка Эйри. Я тоже хочу поиграть с сестричкой Кагурой!

— …Присоединимся, Ран?

— Да. Давай присоединимся, Рё!

— Ураааа!

Близнецы встали, с ножницами в руках, и помчались на Ери и Кагуру, всё ещё босые.

— Не мешайте! Сначала я должна её победить!!

— Как надоело… Я просто хочу поесть лапшу…

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

В мгновение ока игра в догонялки сестер превратилась в свалку.

Фуйо наблюдала за тем, как её дети бегают по саду, размахивая мечами и пытаясь перерезать друг друга, с горькой улыбкой.

— Ой, и мы только что сели за стол... Эти дети так непоседливы. Следите, чтобы не побеспокоить наших гостей!

Бусудзима вытащил розовую лапшу из лотка.

— Бусуджима достал из лотка немного розовой лапши. — Звуки боя на мечах напоминают самые элегантные перезвоны ветра… О, у нее сливовый вкус! — Он неторопливо смаковал холодное блюдо.

Сцена была полностью хаотичной, и тем не менее, казалось, что все оставались спокойными, наслаждаясь временем по-своему. Все кроме Кёске.

— Я что, единственный нормальный здесь? — подумал он, сильно скучая по своим бывшим одноклассникам. Они были такими же обычными, как и он сам. А теперь он оказался один в сумасшедшей ситуации.

Он вспомнил Майну, которая сейчас в одиночку держала оборону в академии, и посмотрел на летнее небо, заполненное парящими кучевыми облаками.

***

— Я совершенно измотана, и физически, и морально, — слабо пробормотала Эйри, швырнувшись на веранду. Она не была ранена, но после того как на протяжении долгого времени избегала атак близнецов и настойчивого допроса Кагуры, Эйри выглядела изможденной. Она лежала на спине, покрытая потом, и Ренко энергично её обмахивала.

— Ты, должно быть, устала, Эйри. Хочешь немного арбузного сока?

— …Нет, спасибо. Я лучше съем его как обычный человек.

Оттолкнув стакан с красной жидкостью, Эйри села. Напротив Ренко, сидя рядом с ней справа, Аяка и Кёске грызли полукруглые кусочки фруктов.

— Вау, какой сладкий! Холодный и вкусный, не правда ли, старший брат?

— Да. Лето в Японии определенно связано с арбузом.

— Верно, верно! Арбуз, дааа! Кстати… Кёске, после того как насладишься этим сочным арбузом, как насчет того, чтобы…

— Поиграть в разбивание арбуза?

— Ккшш?! Следи, куда смотришь, когда говоришь это, Эйри! Мои арбузы мягкие и деликатные, поэтому буду признательна, если ты будешь обращаться с ними бережно!!

— …Хорошо.

Закончив с Ренко, Эйри потянулась и взяла один из восьми кусков арбуза с подноса, который был поставлен на веранду. Она начала удалять мелкие семечки ногтем.

— Ой… Это девчачий способ есть, Эйри. Всё равно не получится достать все, так что лучше просто ешь.

— Замолчи. Как я буду есть, касается только меня.

— Да, каждому своё. Кстати, твой способ похоже такой же, как у Бусудзимы.

В той стороне, на которую указывала Ренко, недалеко от них на веранде Бусудзима боролся со своим арбузом. Вынимая семена ложкой, он кормил их ядовитыми существами, которые роились у его ног.

Эйри замерла на секунду.

— …Пора есть.

Она прекратила вынимать семена и укусила арбуз целиком. Действовать как их учитель было совершенно неприемлемо.

Однако с точки зрения Кёске было трудно не чувствовать сочувствие к Бусудзиме из-за его непопулярности среди студенток. В отличие от Куримии, этот человек не мешал им активно, так что Кёске не находил его совсем уж неприятным…

С сочувствующим молодым человеком, сидевшим среди них, три девушки дружелюбно болтали, глядя в сад. Здесь и там виднелись следы недавней ожесточенной “игры”.

— Наверное, у вас в семье горячие нравы, да? Вы так друг друга резали мечами с самого рождения?

— …В основном. Каждый в семье Акабана начинает держать в руках оружие лет в три, а в пять лет уже начинаем резать людей. После этого машем мечом при каждой возможности… В первый раз нас отправляют на место убийства в десять лет. В двенадцать начинаем работать в качестве полноценного убийцы.

— Вау, это действительно впечатляет… Сколько лет, говоришь, этой отстойной Кагуре?

— Она твоего возраста. Ей в этом году исполнится четырнадцать, так что у неё почти три года опыта в качестве убийцы.

— А близнецам?

— Девять лет. Думаю, скоро они выйдут на свой первый раз.

— Хммм…

Аяка укусила арбуз. Ренко пила арбузный сок через трубочку. Эйри опустила голову и посмотрела на свои пальцы ног.

— …А мне шестнадцать…

Наконец, Эйри вымолвила эти слова. Её голос был сухим и трескучим, и она звучала так, как будто могла развалиться в любой момент.

Не нужно было спрашивать, что она имела в виду. Эйри шестнадцать лет, и этим летом ей предстоит следующий день рождения. Это возраст, в котором она должна была бы уже быть на шестом году работы как убийца. Однако Эйри была…

— …Вздох. В конце концов, я буду отставать даже от этих детей. Когда я смогу убить первого человека, меня уже превзойдут дети, которые только начали держать оружие… ха-ха. Смешно, правда? Когда ты так жалок, не остаётся ничего другого, кроме как смеяться.

— Эйри…

— Шесть лет прошло! Шесть лет, как я начала пытаться и терпеть неудачи в убийствах. И за всё это время я не достигла даже крошечного прогресса… а между делом я оказалась в этом непонятном учреждении, болтаю с вами и сижу, поедая арбуз… Что я, чёрт возьми, делаю? Если я останусь такой, то, вероятно, проведу всю жизнь как Ржавый Гвоздь.

— …

Она самоедствовала весёлым тоном, её слова перемешивались со смехом.

Никто из них не мог найти слов утешения.

Ни Ренко, которая, несмотря на похожие обстоятельства, могла бы убить человека так же легко, как дышать.

Ни Аяка, чьи обстоятельства были совершенно другими, но кто не придавал значения жизни чужих людей.

Не Кёске, который испытывал отвращение к самой мысли о убийстве, но был воспитан и вырос совершенно по-другому, чем Эйри.

Каждый из них отличался от нее в тонких нюансах. Кто в теории мог бы понять мучения Эйри, которая хотела убивать, но не могла? Боль, которую Эйри держала в себе все эти шесть лет…

…... Хм? Внезапно что-то сжало сердце Кеске. Шесть лет. Именно столько лет Эйри потратила, безуспешно пытаясь убить. Шесть лет назад Эйри только исполнилось десять. В этом возрасте Эйри была вынуждена совершить свое первое убийство…

— Гах?! Разве желоб с лапшой уже убрали? — истерически закричал мужской голос, прерывая размышления Кёске.

За верандой, где все сидели, прямо за Эйри, стоял молодой человек в красных хакама, его плечи были опущены от разочарования.

— Ох, жаль… Если бы я знал, что вы делаете лапшу в потоке, я бы пришёл, не дождавшись сна. Какая гадость, что Кагура ждала пока вы закончите, чтобы сказать мне об этом! Она, должно быть, что-то имеет против меня, эта ведьма!! Она получит по заслугам позже!

— Старший брат…

— Эй, утро, Эйри. Было весело есть лапшу в потоке?

— …Не очень.

— Это невозможно. Сидишь тут, ешь арбуз и врешь мне.

— Просто… Прекрати!

Эйри оттолкнула руку Басары с раздражением, когда он растрепал ей волосы.

— Ха-ха, — рассмеялся Басара и взял кусочек арбуза с подноса. — Могу я сесть рядом с вами, мисс Огромные Груди? — Он сел, скрестив ноги, рядом с Ренко.

Мгновенно Аяка встала и прикрикнула на него.

— Постойте! С какого перепугу вы сели рядом с мисс Ренко?! Это место не для мусора вроде вас. Пожалуйста, освободите его!

