Солдаты раздавали последние пайки, стараясь не показывать друг другу свои тревожные взгляды. Каждый знал, что провизия тает на глазах, а запасов не хватает, чтобы выдержать затяжной конфликт. Время текло, и с каждым часом ситуация становилась всё более критической.

Внезапно раздался резкий зов — командир призвал всех на новое собрание. Солдаты бросили свои дела и устало направились к центру лагеря. Командир, высокий мужчина с грубыми чертами лица, стоял перед ними, его взгляд был жёстким и непроницаемым.

"Слушайте внимательно," — начал он, его голос прорезал напряжённую тишину. "Недалеко отсюда есть деревушка. У неё нет выхода к воде, и это даёт нам шанс. Люди там, если они ещё живы, могут быть не заражёнными. Возможно, даже скот не тронут. Это наш шанс."

Гарт нахмурился и шагнул вперёд: "Да, но нашим солдатам нужно время на восстановление. И что будет, если мы туда дойдём и обнаружим, что всё это было зря? Мы просто потеряем силы и людей на пустышку."

Командир холодно взглянул на Гарта: "Лейтенант Гарт, ты должен думать рационально. Мы переведём людей под наш контроль, а скот заберём на мясо. Это логично. У нас нет выбора."

Гарт, повышая голос, возразил: "Нет, это бесчеловечно! Так нельзя. Мы не можем просто уничтожать невинных ради выживания. Это против всех правил."

Командир посмотрел на него с суровым выражением лица: "Правила? Какие, нахрен, правила, Гарт? У нас кончаются провизии. Да, у нас есть источники воды, но еды нет. Что ты предлагаешь, просто сидеть и ждать, пока нас всех выкосят?"

В разговор вмешался другой офицер, капитан Рейнер, с заметной тревогой в голосе: "Это рискованно и глупо, если честно. Если мы попадём в засаду, нам будет очень плохо. Не лучше ли подождать? Может быть, найдётся более безопасный способ добыть еду."

Командир, сдерживая раздражение, ответил: "Рейнер, мы не можем ждать. У нас еды осталось на неделю, не больше. И это если экономить, как проклятые. У нас раненые, которые не переживут следующего нападения, если мы не накормим их."

Гарт стиснул зубы, чувствуя, как внутри него разгорается злость и отчаяние. Он понимал логику командира, но всё равно не мог смириться с мыслью о том, что их миссия превратится в бойню. В его сердце оставался слабый огонёк надежды на то, что можно найти другой выход.

"Мы должны подумать об этом ещё раз," — сказал Гарт, стараясь контролировать свой голос. "Есть ли у нас другие варианты? Мы можем попытаться найти другой источник еды, может быть, в соседних регионах. Давайте не будем спешить с решениями, которые могут стоить нам слишком дорого."

Командир, поджав губы, посмотрел на него и сказал: "Гарт, я уважаю твою гуманность, но мы не можем позволить себе роскошь сомнений. Решение принято. Завтра на рассвете мы отправляемся в деревню. Это наш единственный шанс выжить."

Собрание закончилось, и солдаты начали расходиться, каждый погружённый в свои мрачные мысли. Гарт остался стоять на месте, смотря в землю и прокручивая в голове всё, что только что услышал. Он понимал, что спорить больше бессмысленно, но внутри него бурлило ощущение неправильности всего происходящего.

Позже, Гарт подошёл к Кадину, который сидел, опираясь на стену разрушенного здания.

"Завтра мы идём в деревню," — сказал Гарт, слегка напрягая голос.

Кадин, не поднимая глаз, ответил: "Я это и без тебя знаю. Блять, ну какое же у нас конченое начальство."

Гарт нахмурился: "Ты перегибаешь. Да, это жестоко, но выбора особо нет. Мы не можем перечить приказу командира."

Кадин усмехнулся, наконец взглянув на Гарта: "Гарт, ты сам себе противоречишь."

Гарт вздохнул, понимая, что Кадин прав: "Да, я понимаю, но что я могу сделать? Я не могу перечить командиру. Ты же знаешь, что за неподчинение — казнь."

Кадин, тяжело вздохнув, сказал: "Ну так, либо нас повстанцы захуярят, либо начальство за неподчинение."

Гарт покачал головой: "Ну и что ты предлагаешь?"

Кадин замолчал на мгновение, его взгляд стал мрачнее: "Я уже не знаю, что думать. Может, перейдём к повстанцам?"

Гарт сжал кулаки и тихо сказал: "Давай сделаем вид, что этого разговора не было."

Кадин не ответил, только кивнул, и оба они погрузились в мрачные мысли о том, что им предстоит сделать на следующий день.