Хотя Салли не считала себя таким человеком, которому нравится школа, в особенности математика, но все же некоторая информация из школьных материалов прочно вошла в ее память. Там были всякие формулы из химии, то факт, что гипотенуза треугольника равна квадратному корню из квадратов противоположной и смежной сторон. Но был у нее также самый лакомый кусочек информации из ее единственного урока физики в средней школе.

Предположим, что гипотетически, человек попал в ловушку в лабиринте. Лабиринт постоянно меняется таким образом, что выбраться из него практически невозможно. Любой попавший в него субъект будет блуждать внутри, пока не выберется, или не умрет от истощения или не будет поглощен тем, что скрывается в этом месте.

И есть тот факт, что понятие «Работа» имеет совсем другое определение, когда речь начинает идти о физике. В физике, «Работа» — это энергия, передаваемая объекту или от объекта посредством приложения силы. По крайней мере, именно так это запомнила Салли. Упростив эту информацию, получается, что «Работа» — это энергия, умноженная на чистое перемещение. Тоесть, теоретически, если любое перемещение в конечном итоге было сведено на нет, например, если субъект будет блуждать по метро в течение нескольких часов, а затем возвратится на исходную точку, то тогда чистое перемещение было бы равно нулю, и, следовательно, согласно формуле, никакой работы не было бы совершено.

Да, по факту было бы потрачено много усилий, но, согласно определению, никакой «работы» на деле не было бы выполнено. В итоге это действие не дало бы ничего ценного. Когда-то Салли считала этот факт глупой формальностью, потому что, по идее вы все равно потратили бы много сил и энергии, и в конце, какая-никакая, но все же работа была бы сделана, даже если она была бессмысленной.

Однако теперь уже она начала ценить это определение.

В ее гипотетическом эксперименте, если бы не было одной неподвижной точки, можно было бы действительно измерить перемещение? А если нет перемещения, то совершается ли работа? Однако у Салли была другая идея.

Это выходило за рамки холодной и расчетливой науки. Это был уже вопрос духовный, это было тем, что выходило за рамки материальной рациональности. Ведь Метро, этот лабиринт, не работали рациональным образом.

Здесь не было фиксированной точки, не было перемещения. Нет работы, во всех смыслах этого слова.

Салли начала вспоминать, то почему она ненавидела физику.

В конце концов, ее бессвязные бредни ни к чему не привели. Несмотря на весь пройденный путь, которые она и Шпион сделали, через все аномалии, километры сплошных туннелей, но они так и не приблизились к своей цели — побегу. Несмотря на все напрасные усилия, ничего не было сделано. Они шли уже несколько часов, и конца не было видно.

Однако она мало что могла сделать. Как один из субъектов этого извилистого, постоянно меняющегося лабиринта, она могла либо сбежать, либо умереть. Это были холоднокровные, суровые рассуждения, такие, от которых леденела душа, ведь она вполне могла здесь умереть, и шансы на это со временем, только увеличивались.

Находиться вне сети респавнеров... Мысль об этом доставляло ужасный стресс. Мысль о том, что даже одна ошибка может убить ее. Всю жизнь она считала это само собой разумеющимся — возможность обмануть смерть.

Но теперь она даже не могла отвлечься от этого страшного осознания. Шпион, несмотря на его... уникальную природу, уже успел потерять часть своего очарования и интриги в ее глазах. Он молчал, не останавливался и не снимал маску. Изредка она ловила на себе его взгляд, но в этом случае он тут же отводил глаза.

Но почему он так делал? В лагере бродяг он был гораздо более... общительным, если не сказать больше.

— «Да и еще это лососево рукопожатие!» — Вспомнила Салли.

Но несмотря ни на что, она продолжала свои попытки. Все, что угодно, лишь бы не «пить» этот «коктейль» из скуки и душераздирающего, глубинного ужаса.

— Есть идеи, сколько еще нам осталось идти? — спросила она. Глупый вопрос, конечно, но она раньше еще не задавала его, а разговор, даже на короткое мгновение, давал ей ощущение нормальности происходящего.

К тому же она была уверена, в том, что то, что она скажет, не имеет значения. Салли могла даже сказать какую-то чушь, вроде того что к ней пришел морской конек, чтобы доставить подарки хорошим детям, и он даже бы не обратил внимания.

Это поставило жирную точку в ее теории о «правительственном агенте», но это все еще могло быть возможно, ведь кто знает? Может, в последнее время он и не был столь интересен как раньше, но он все еще оставался загадкой, так что это все уравновешивало? Что именно было под этой маской? Обычное лицо? Зараженное? Мертвое? Она не могла не размышлять об этом, пытаясь угадать.