— Мусор?! Почему ты вдруг на меня наехала…?

— Потому что ты бесстыдно сел рядом с мисс Ренко! А также потому, что ты дразнил Эйри и смеялся над ней. И надо мной тоже…

— Ах! Ты обижаешься, что я назвал тебя девочкой и сказал, что не желаю тебя, когда мы встретились в первый раз? Извини, извини… Я действительно думаю, что ты милая! Просто ты слишком молода - ничего не поделаешь! И в отличие от Кагуры, ты выглядишь как ребёнок, соответствующий своему возрасту.

Глаза Аяки потемнели.

— …Хочешь, чтобы я расколола твою голову, как арбуз?

— Ну-ну. — Ренко попыталась успокоить её, предотвращая вспышку гнева. — Нельзя ничего сделать с тем, что он сидит рядом со мной. Так что не злись так сильно. Ладно?

— …Хм. Если ты говоришь так, Ренко.

Надув щеки, Аяка села обратно.

— Отлично! — Обрадованный Басара улыбнулся Ренко. — Спасибо, мисс Огромные… нет, мисс Ренко! Мне приятно, что ты заступилась за меня. Я всегда окружён сильными женщинами, понимаешь. Доброта производит глубокое впечатление…

— Кккш. Мои груди такие же большие, как и мое сердце!

— Понятно! Теперь, когда ты упомянула это, я кое-что понял. Эйри, Кагура и Аяка - девушки с грозным нравом, и все они плоские. А ты очень умная.

— Ублюдок безчленовый.

— …Лучше бы тебе было сдохнуть.

Аяка оскорбила его, и Эйри ругнулась.

— О, страшно, страшно, — сказал Басара и укусил свой арбуз. — Оставим в стороне разговор о груди. Дорогая Ренко, можешь звать меня «Басара», как всех остальных! Не обязательно добавлять «господин» или что-то ещё. Не надо церемониться.

— Ладно, ладно. Поняла, Басара. Ты, наверное, нервничаешь, находясь в компании такой красивой девушки, но постарайся не быть слишком скованным, ладно?

— Ну, я даже не вижу твоего лица из-за этой твоей маски! Да твоей груди видно гораздо больше, чем твого лица! И она действительно большая, не так ли? Я точно буду скованным так или иначе…

— Рррррррр! — Аяка зарычала на Басару, чьи скрытые намерения были более чем очевидны. Она крепко потянула за рукав Кёске. — Старший брат, старший брат! Ты позволишь этому подонку уйти с рук? Разве ты ничего не чувствуешь, когда он смотрит на Ренко своими грязными глазами?!

— …Да.

Вопрос Аяки заставил Кёске осознать, что его начинает раздражать, как Ренко флиртует с Басарой - с другим парнем. Он понял, что начинает чувствовать нечто похожее на ревность. Это было ужасное откровение.

“Нет, нет, нет, нет! Нет, не может быть, этого не может быть! Он сразу же отверг это, покачивая головой. Это было абсолютно невозможно. Для совершенно нормального, обычного человека, как он, влюбиться в психопата-убийцу, который убьёт его, если тот ответит взаимностью - это было бы совершенно немыслимо.”

Признание этих чувств стало бы для него трагедией. Он бы не смог вернуться назад. Его жизнь покатилась бы по наклонной плоскости, и он бы стремительно приближался к своему собственному плохому концу. В итоге он категорически отказался от этой идеи.

— …Нет? Я ничего не чувствую. Что касается её груди… ну, естественно любой мужчина будет смотреть. Не делай из этого такого большого дела. Оставь их. — Кёске отвёл взгляд от дружно общающихся Ренко с Басарой и откусил кусочек арбуза.

— Хм? — Аяка взмахнула своими косичками. — …Старший брат, почему ты так раздражён?

— Что? Я не раздражён.

— Ты раздражён…

— Не раздражён.

Кёске отвернулся от неё и взял ещё один кусочек.

Аяка моргнула, а затем повернулась к Эйри, которая была с другой стороны. — …Он раздражён, да, Эйри?

— Да, ты права. Как  ты ни посмотри, он раздражён… хмф.

— О нет, только не это… Ты тоже раздражена, Эйри?

— Не особенно.

— Т-так ли это…? — Пропустив её безразличное отрицание, Аяка приложила палец к щеке. — Хи-хи! Старший брат и Эйри оба упрямые люди, да? Ну, хотя бы на это интересно наблюдать, по крайней мере, с моей точки зрения!

Она широко улыбнулась, выглядя довольной, затем открыла рот и откусила от своего куска арбуза.

— Кстати, что вы все планируете делать после этого? — Арбуз на подносе быстро был съеден до корок. Басара задал вопрос группе.

— Хмм. — Ренко сложила руки. — Думаю, мы ничего конкретного не планировали. Я думала, может, осмотрю окрестности, но у нас, в общем-то, нет никаких планов, кроме этого. Может, просто проведём следующие три дня, отдыхая вот так.

— …Ах да. Мы же не доделали домашние задания..

— Сказать, что мы её “не доделали”, это в некотором роде шутка. На самом деле работы накопилось настолько много, что это серьёзная проблема.

Летние каникулы в Академии Пургаториум были короткими - всего одна неделя, но на них навалилось огромное количество домашней работы. Кроме книжных отчётов и исследовательских проектов, им дали тетради "Летние каникулы противников", толщиной с толстые словари.

Они успели сделать всё остальное до отъезда из академии, но с тетрадями почти не продвинулись. Если не взяться за них всерьёз в ближайшее время, будет плохо.

…По крайней мере, так думал Кёске.

— Тетрадь "Летние каникулы противников"? Я давно её закончила.

— Ты ещё не закончил, большой брат?

— Э-э…

Это было вполне ожидаемо от студентов первого и третьего мест, которые легко справлялись с таким серьёзным заданием, с которым все остальные мучились…

— У меня ещё почти тысяча страниц осталось…

— Понятно! Ты и вправду не понимаешь, в чём суть, да?

— Ч-что… ты сказала?

Кёске был поражён надменным тоном Эйри - она была второй с конца в списке успеваемости. Не могу поверить. Я был уверен, что, помимо тетради "Летние каникулы противников", у Эйри было девять дополнительных тетрадей по предметам, которые она завалила. Как она может быть такой спокойной?

— Тебе лучше быстро переписать ответы.

— …Если тебя поймают на списывании, тебя убьют!

— Мисс Акабоноголовая никогда не могла правильно ответить на все вопросы, поэтому её сразу поймают.

— Ты опять к этому прозвищу вернулась, Айака? Хотя да, Эйри действительно дура.

— Я не переживаю. — Эйри гордо улыбнулась. — Потому что я ответила, может, на один вопрос на каждые несколько сотен страниц. Остальные оставила пустыми. Я просто сказала, что ничего не поняла. Если делать так, можно быстро закончить тетрадь!

— …Понятно.

Все ясно: её убьют.

— Вау, потрясающе, — саркастично восхитилась Айака.

Ренко кивнула в знак согласия. — Да. Потрясающе глупо.

С другой стороны, так как было крайне маловероятно, что она сможет закончить десять томов по три тысячи страниц каждый, даже если бы переписывала ответы, подход Эйри был не таким уж безумным. В любом случае, дисциплинарное наказание было почти неизбежным…

— Ха-ха-ха! Похоже, у вас всё-таки нет планов, а?

Басара, который слушал их разговор, весело рассмеялся и широко улыбнулся. Потрясая рукавами своего кимоно, он достал кусок бумаги. — …В таком случае, как насчёт того, чтобы попробовать это сегодня вечером? Я нашёл это сегодня утром, приклеенное к доске объявлений у подножия горы.

Кёске и остальные посмотрели друг на друга. На бумаге, которую держал Басара, большими буквами было написано

“ФЕСТИВАЛЬ ЛЕТНЕГО ВЕЧЕРА”

***

Тихая деревушка, не имеющая никаких связей с криминальным миром, простиралась у подножия горы, принадлежащей дому Акабана. Жители деревни редко обращались к клану, но члены семьи часто навещали деревню, чтобы закупиться продуктами и другими повседневными принадлежностями, хотя это в основном была работа слуг.

Дети главного дома, до достижения совершеннолетия - то есть до двенадцати лет, когда они становились независимыми ассассинами, не имели права выходить из поместья по таким пустяковым причинам. Однако, поскольку Басара, старший сын; Эйри, старшая дочь; и Кагура, вторая дочь, уже достигли двенадцатилетнего возраста, они могли покидать усадьбу, если получали разрешение от Фуйоо, главы семьи.

С другой стороны, Кёске и остальные, которые должны были отбывать тюремное заключение за убийство, нуждались в согласии Басадзимы.

— …Пойти наружу? Конечно, можете. Мне, правда, придется быть с вами всё время.

Вот как это было. Ренко и Аяка уже были условно-досрочно освобождены, и не было похоже, что было бы проблемой обращаться с Кеске и Эйри так же, пока Бусуджима был готов сопровождать их. И вот…

— Ура, свобода!

— Мы свободны!

Как только горничные открыли ворота, Айака и Ренко поспешили наружу, радостно крича.

— Вы слишком уж разволновались.

— …Фуах.

Кёске и Эйри всё еще стояли внутри ворот, наблюдая за тем, как другие двое создают шум.

Сложив пальцы в рамку, Басара прищурил свои ржаво-красные глаза. — Ух ты, как красиво… Действительно великолепный вид!

Заметив его поведение, Эйри обернулась и нахмурилась. — …Что ты делаешь, большой брат?

— Хе-хе-хе. Я запоминаю это. Ренко, Айака и моя любимая Эйри в юкатах! Задняя часть твоей шеи такая красивая… — Басара уменьшил размер своей «рамки», как бы увеличивая изображение затылка своей сестры.

— …Тсс. — Эйри щелкнула языком и, сердито глядя на брата, вышла из кадра. — Ты непростимый извращенец, ты это знаешь? Пожалуйста, не направляй свой вульгарный взгляд на меня.

Эйри заменила свою западную одежду на японское платье. На ней была красная юката с рисунком пиона, и белые цветочные украшения в её убранных волосах. Макияжа было намного меньше, чем обычно. В целом, это был аккуратный вид.

Когда Кёске впервые увидел её в юкате, он не мог не выразить восторга, и Эйри грубо отмахнулась от него, сказав: «Хмм... Мне совершенно не приятно получать похвалу от такого человека, как ты. Совсем не приятно! И то, что я ношу меньше макияжа, не имеет к тебе никакого отношения, понятно?!»

Басара, который только что получил такой же выговор, как и Кёске, покачал головой. — Ну и дела. Мои маленькие сестрички не такие уж послушные… Ну, это и мило, правда?

Не только Эйри переоделась. Кёске и Басадзима носили дзинбеи, в то время как Ренко и Айака также надели юкаты.

Ренко, которая остановилась сразу после выхода из ворот, посмотрела на своё отражение. — Это первый раз, когда я ношу японскую одежду, но она действительно такая прохладная, не правда ли? Мне некомфортно. Без нижней части, ну, это как бы… неловко.

— Хи-хи! Забудь о нашей одежде - твой подол такой короткий! Неудивительно, что тебе неудобно. Скажи, зачем ты выбрала такую?

Юката, которую носила Айака, была с изображением ирисов на светло-фиолетовом фоне. На концах её черных косичек были закреплены фиолетовые цветочные украшения. Если фигура Эйри в юката была «прекрасной», то Айака создавала «милое» впечатление. А вот что касаемо Ренко…

— Правда?! Разве это не круто?! Ккшшш!

Она носила свои неизменные аксессуары: газовую маску и наушники. Ну, это можно было бы пережить, но… В этот раз её наряд был настоящим произведением искусства. Её юката, с бело-розовым рисунком вишневых цветов на ярко-голубом фоне, была короткой, как мини-юбка, и украшена оборками по воротнику, рукавам, подолу и поясу.

Айака поморщилась, глядя на Ренко, которая позировала с рукой на бедре. — Эх… Независимо от того, как я тебя поддерживаю, должна сказать, что это выглядит немного… дёшево, или, скажем, похоже на косплей, или… ну, ты выглядишь как шлюха.

— Шлюха?! Смотри, какие ты выбираешь слова!

— Ты должна выбирать одежду более тщательно. Что это за наряд…? Твои вкусы непостижимы. Честно говоря, я даже не понимаю, почему такая юката вообще продавалась.

Басара поднял руку. — Ах, это та, которую я купил, — признался он. — Я планировал, чтобы моя девушка её носила. Она сексуальная, правда? Думаю, она идеально подходит для пышной фигуры мисс Ренко. И сочетание юката и газовой маски такое авангардное и захватывающее. Мне нравится, дорогая Ренко! — Он усмехнулся, обнажив белые зубы.

— Ккшшш! — Ренко засмеялась от похвалы. — Да-да, вот так! Конечно, мальчику понравится что-то подобное. Говори что угодно, но тебе, наверное, тоже это нравится, а? Кёске?

— …Мм.

Кёске был растерян. Честно говоря, ему это не особо нравилось. Он думал, что обычная юката определённо лучше ее мини версии и что оборки тут и там выглядят сомнительно и плохо подходят для японской одежды. И, конечно, газовая маска, которая полностью скрывала её лицо. Внешний вид Ренко не был привлекателен. Тем не менее, он ответил почти автоматически.

— …Да. Не так уж и плохо. Не могу сказать, что мне не нравится… но…

Он не совсем понимал, почему. Как только похвала Басары в адрес Ренко дошла до его ушей, он сильно разозлился - к тому времени, как он пришёл в себя, он уже ответил на её вопрос.

— Правда?! — Ренко радостно закричала, поднимая руки. — Ура, здорово! Я получила комплимент от Кёске! Ккшшш. Смотри, смотри, мой выбор юкаты не был ошибкой, Айака. Совсем нет!

— Хм. Думаю, это потому что её носишь ты, а не из-за самой юкаты, — заметила Айака. — Не кажется ли тебе, что реакция Кеске была немного странная?

— Хм, его реакция действительно странная, не правда ли? — добавил Басара, кокетливо приподняв брови. — Странно… Мне кажется, он должен был бы дать ей более высокую оценку. Неужели, дорогая Ренко, Кёске влюблён в тебя?!

Басара смотрел поочерёдно на Ренко и Кёске. Эйри, со своей стороны, вытянула губы в недовольной гримасе и теребила свою косичку.

— Простите, что заставила вас ждать.

Кагура приблизилась к ним. Как и Эйри, и остальные девушки, она была одета в юкату, украшенную алыми птицами, которые плавно порхали на белом фоне. Её скрытое оружие — железный веер Кудзаку — было аккуратно вставлено в оби, как будто это было в порядке вещей.

— Я тренировалась до последней минуты. Нам пора?

— Да, давайте, — ответил Басара. — До подножия горы на машине добираются за десять минут, а ещё двадцать нужно, чтобы дойти от подножия до места проведения фестиваля, так что мы приедем как раз вовремя.

— Хм… — вздохнула Кагура. — Братец Басара, у тебя действительно странные вкусы. Спускаться до подножия горы только для того, чтобы посетить фестиваль для простых людей. Ты что, хочешь там ловить девушек?

Улыбаясь, Басара развёл руками. — Ха-ха. Нет, нет. Я просто хочу насладиться летним вечером в такой великолепной компании.

С шести тридцати до девяти вечера в тот день проводился фестиваль бон-данса на территории средней школы у подножия горы. Все собрались, чтобы посетить его. Поскольку это была идея Басары, Кёске и Эйри были не особо рады этому, но…

— Бон-данс?! Что это? Я хочу пойти, я действительно хочу пойти! Ккшшш!

— Я тоже, я тоже! Хочу поймать золотых рыбок с Ренко и поесть лёд!

— Ренко и Айака действительно загорелись этой идеей, и поэтому было решено пойти. Все переоделись в одолженные японские наряды и собрались у ворот.

— Но… — Басара посмотрел на Кагуру.