Фактически, получается, у нее почти что был инопланетный союзник. То как он изредка говорил, как он двигался, как действовал — это все казалось так знакомо для нее, но одновременно неуловимо чуждо, таким образом, что она не могла уложить это в голове.

За исключением, конечно, тех случаев, когда они шли вразрез со здравым смыслом.

Как сейчас, например.

Они наткнулись на пятно чернил, не настолько большое, чтобы оно было по настоящему опасным, но и не настолько маленькое, чтобы не заметить его. Вместо того, чтобы ждать, пока она проложит безопасный путь своими собственными чернилами, он просто прошелся по чернилам, причем само вещество не прилипало к его сапогам. Это было абсурдно.

Почему он не поколебался?

То, что он сделал, было аналогично тому, как если бы вы сунули руку в огонь. Даже если бы на вас были надеты огнеупорные перчатки, вы бы не сделали резко, без раздумий. Нежелание трогать чужие чернила было чем-то что было глубоко заложено в инстинктах каждого Инклинга. Это было то действие, которое предпринималось только в том случае, если не было другого выхода. Но поступать так, как будто это была самая естественная вещь в мире, даже если это никак не повредило бы вам — это было что-то граничащее с безумием.

И это даже если у вас был иммунитет, или были бы другие очень веские причины не делать этого. Потому что, часто, между в чернилах таились различные штуки.

Что в принципе и случилось, когда из чернил поднялась целая группа мелких мальков лососевых рыб, зараженных и неживых, также, как и то прежнее Чрево. Их налитые кровью глаза выпучивались и корчились, зрачки безумно расширились и мерцали в глазницах. Этот агрессивный вид резко контрастировал с их ржавой утварью, которую они держали как оружие.

И только эта засада заставило «Шпиона» заколебаться, но только всего лишь на мгновение. И вместо того чтобы отступить, как сделало бы любое другое разумное существо, он вместо этого подбежал к этому рою лососей и мощным пинком отбросил одного из них. Маленький зверек отлетел назад с высоким визгом и шлепнулся на стену с мясистым звуком.

Это вывело Салли из ступора. Подняв оружие, она прочертила дорожку вперед и бросилась в битву с боевым кличем.

Она стреляла залпом чернил, а Шпион топтал и пинался, и в конце концов, маленькая орда была безжалостно уничтожена. Это простая угроза, к счастью, была устранена быстро и эффективно. Орда мелких монстров была уничтожена двумя более крупными и мощными существами. Приятно было хоть раз оказаться на стороне победителей.

И снова в голову пришли мысли о метро, о его истинной природе, неестественной насмешкой над жизнью.

Но как, и почему это происходило?

— «Что искажало реальность до такой степени? Это была технология или магия? И зачем кому-то понадобилось создавать такое место? Чтобы иметь возможность создать этот ад, таланты создателей могли были быть направлены на создание чего-то действительно полезного и великого. Но тогда зачем было создавать это место?! Было ли это творением безумного гения или, возможно, нескольких из них?!  Что же побудило их создать это место?! И ПОЧЕМУ ОНИ-…»

Эта мысль резко оборвалась. Похоже ее собственный разум начал предавать ее, и начал идти не в ту сторону.

Пока она не выберется отсюда, все эти мысли были бесполезны.

Салли опустила свой «Сплаттершот», глядя на задыхающегося «Шпиона». Несмотря на то, что он изрядно потоптался по мелкой рыбешке, его костюм был чистым, почти что, неестественно чистым. Может чернила как-то отталкиваются от него?

Глаза за его маской впились в ее, и боевое безумие в нем угасло. Он встал прямо, шатко подошел к ней, ожидая чего-то. Она кивнула.

Чувствовалась в его глазах мысль, вроде «Подожди в следующий раз, ладно?»

В ответ она лишь пожала плечами.

Не сделав больше ничего, они продолжили путь. Большего они и не могли сделать.

***

— «Хм... Что же это такое?»

На поверхности разворачивалась совсем другая мистика.

Незнакомка протянула бронированную руку, держа в ней тяжелый камень.

Осторожно, она отпустила его.

Затем он «поплыл», игнорируя все законы физики. Лунный свет отражался от его поверхности, ветер, гулявший среди деревьев, слегка подталкивал его. В конце концов, он упал на землю.

Незнакомка прищелкнула языком, глядя на результат.

— «Аномалия? Да еще и антигравитационная.»

Это было... тревожно. Но пока что, это было не более, чем странная причуда.