— Удивительно, что ты тоже идёшь, да? Ты всегда тренируешься день и ночь. Редко можно увидеть равнодушную Кагуру, радующуюся чему-то подобному. Везение.

— Не особо. — Кагура невозмутимо отвернулась. — Это потому что мама посчитала, что это будет хорошей идеей. «Развлекись хоть иногда», — сказала она… Больше никаких причин. Я определённо не собиралась идти по собственной воле.

— Такли это?

Игнорируя едва заметно улыбающегося брата, Кагура начала идти. Перед воротами стоял идеально отполированный красный лимузин. Одна из служанок держала дверь заднего сиденья открытой. Айака в восторге села в машину с Ренко.

— Ну, поехали и мы.

— Д-да…

Содрогнувшись от богатства Дома Акабане, Кеске тоже вошел, следуя за Эйри. Басара и Бусуджима остались позади.

Поглядывая на непривлекательного пожилого мужчину, Басара прижал лоб.

— Хм, это странно. Я планировала быть окруженным девушками в юката и заставлять их заискивать передо мной, но ... вместо того, чтобы тусоваться с ними, меня исключили вместе с их учителем?

— Что ...? Меня тоже исключили?!

— Возможно. Но тебя никогда и не включали.

— Хм?! Т-ты прав…

— …Ну и ну. Как сказала Кагура, похоже, я действительно стал «ловцом» людей..

Бусудзима был шокирован, в то время как Басара выглядел подавленным. Он смотрел на лимузин, в котором Кёске был окружён девушками, которые суетились вокруг него.

***

Когда они достигли подножия горы, вся компания вышла из лимузина и направилась к месту проведения фестиваля. Оставив горничную дожидаться их возвращения, Кёске и остальные двинулись по тихой деревне.

Вокруг простирались пышные сельские пейзажи, с разбросанными то тут то там динамиками. Мощные серые линии электропередач возвышались рядом друг с другом на фоне зелёных склонов гор. Было почти время заката, но несколько мягких солнечных лучей всё ещё проникали сквозь бледное летнее небо.

Ведя за собой группу, Басара шагал по асфальтированной дороге, проходящей между рисовыми полями. Кёске, Ренко, Аяка, Эйри, Кагура, Басара, Бусудзима... группа была довольно большой. Проходя мимо, местные жители с удивлением смотрели на них и перешёптывались.

— Эй, это же- Это не те лица, что я обычно вижу.

— На самом деле, некоторых я вообще впервые вижу.

— Такие люди живут в нашей деревне?

— Наверное, это они, да? Знаешь, те, что живут в горах.

— Ах, это семья Акабане, да? Те, кто невероятно богаты?

— Точно! Я только иногда вижу их шикарную красную машину, когда она едет на гору.

— Ты пробовал с ними говорить?

— Никогда, никогда!

— Мой дедушка сказал, чтобы мы с этой семьёй дел не имели.

— И моя бабушка.

— Мама, ты видишь этих девушек? Они такие интересные, правда?

— Тсс! Не смотри на них!

И так далее. Их роскошные наряды привлекали немало внимания. По мере приближения к месту проведения фестиваля людей становилось всё больше, и они уже буквально ощущали на себе вес любопытных взглядов.

Однако постепенно солнце зашло, и к тому моменту, когда в воздухе зазвучали песни и удары тайко, взгляды на них поутихли благодаря наступающим сумеркам.

— Ого... Народу больше, чем я ожидал!

Благодаря обширным сельским землям, территория средней школы, где проходил фестиваль, была просторной. В центре на возвышении стояла деревянная сцена, а вокруг неё развешаны многочисленные бумажные фонарики, освещавшие площадку тёплым оранжевым светом. По краям располагались ряды уличных ларьков - якисоба, жареная курица, кукуруза на гриле, картофель с маслом, игры с кольцами, ловля ёё и золотых рыбок, и многие другие. У каждого прилавка выстроились очереди.

Басара обернулся к остальным, на фоне толпы, проходящей мимо. — Ну что, как хотите идти? Нас семеро, так что, думаю, лучше разделиться на две группы…

— Ух ты, просто невероятно! Что это? Это просто бесподобно! — с радостью закричала Ренко и схватила Кёске за руку. — Смотри, как же здесь весело! Пошли скорее, Кёске!!

— Эй, не тяни меня…

— Смотри, смотри, мы всё пропустим! Быстрее, быстрее, старший брат! — Аяка тут же схватила его за другую руку, и они вместе проскользнули мимо Басары.

— Эй, подождите меня! — крикнула Эйри и побежала следом за ними к палаткам.

— ……

Басара, проводив взглядом исчезающих вдали четверых, повернулся к оставшимся и, улыбаясь, поднёс палец к дёргающейся щеке. — Ну, что ж… Отлично разделились, ха-ха… Можно, я пойду один?

— …Да, я не против, старший брат Басара, — серьёзно согласилась Кагура. — Я тоже буду действовать сама по себе. У меня нет желания ходить с вами двумя.

— Что? И в чём тогда был смысл приходить вместе…

Оставив ошарашенного Бусудзиму позади, Басара и Кагура разошлись в разные стороны.

— В любом случае, я и так собиралась гулять одна! — фыркнула Кагура. — Кто бы захотел ходить по этим палаткам с девчонками... Тьфу, какая глупость!

— Не могу поверить, что он так легко поддался этим девчонкам, — добавил Басара. — Ну что ж, не остаётся ничего другого, кроме как соблазнить какую-нибудь девушку! Смотри, Кёске, как надо это делать!

— …Я, пожалуй, пойду выпью пива.

Следуя за Кагурой и Басарой, Бусудзима направился к ярким огням фестиваля, где весёлые голоса и радостный смех смешивались с музыкой из магнитофона и ударами барабанов тайко.

***

— Кёске, Кёске! Что это?

— Сладкая вата. Продают в пакетах с нарисованными маскотами.

— Ого. А что это за еда, похожая на рубин?

— Это яблоки в карамели. Сырые яблоки покрывают сахаром и…

— Чт?! Смотри, смотри, продают что-то неприличное!!

— Где?!… Это хот-доги. В них нет ничего неприличного.

— Ааа, вон там тоже!! Столько тёмных и толстых штучек!

— Бананы в шоколаде.И почему ты выбрала именно такую формулировку?

— Эй, Кёске… Не кажется ли тебе, что тут пахнет кальмаром?

— Это потому что его  жарят буквально перед тобой! Последний вопрос был в шутку, да?

Кёске саркастично усмехнулся, пока Ренко с любопытством указывала на каждую мелочь, как будто впервые видела подобный фестиваль. Она, как всегда, привлекала внимание, но из-за её противогаза, который местные могли принять за один из тех, что продавались на фестивальных прилавках, её присутствие не казалось совсем уж неуместным.

— …Так что ты хочешь поесть? — спросил Кёске, на которого Ренко уже успела повиснуть, цепко держась за его руку. — Если тебе что-то приглянулось, не стесняйся…

— Она не может ничего есть, братец, — напомнила Аяка, потянув его за рукав с другой стороны.

Кёске уставился на постоянный спутник Ренко - её противогаз. — А, точно… извини. Ладно, может, хочешь что-нибудь выпить? Или можем поиграть в кольцеброс или тир. Мы же не зря сюда пришли, давайте повеселимся!

— Не получится, братец. У нас ведь сейчас нет денег, правда?

— …Ах.

И правда, как бы им ни хотелось поучаствовать в фестивале, они были, к сожалению, без гроша. Им оставалось только завидовать, глядя на всё это…

Лизь, лизь.

— …Эй. Это ещё что такое?

Вопреки ожиданиям, Эйри стояла и облизывала карамельное яблоко на палочке. Она посмотрела на него так, будто удивлялась, что он не знает.

— Что значит «что»? Это карамельное яблоко.

— Ты его украла?!

— …А? Я ничего такого не делала.

— Тогда что? Вымолила его у продавца?! Как бы ты ни была красива, так себя вести…

— Держи.

Прервав разглагольствования Кёске, Эйри протянула ему кошелёк.

— …Деньги. Мама сказала: «Потратьте их, как вам угодно». Тут всего пятьсот баксов. Я купила карамельное яблоко, так что осталось четыреста девяносто семь.

— Ээ.

…Пятьсот? Это больше чем достаточно, чтобы вдоволь поесть и попить на фестивале. Пока Кёске удивлённо смотрел на неё, Аяка с улыбкой взяла кошелёк.

— Вау, спасибо большое! Хе-хе-хе… но это точно нормально?

— Да. Мелочь, — равнодушно ответила Эйри, продолжая облизывать яблоко.

— Такая богатая…, — Аяка с восхищением уставилась на кошелёк.

Кёске, всё ещё поражённый отношением семьи Акабанэ к деньгам, склонил голову в знак благодарности. — Спасибо, мисс Эйри.

— Не называй меня так. Лучше поблагодари мою маму.

— Спасибо вам обеим! Теперь мы сможем по-настоящему насладиться фестивалем! Эйри, я тебя люблю! Влюбилась в тебя по уши! Ккшш.

— Постой… не вешайся на меня, ты такая назойливая!! — раздражённо оттолкнула Ренко Эйри и снова цокнула языком. — …Чёрт. — Она снова облизнула своё яблоко, как бы успокаиваясь. — …Ну, идите, купите себе что-нибудь.

— Мм. Точно

— Эй, эй. — Ренко дёрнула за рукав Кёске, пока тот осматривался. — Кёске, что это? — Она указала на неглубокий таз с водой, стоящий на земле. Перед ним двое детей в юкатах, присев на корточки, сосредоточенно возились с чем-то.

— …А, это вылавливание золотых рыбок. Игра, в которой нужно поймать как можно больше рыбок с помощью бумаги, которая легко рвётся, когда намокает.

— Хм? Это весело? Хочу попробовать!

— Ну ладно. А ты, Аяка…? Эм, что?

Когда Кёске отвёл взгляд от Ренко, он заметил, что Аяка исчезла. Она держала кошелёк, так что без неё они не могли даже поучаствовать в ловле рыбок. Пока Кёске беспокойно осматривался, в поисках пропавшей сестры, Аяка вернулась, полубегом.

— Прости, что заставила ждать! — Она держала в каждой руке длинную узкую стеклянную бутылку, наполненную голубой жидкостью. Подняв их по обе стороны лица, Аяка улыбнулась. — Какое же фестивальное лакомство без этого? Держи!

— О-о… спасибо.

— …Спасибо.

— Что это такое? — Ренко с любопытством рассматривала бутылку, которую ей передала Аяка. Она подняла стекло к свету фонарей, внимательно изучая его. — Эээ, это напиток… Похоже, газированный? У него странная форма. Очень узкий! Что это, Аяка?

— Это рамунэ.

— …Рамунэ?

— Да. Напиток, который обычно продают на фестивалях.

— Ох? Ну, тогда давай быстрее попробуем… эээ, стоп, а как это пить?

— Открывается вот так. Смотри внимательно! — Кёске показал Ренко, как это делается, уже подготовив трубочку. Сняв обёртку, он установил специальный инструмент на горлышко и резко надавил.

Щёлк! С приятным звуком стеклянный шарик, закрывавший бутылку, упал, и напиток зашипел, выпуская пузырьки газа.

— Ккшш?! — Ренко запрокинула голову. — Что? Что-то выпало! …Кристалл?

— Стеклянный шарик. Красиво, правда?

— Да, очень красиво… Круто. Я тоже хочу попробовать! — Воодушевлённая, Ренко принялась открывать свою бутылку рамунэ. Повторяя увиденное, она сняла обёртку и установила инструмент на горлышко.

— Вааааааах?! — В тот момент, когда она надавила, бурлящие пузырьки с силой вырвались наружу, заливая всё вокруг. Теперь вся облита напитком, Ренко была в полной растерянности. — Ч-чтттто это было?! Оно взорвалось!! Только у меня взорвалось!! Ваааа… помогитеее!

— Ох нет. Я так и знал, что это произойдёт…

— Хи-хи. Надо было правильно нажимать…

— Кья?!

— И у тебя тоже, Эйрис?!

— П-просто умри… — С рукой, липкой от рамунэ, Эйрис злобно посмотрела на бутылку, упавшую на землю. Казалось, что её тоже застал врасплох момент открытия, и она отдёрнула руку.

Аяка подняла бутылку и нахмурилась.

— Ох, горлышко испачкалось, да? Хочешь, я куплю тебе новую?

— …Не надо. Сама схожу.

— Не переживай! Ккшш.

— От тебя я этого слышать не хочу.

— Ха-ха-ха. Ну, если ты не привыкла, это нормально. Эй, Эйрис, а ты впервые на Бон одори?

— Это мой… — Эйрис замолчала и немного задумалась, будто что-то обдумывая. — …Мой второй раз. Но такое чувство, что в первый.

Забрав рамунэ из рук Аяки, она развернулась и пошла прочь.

— Эй, куда это ты?

— Иду выбросить бутылку… А вы идите ловить золотых рыбок. У нас дома полно прудов, так что ловите сколько хотите.

***

— Ну, держись! — Ренко присела перед тазиком с водой, решительно вскрикнула и взмахнула своим оружием. Пластиковая рамка с размахом погрузилась в воду, проскользнула мимо золотых рыбок с выпученными глазами и тут же выскочила обратно.

Поднявшаяся брызги окатила Айяку, которая присела рядом. Та тут же вскрикнула: — Холодно!! — и отпрыгнула в сторону.

— Ээ... уже порвалась?

— Ну конечно! Зачем так резко махать... она разорвалась, как только коснулась воды! — В бумаге на сачке Ренко зияла огромная дыра. Вытирая мокрое лицо рукавом своего юката, Айяка приготовила свой сачок.

— Слушай, Ренко, ловля золотых рыбок - это игра, в которой важна деликатность. Первым делом нужно выбрать цель. Смотри на рыбок, которые глупо плавают у самой поверхности. Если пытаться поймать их сзади, они могут убежать, так что лучше ловить спереди. Потом нужно аккуратно двигать рамкой, учитывая давление воды, и быстро подхватить рыбку... вот так!...

Шмыг. Золотая рыбка скользнула по бумаге и ускользнула. Айяка несколько секунд стояла на месте, а затем смущённо улыбнулась.

— Ч-тт... странно! Я давно этого не делала, наверное, навык немного подржавел. Ну, попробуем ещё раз... эээх! …

Шмыг. Та же самая рыбка снова сбежала. Лицо Айяки мгновенно лишилось выражения, когда она уставилась на беглянку.

Она снова и снова безмолвно пыталась поймать рыбку. Но ничего не выходило. По мере того как раздражение накапливалось, её движения становились всё резче, и, наконец…

— Ах?!

Бумага на сачке порвалась. Айяка несколько раз посмотрела то на свою бесполезную рамку, то на грациозно плывущую красную рыбку. Её глаза постепенно темнели, и в следующий миг она сорвалась с места.

— Ну всё, рыбка! Игры закончились!!

Аяка сунула рамку со сломанной бумагой в воду., прицеливаясь в рыбку, которая снова и снова избегала её попыток поймать себя. Она яростно размахивала сачком из стороны в сторону.

— Ууу, поймала тебя! Хи-хи…

— Держи! — Придерживая золотую рыбку между краем тазика и рамкой, она медленно подняла её и, чуть не дав рыбе задохнуться на воздухе, бросила ослабленное животное в чашу. Бедная рыбка слабо плавала в воде.

— Вот так ты и ловишь их! Поняла?

— Да. Поняла. Что ты совсем не аккуратна.

— …Золотые рыбки живые, знаешь ли! Не стоит быть такой жестокой…

— Прошу прощения, мэм. У нас запрещено пытать рыб. Хотя ты милая, так что прощаю.

— Хи-хи-хи. Извиниии! — Айка показала язык в ответ на предостережение продавца.

Кеске, предостерегая сестру не устраивать лишних неприятностей, передал десятидолларовую купюру торговцу.

— Вот, возьмите, пожалуйста. И, если не возражаете, дайте им попробовать ещё раз.

— Без проблем. А ты сам не хочешь попробовать, сынок?