Чтобы подстраховаться, она отметила примерное место на бумажной карте и вернулась к прогулке. «Камабо» ждет.

***

Жизнь в метро часто оборачивается несправедливым образом. И чаще всего в ее жизни, правило математической вероятности предоставляло ей не самые желанные последствия.

И похоже, что эта самая математика ее все еще не любила, потому что, на этот раз, последствия были куда более... серьезными.

Салли бежала так быстро, насколько могли ее ноги, несмотря на то, как жгуче кололо в ей боку. Она уже запыхалась, но яростное, болезненное кваканье позади нее было более чем достаточно, чтобы поддерживать адреналин в крови. «Шпион» бежал впереди нее, с трудом ориентируясь в этом каменном туннеле. Они беспрепятственно пробирались через аномалии, вокруг них плясали устрашающий огонь, молнии и летала пыль. Она едва успевала следить за его шагами, исполняя импровизированный танец между верной смертью.

Такой бег, хоть и был мучительным, но это был единственным выход. Она не могла видеть достаточно хорошо, пока шла, а сейчас было не время совершать ошибки.

Однако мерзость позади нее не обладала таким же чувством самосохранения.

Это была сама смерть.

Салли видела форму чудовища лишь однажды, когда оглянулась на звук особенно бурной реакции, порожденной полем аномалий. И в отличие от «Шпиона», у него не было никакой защиты от этих аномалий, хотя ему они и не были нужны.

Сквозь водоворот электрического огня и аномальной гравитации пробилась упругая кожа скрюченной амфибии. Его глаза сверкали сквозь бурю, они были, словно как у рептилии, эти безумные глаза. Салли тяжело сглотнула, пытаясь отгородиться от запаха горелого мяса и озона. И страх лишь от одного вида этого монстра, словно как призрачными когтями впивалось в ее разум, царапало ее душу, разрывая на маленькие раны в самой ее сущности.

Впереди она увидела, как «Шпион» исчез из виду, добравшись до конца этого небольшого туннеля. Каменный туннель, по которому они шли, в конец видимо соединялся с линией метро. Пробираясь между аномалиями, Салли тоже добралась до конца, как раз тогда, когда монстр издал отвратительное кваканье. Как раз в тот момент, когда она нырнула в дыру ведущую в туннель метро, тонкая злобная полоска чернил пробилась через открытый проход. Она образовала толстую нить, которая уцепилась за противоположную стену, а затем втянулась обратно к своему хозяину, вместе с приличным куском камня, вырванным из стены.

— «У этой твари есть язык?! Ну конечно у него есть язык! Да почему здесь все такое сумасшедшее?!»

Салли побежала за мимолетным силуэтом «Шпиона», прижимаясь к стене метро. Она уже могла видеть свечение монстра, исходящее из туннеля, по которому они только что бежали, продолжая преследование. И вновь эти «призрачные когти» становились только сильнее.

Когда туннель наконец-то закончился, Салли наконец-то смогла хорошо рассмотреть чудовище.

Сквозь темноту проступала светящаяся земноводная массивная лягушка. Оно прыгало вперед на четырех суставчатых конечностях, двигаясь как какая-то ублюдочная кошка. Огненные и электрические ожоги покрывали ее тело и сдирали кожу. Часть ее сгорела полностью, обнажив сырые мышцы и жир. Большая часть пораженной плоти светилась, чернила пульсировали под поверхностью.

Одна задняя нога была раздроблена и сломана, несомненно, попав в гравитационную аномалию.

Пока Салли наблюдала за ней, монстр вдруг открыл рот, и чернильный язык высунулся вперед, пытаясь вонзиться в нее. Салли вовремя увернулась, но, когда язык втянулся, он принес за собой еще один тяжелый кусок каменной кладки. Обломок задел Салли, оглушив ее.

Лягушка, видя, что ее жертва не в состоянии двигаться, подпрыгнула невероятно высоко, прямо на нее, и...

«Шпион» схватил ее, оттянув Салли назад как раз в тот момент, когда лягушка собиралась приземлиться на нее. Она смогла избежать участи, быть раздавленной под этим монстром, и лягушка приземлилась прямо перед ней. Она уставилась на нее сверху вниз, прижав язык к глазу.

Салли закричала, достигнув апогей страха, когда монстр открыл свою пасть, и язык заплясал внутри. Инстинктивно она нацелила свой Сплаттершот в его пасть и нажала на курок, фиолетовые чернила покрыли внутренности лягушки. Монстр заревел от боли, казалось, что его вот-вот вырвет.