— Нет, мне нормально... Мне веселее просто наблюдать.

Киосуке, чьи пальцы были ужасно неуклюжи, ненавидел ловлю золотых рыбок.

— Фнкккк! Я поймаю следующую, — похвасталась Ренко, беря новый сачок у продавца. — Покажу, что я серьёзно настроена!

— Хи-хи. Я тоже, наконец, разогрелась! Поймаю много золотых рыбок, даже больше, чем если бы ловила их о стенку! — С лёгкой злой улыбкой Айка тоже приготовила новый сачок.

Девушки погрузились в ловлю золотых рыбок на некоторое время. Ренко, несмотря на свои предыдущие трудности, мгновенно освоила это дело, и к моменту, когда ей вручили третий сачок, она уже легко ловила рыбок. Айка, напротив, так и не поймала ни одной за всё время - все ускользали. После нескольких неудачных попыток она полностью отказалась от честных методов и перешла к откровенному обману. Она пыталась ударить рыбок рамкой, захватить рыбу и воду с помощью чаши, ослабляла рыбок, тыкая их ручкой сачка, а в конце концов ловила их руками, когда продавец не смотрел.

Киосуке стоял позади и наблюдал за их весёлой суетой. Вдруг перед его глазами…

— Вот, я тебе одну дам.

Перед его глазами появилась порция якитори, принесённая Эйри. Кроме якитори, у неё были такояки, окономияки и хот-дог. Он думал, что она слишком долго возвращалась, но, похоже, она сделала несколько остановок по дороге.

— О, спасибо. Я тоже только что проголодался... Но, Эйри, как ты расплатилась?

— Я оставила только сто долларов. Неудобно, если один человек держит всю сумму, правда?

— А, понимаю... Ты обращаешь внимание на мелочи, да?

— Не очень. — Эйри равнодушно отвернулась, смотря на Ренко и Айку. — ...Они всё это время ловили золотых рыбок?

Обе девушки были полностью поглощены ловлей и даже не заметили, что Эйри вернулась.

— Да. Они уже на пятом круге. Может, и ты попробуешь? — кивнул Киосуке, отламывая палочки для еды.

— …Нет. Мне это не интересно, — ответила Эйри, пренебрежительно засовывая такояки в рот.

Киосуке тоже с удовольствием уплетал якитори. Вкусно. Запах соуса, сладость овощей, насыщенный вкус мяса, дополненный акцентом нори - все элементы гармонировали друг с другом. За последние пару дней они съели так много вкусной еды, что мысль о возвращении в академию вызывала печаль. Вся еда там ужасная…

— Странно все это… — пробормотал Киосуке.

Эйри нахмурилась и вернула хот-дог обратно в упаковку. — …Что именно?

— Вот так, проводить время с вами в таком обычном месте.

— А, точно... Для тебя это нормально, да? — тихо произнесла Эйри, оглядываясь вокруг.

Люди шли взад-вперёд, родители с детьми, улыбающиеся мальчики, счастливые пары, мужчины и женщины всех возрастов танцевали вокруг деревянной сцены, а кучки бумажных фонарей светились оранжевым. И…

Глаза Эйри остановились на тени школьного здания, стоящего темным фоном фестиваля. Это была не такая школа, как Академия Пургаторий, а настоящая школа - такая, где учились дети из порядочных семей. Для Эйри, которая родилась в преступном мире, была воспитана там и продолжала жить в нём, это было особенно странно - совершенно незнакомый мир. Киосуке задумался, о чем думает Эйри, глядя на школьное здание...

— Эй, Эйри!

Голос Ренко вернул Киосуке в реальность, и он осознал, что невольно уставился на профиль Эйри.

— …Хм. — Эйри тоже, похоже, пришла в себя.

— Когда ты вернулась? И ты незаметно купила всякие вкусности! Как здорово, выглядит аппетитно. Я тоже хочу есть, но не могу! — Ренко заметила хот-дог и окономияки и затопала ногами от недовольства.

— Ах, вот оно что! — Айка тоже закричала и указала на Эйри. — Эйри, ты хитрая! Как много вкусных вещей ты раздобыла

— Вот. — Эйри протянула окономияки Айке, которая встала, чтобы протестовать. Похоже, она аккуратно подготовила его, даже с деревянными палочками, для своей младшей подруги. — …Я вовсе не собиралась есть всё это одна! Вы выглядели занятыми ловлей золотых рыбок, поэтому я сходила и купила еды на всех вас.

— Эйри... — Глаза Айки заблестели, когда она взяла окономияки.

Ренко возмущённо застонала. — Ох, почему для меня ничего нет? Разве не было ничего, что я могла бы поесть в маске?!

— …Нет, было. Есть ледяной десерт и прочее. Но даже если бы я купила его, он бы быстро растаял, и я не знала, какой вкус ты любишь, так что я ничего не взяла. Сама купи.

— Хм. В таком случае, наверное, всё в порядке...

Негодующе, Ренко вернула свой сачок с дыркой в бумаге продавцу. Айка сделала то же самое, и Киосуке с остальными покинули прилавок, неся свои трофеи.

— Ккккк. Ну и много же мы поймали.

— Это точно. Айка и Ренко  грозная - команда!

— …Но ты здорово доставила хлопот владельцу прилавка.

Лицо продавца определённо нервно дергалось, даже когда он улыбался им на прощание. Пока они покупали ледяную крошку с сиропом для Ренко, Киосуке и остальные обсуждали, к какому прилавку пойти дальше.

— …О?

Они заметили знакомое лицо. Девушка в юкате с глубокими алыми птицами на белом фоне - Какура стояла у прилавка и покупала сладкую вату. Её скучающие медные глаза поймали взгляд Киосуке и других.

— …Хм. — Она сразу отвернулась. Прежде чем они успели её окликнуть, Какура быстро развернулась и ушла.

— Похоже, она гуляет одна.

— …Это понятно, учитывая из чего ей пришлось выбирать, правда?

В той стороне, куда Эйри кивнула головой, у прилавка с мишенями стоял Басара, окружённый тремя незнакомыми девушками. Как только он заметил Киосуке и остальных, на его лице появилось самодовольное выражение, и он приготовил свою винтовку. Наверное, он хочет похвастаться тем, как он умеет флиртовать…

Чуть дальше, стоял Бусудзима с бутылкой пива в одной руке и невнятно бормотал что-то себе под нос. Похоже, Какуре было не суждено весело провести время с этими двумя.

— Но всё равно, разве не одиноко быть одной? Она даже не поздоровалась…

— Я уже поговорила с ней.

— О?

— Я столкнулась с ней, когда пошла выбрасывать свою бутылку, и пригласила её присоединиться. Сказала: «Почему бы не повеселиться вместе с нами?» Она отказала мне, даже не раздумывая. Похоже, ей не нравится мысль быть вдвоем со смной. Так что давай оставим её в покое.

— …Понятно.

Если они были отвергнуты, с этим ничего не поделаешь. Однако, если это так, зачем она вообще пришла? Даже если Фуйоо и посоветовала ей это сделать, это не выглядело как приказ...

— Я не могу это пить! — Воскликнула Ренко, прерывая его размышления. Хотя она засунула соломинку в снег с сиропом «Голубой Гавайи» и пыталась его всосать, у неё ничего не выходило. Точнее, не входило.

Айка, взяв свой лимонный снег с сиропом, засмеялась. — Хи-хи! Это ужасно, Ренко. Почему бы тебе не попробовать покончить с собой? Может, это снимет твой ограничитель?

— Отличная идея! Я сейчас же убью себя.

— Стой на месте. — Киосуке схватил Ренко за затылок, удерживая её на месте. Если она снимет противогаз в таком месте, это будет не шутка.

Айка протянула угощение Киосуке, который выглядел по-настоящему взволнованным. — Вот, братец! И Эйри, тоже.

— Спасибо.

— …Спасибо.

Киосуке выбрал дынный, а Эйри - клубничный.

— Вкусно… так сладко. Могу попробовать немного твоего лимонного?

— Конечно! Если хочешь, можешь попробовать и у моего брата.

— Эм. Н-нет, спасибо…

— Хи-хи. Ты смущаешься, потому что это был бы «косвенный поцелуй»?

— Что?! Н-нет! Это не так! Это глупо!! — Эйри рассвирепела.

Ренко в отчаянии потянула себя за волосы, пока Киосуке и остальные наслаждались закусками. — Ох, да что за ерунда? Все вы такие ловкие, да?! Я тоже хочу поесть лед с сиропом! Я хочу есть якитори, хочу есть такояки, хочу есть ика-яки, хочу есть окономияки, хочу есть хот-дог, хочу есть шоколадный банан, хочу есть крепы, хочу есть сладкие яблокииии!

— Ну, — перебил ее до этого момента молчавший продавец, — почему бы вам тогда не снять эту маску, мисс?

— Заткнись! Ренко — была в полной ярости.

***

После того как они закончились с закусками из измельченного льда, Кёске и остальные посетили стенд с ловлей йо-йо.

Многоцветные водяные шары - красные, синие, желтые, зеленые, белые и розовые - плавали в бассейне. Задача заключалась в том, чтобы поймать их с помощью крючка. Это было гораздо проще, чем ловля золотых рыбок, и Ренко с Аякой быстро поймали нужные им шары. Ренко выудила синий и розовый шар, а Аяка - фиолетовый и оранжевый. Как и в случае с ловлей рыбок, Эйри отказалась участвовать, но они вытащили для нее красно-белый шар.

Следующим делом они попробовали свои силы в стрельбе по мишеням, но Эйри снова выбрала роль зрителя, несмотря на настойчивые призывы Кёске присоединиться.

— …Мне нормально, — отозвалась она, вертя в руках свой йо-йо шар. — Стрельба - это не моя сильная сторона.— Она выглядела отрешенной, почти не обращала на них внимания, ничего не ела и не пила.

Кёске забеспокоился об Эйри и не мог сосредоточиться на игре. Ему было не по себе, находясь между восторженными Ренко с Аякой и печальной Эйри.

Эйри молча покинула стенд.

— Эй, Эйри! — крикнул ей Кёске, отложив свою пневматическую пушку. — Куда ты идешь?

Эйри на мгновение опустила взгляд вниз. — В туалет, — ответила она равнодушно.

— О-о... Понятно.

Ренко и Аяка закричали ей вслед: — Увидимся, когда вернешься! — и сразу вернулись к стрельбе.

Кёске на секунду задумался, стоит ли ему тоже вернуться к игре. — Ах… Извините, я тоже схожу в туалет, — сказал он, ставя пушку на место. Его все еще беспокоило поведение Эйри.

Ренко и Аяка, казалось, были полностью поглощены своими мишенями.

— Увидимся, когда вернешься! Хорошо, на этот раз точно... Почему я не могу сбить ее?!

— Это одна из тех игр, да...? Здесь есть какой-то трюк с мишенями. Подлые... Давай сосредоточим нашу силу огня! …О, увидимся, когда вернешься, брат.

Они были настолько увлечены обсуждением своей стратегии и перезарядкой пушек, что почти не обращали внимания на него и не могли ответить. Однако, судя по их энтузиазму, он мог бы оставить их ненадолго без каких-либо проблем.

— Если я задержусь, можете гулять как хотите, хорошо? — Сказав это напоследок, Кёске отвернулся от стенда со стрельбой. Он огляделся в поисках Эйри, но сразу не нашел ее. Направившись в том направлении, куда она ушла, он внимательно искал ее в толпе.

— Эйри!

Он наконец-то нагнал ее на краю площадки, где она вырвалась из толпы.

— …Кёске? — Его подруга обернулась, недоумевая. — Почему ты пошел за мной? Тебе что-то нужно от меня?

— Нет, я тоже хотел в туалет.

— Правда? —  Эйри была еще холоднее, чем обычно. Она отвела взгляд от Кёске и указала направо. — …Туалеты вон там, так что увидимся позже. — После этих слов она быстро ушла, направляясь налево - к выходу, в сторону школьных ворот. Кёске в панике последовал за ней.

— Эй, куда ты идешь?!

— Никуда.

— Подожди!

Но Эйри не остановилась. Игнорируя крики Кёске, она быстро покинула территорию фестиваля, пока он следовал за ней.

— Ты же собиралась в туалет?

— Я бы спросила то же самое у тебя.

— …Со мной все в порядке.

— Ну, тогда и у меня всё хорошо!

— Нет, не всё хорошо.

— …Почему?

— Потому что я беспокоюсь о тебе.

— Что?

Эйри остановилась и с неприязнью посмотрела на Кёске.

— Беспокоишься? О чём ты? У тебя нет причин для беспокойства. Я не понимаю, о чём ты говоришь… Твое неуместное вмешательство так раздражает. Лучше бы ты перестал.

— Раздражает...?

— Раздражает, — повторила она, отводя взгляд и теребя волосы. — …Я тебе что-то говорила? Я ничего тебе не говорила, разве нет? И всё же ты лезешь в мои дела и без колебаний протягиваешь мне руку... Что это? Ты хочешь умереть? Я делаю то, что все хотят, так почему ты...?

— Ты слишком стараешься, глупенькая, — сказал  Кёске, прерывая раздражённое бормотание Эйри. В его голосе звучала лёгкая злость. — Ты слишком беспокоишься о том, что думают другие люди... С таким подходом ни о каком веселье не может идти и речи. С тех пор как мы пришли, ты ни разу не улыбнулась! Разве не абсурдно говорить такие вещи, как «не беспокойся обо мне»? И ты даже солгала нам, чтобы побыть наедине. Даже если ты ничего не говоришь, я прекрасно всё понимаю.

— Мм…

Эйри прикусила губу.

Кёске встал на пути, преграждая ей дорогу. — Помнишь, когда у меня были проблемы с Аякой, ты сказала: «Больше полагайся на нее»? Позволь мне вернуть эти слова тебе. Не бойся полагаться на нас, Эйри. Я не знаю, сможем ли мы помочь, но попробовать точно не повредит. Если есть что-то, что тебя беспокоит или тревожит, я хочу, чтобы ты попросила о помощи, а не брала всё на себя!

—  Кёске… — произнесла Эйри, глядя на него. Несколько мгновений они стояли в тишине. — …Хм. Ты всё равно безнадежный простак, — добавила она, оттолкнув  Кёске, и быстро пошла к школьным воротам.

— Э-эй…

— Я ухожу отсюда!

Отклонив призыв Кеске остановиться, Эйри облегченно вздохнула.

***

В ночном небе, серебристо-синем, висела острая, как серп, луна. Всего в нескольких шагах от ярмарки, где горели редкие уличные фонари, шум толпы затихал. Радостные звуки танца Бон быстро сменились пением лягушек и насекомых, наполняя ночь своими голосами.

Эйри шла молча, а  Кёске следовал за ней по приподнятым дорожкам между рисовыми полями. Ветер колыхал зеленые стебли, создавая нежную мелодию. Но вдруг она остановилась и обернулась к нему.

— Эй,  Кёске… Ты хочешь сбежать вот так?

Её выражение лица было серьезным. В её голосе не было и намека на сарказм, когда она смотрела на него непроницаемым взглядом.

— Сбежать...? —  Кёске переспросил, озадаченно. — Ты... серьезно?

— Конечно, нет, — быстро поправила Эйри, вновь отвернувшись от него. Её взгляд опустился к ногам. — Я понимаю... Я знаю, что мы не можем сбежать, — пробормотала она. Её голос казался таким, будто он вот-вот растворится в летнем воздухе.

На середине пустой дорожки Эйри глубоко вздохнула.

— Знаешь, я... Ровно шесть лет назад я вышла в такую же ночь.

Она медленно выдохнула.Переживания, которые Эйри тайно копила в себе.

— В то время мне только исполнилось десять лет - это было прямо перед тем, как меня должны были взять на место моего первого задания... Я тренировалась каждый день с утра до ночи, оттачивая свои навыки. Я была старшей дочерью главной ветви клана Акабане, и вся семья ожидала от меня хороших результатов, даже с первого раза. Я не могла позволить себе потерпеть неудачу.

Когда она говорила, Эйри смотрела на ночное небо, её хвостик колыхался на ветру. — Мой отец тогда сказал мне кое-то. Он сказал: «Давай отдохнем сегодня»... Он, вероятно, только и думал о моём благополучии, но, если честно, мне это было неинтересно. До этого провела большую часть своей жизни дома, тренируясь, и в голове у меня были только мысли о убийстве. Но когда я на самом деле вышла на улицу и увидела танец Бон, все эти мысли улетучились.

Голос Эйри стал нежным, когда она вспомнила свои прошлые эмоции. — Всё, что я увидела, было таким новым, веселым и волнующим. Я была так взволнована, как прямо Ренко сейчас. Держа отца за руку, мы обошли все различные киоски. Конечно, поскольку мы были в инкогнито, мне не разрешалось делать что-либо, что могло бы оставить следы нашего присутствия здесь. Была лишь одна вещь, которую я умоляла получить любой ценой... Знаешь, что это было?

Кёске задумался над её вопросом, глядя на водяной шарик, который свисал из руки Эйри.

— Ловля йо-йо?

— Неправильно.

— Ловля золотых рыбок?

— Неправильно.

— Эм… стрельба по мишеням?

— Почти. На лице Эйри проскочила озорная улыбка. — Это был плюшевый мишка.

— …Плюшевый мишка?

— Да. Огромный плюшевый мишка, главный приз на стрельбе по мишеням... Я хотела эту штуку любой ценой и умоляла его получить её для меня. Этот плюшевый мишка был Пухом - последним подарком, который я получила от моего отца.

— Ах… —  Кёске вспомнил, как Эйри спала, обняв Пуха. Этот плюшевый мишка дарил ей чувство безопасности. “Если у меня нет этой игруушки, я не могу нормально спать”. Это должно быть было ценное сокровище, наполненное воспоминаниями о её отце. А тот отец, которого Эйри ценил даже больше, чем Пуха, был…

— На следующей неделе после танца Бон мой отец вышел на задание. Он пообещал, что, когда вернется, возьмет меня с собой на следующее...Сказав это, он больше никогда не вернулся домой. Ну... то, что они принесли назад... это уже не был мой отец.

— …Понятно.

Тон Эйри стал совершенно спокойным.  Кёске подумал, что она, вероятно, много раз рассказывала эту историю; в её словах чувствовалась усталость от воспоминаний. Её голос стал тёмным и печальным. —Я думала, что убью их. Что заставлю этих ублюдков, что сделали с моим отцом, расплатиться той же ценой. День за днём я размахивала мечом в трансе... но, несмотря на всё это.…

Плечи Эйри слегка дрогнули, когда её голос наполнился новыми эмоциями. — Несмотря на всё это, я не могла убивать. Не только врагов моего отца, но даже беззащитных, обычных людей! Прямо перед тем, как мой меч должен был поразить их жизненно важные органы, я думала о моём отце - о том, что чувствовала, когда потеряла его, и проецировала эти чувства на свою цель! Я хорошо знаю, как больно, когда что-то важное забирают у тебя. Я полностью понимаю, как сильно это может огорчать...

— Эйри…

Кёске вспомнил их откровенный разговор, который состоялся некоторое время назад в школьном медпункте. Он помнил девочку, которая, едва сдерживая слезы, призналась, что «не может убить». В её словах звучала злость из-за утраты любимого отца и такая глубокая печаль, что она не могла сжечь её своим гневом.

— Ха-ха... Я действительно выгляжу как полная идиотка, да? — насмешливо произнесла Эйри. — Ставлю чувства полных незнакомцев выше мести за моего отца... Я теряю самообладание. Я мягкосердечная, стою даже меньше, чем ты! Я не могу ничего сделать; У меня нет цели. Я не могу показывать свое лицо на публике - мне так стыдно. Ни перед матерью, ни перед Кагурой, ни перед старшим братом, ни перед Мурамасой, ни перед Рё, ни перед Ран, ни перед соседними семьями... даже перед своим отцом.

— …

Так Эйри, в конце концов, не посетила семейный алтарь. Ей казалось, что она принесла позор не только роду Акабане, но и своему отцу. Поэтому она не могла подойти к месту, куда его душа должна была вернуться, и посещала только его пустую могилу.

— Послушай, — сказал  Кёске, просто высказав свое мнение. — Хотела ли твоя семья, чтобы ты стала убийцей? Ожидали ли они от тебя мести? Хотел ли этого твой отец?

— Конечно, — сразу же ответила Эйри. Когда она обернулась к нему, ее глазах блеснули словно ножи. — Мы знаменитая семья убийц! Меня обучали убивать с детства, и я выросла  в мире, пропитанном кровью... Это было нормально. Они не могли не хотеть этого!! И отец, конечно, он тоже, наверняка... желал, чтобы я стала полноценной убийцей и прикончила того подонка, который его убил.

— А ты сама что думаешь?

— ……Хм?

— Чего ты хочешь, Эйри? Ты все еще хочешь стать убийцей, даже если тебе придется думать о болезненных вещах и причинять другим такую же боль? Ты хочешь стать убийцей? Забудь, где ты родилась и как тебя воспитывали, и что другие о тебе думают, и подумай о том, чего ты сама хочешь…

— Я хочу убивать!

Эйри в гневе воскликнула, глядя на  Кёске: — Я хочу отомстить за смерть моего отца! Я хочу научиться убивать любого! Я мечтаю стать настоящим убийцей и оправдать ожидания всех! Я хочу гордо расправить плечи как старшая дочь и истинная наследница! Я хочу стать главой главного дома и защищать всех, кто мне дорог. Но для этого я должна научиться убивать. Так что…

Резко оборвав свою многословную тираду, Эйри внезапно захлопнула рот и замерла. Ее глаза широко раскрылись, и она уставилась в сумерки, откуда доносился приближающийся стук сандалий гэта по асфальту.

Кто-то медленно шел по приподнятой дорожке, которая проходила прямо через рисовые поля. Под выгоревшей уличной лампой постепенно появлялся силует…

— Так и есть? В таком случае, поторопись и сделай это, старшая сестра.

— Кагура...

Ее ржаво-красные глаза выглядели почти точно так же, как у Эйри, когда они презрительно смотрели на них.

— ...Кто эта девочка? — потребовала ответа Эйри.

С кагурой была незнакомая девочка. Ей, вероятно, еще не исполнилось десяти. Ухватившись за руку Кагуры, она с любопытством смотрела на  Кёске и Эйри.

— Ах. — Кагура взглянула на девочку. — Она потерялась. Она заговорила со мной, когда мне было скучно, и я привязалась к ней. Кажется, ее зовут Хина.

Девочка, одетая в бледно-желтую юкату, указала на них. — Мисс Кагура, кто эти люди?

— Это моя старшая сестра и ее друг, дорогая Хина, — мягко ответила Кагура. Она звучала как совершенно другой человек.

— О, здорово! — Девочка смотрела на них с переполненным любопытством.

— ……?

Кёске и Эйри переглянулись.

— Э-э-э... — Эйри нахмурила брови. — Что ты делаешь, приводя такую девочку в такое место? — спросила она.

— Мы просто гуляем. Когда я следовала за тобой, она последовала за мной. Я решила, что это просто идеальный вариант, и согласилась взять ее с собой.

— Идеальный...вариант?

— Я подумала, что она может нам пригодится.

Кагура резко толкнула девочку в солнечное сплетение. Девочка подавила крик, затем упала на землю. Лежа на лице, она не шевельнулась.

—Какого...! — Выражение лица Эйри изменилось.

— Кагура?! Что, черт возьми, ты делаешь с этой девочкой?

— Сделай свой выбор. — Кагура подошла ближе.

— Хм?

Кагура взглянула на лежащую без сознания девочку, затем устремила взгляд на Эйри. — Ты убьешь эту девочку или нет? Сделай свой выбор сейчас.

— ......Э?

Кагура стояла перед своей старшей сестрой, и затем, доставая металлический веер из пояса, указала на  Кёске и добавила: — Если ты откажешься - я убью этого парня.