Салли воспользовалась случаем, чтобы вскочить на ноги, и с криком ярости начала стрелять чернилами по коже лягушки. Ее мысли были зациклены лишь на стрельбе, а шум от потока чернил усиливал ее жестокость.

Но тут «Шпион» схватил ее за плечо, рассеяв ее жажду крови. Не дожидаясь ее реакции, он побежал, потянув ее за собой. В этот момент Салли увидела, как ее чернила впитываются в лягушку, заменяясь его собственным ядовитыми чернилами, из которых он был сделан. Салли задохнулась от страха, и вырвавшись из хватки «Шпионы», побежала сама.

— «С этим чудовищем невозможно бороться! Как он смог поглотить мои чернила?!»

И не успела она докончить свои мысли, как лягушка опомнилась и снова прыгнула на них. Салли попыталась проложить за собой чернильную дорожку, надеясь заманить ее в ловушку, но лягушка просто перепрыгнула через нее. Здешнее открыток пространство было смертельно опасно для них, они были не более чем рыбки в бочке, которых сожрут мухи.

С кваканьем, язык лягушки снова высунулся и умудрился удариться о ногу «Шпиона». Хотя он и не прилип, но заставил его споткнуться и попятиться. Каким-то образом он поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы избежать потока кислотной жижы, которую извергла лягушка.

— «А вот это уже нехорошо!»

К тому же туннель перед ними излучал ядовитое зеленое свечение — кислотный разлив. К ее ужасу, «Шпион» ускорился, увидев это, и отклонился от предыдущего пути. Не имея другого выбора, кроме как следовать за ним, Салли зажала нос и рот рубашкой, пытаясь избежать эти испарения.

— «Лососевы ракушки, у меня же нет противогаза как у Шпиона!»

Они вошли в один боковой проход, соединяющийся с другим туннелем метро. Он был полон кислот и воздушных аномалий. Почему он просто не побежал вперед, по обычному пути?

Лягушка была прямо за ними, собираясь прыгнуть снова.

Не раздумывая ни секунды, Шпион схватил Салии. Она возмущенно вскрикнула, но ее проигнорировали, когда он прыгнул с ней в аномалию. Поначалу, ничего странного не было замечено. Ничего не происходило.

А затем началось.

Кислота начала пузыриться и шипеть на талии «Шпиона», но отказывалась проникать внутрь. Сердце Салли загорелось от страха, она схватила «Шпиона» за шею, подняла ноги вверх, делая все, чтобы избежать разлетающихся капель.

Это было ужасающе. Салли поклялась бы, что одно из ее сердец разорвалось.

Но все было кончено, Салли спустили обратно на землю. Нижняя половина «Шпиона», хоть и дымилась, но все еще была цела. Она даже не могла вспомнить, как они дошли до конца.

Через кислоту лежала лягушка, которая смотрела на них с убийственным и расчетливым взглядом. Язык метнулся вперед, пытаясь проткнуть ее, но, когда он протянулся по воздуху над кислотой, в воздухе что-то взорвалось, и кусок языка упал в кислоту, мгновенно растворившись.

— «Еще одна воздушная аномалия.»

Глаза лягушки втянулись. Ослепленная агонией, она прыгнула вперед, пытаясь добраться до них, невзирая на цену. Это была месть. Первый же прыжок привел ее в кислоту. Салли могла лишь с ужасом наблюдать, как плоть сползает с его тела, разъедаясь, словно ее и не было. Однако монстр не обращал на это внимания и снова вскочил на свои изуродованные ноги. На этот раз он попал в воздух, где на мгновение воспарил.

На мгновение.

В воздухе вновь что-то взорвалось.

То, что осталось от лягушки, упало в кислоту, растворившись в небытии.

Как будто лягушки никогда не существовало.

Салли и Шпион могли только смотреть на то место, где когда-то была лягушка, в ошеломленном молчании.

В конце концов, Салли вышла из шока и потянула Шпиона за руку.

— Это... было нечто, но нам нужно идти дальше.

И они так и сделали. Ради своего рассудка.

***

Иногда они сталкивались с действительно неожиданными вещами.

Массивное, соединяющееся между собой пространство, круглое по форме. Почти идеальное с архитектурной точки зрения, если бы не возраст. Однако содержимое комнаты было далеко от совершенства.

Это была свалка, простая и понятная, заполненная металлоломом и сломанными механизмами.

Здесь был большой робот, похожий на куб, с ужасным лицом. Знакомая штука, только она не могла вспомнить, откуда она о ней узнала.

При одном только его виде Шпион вскрикнул и чуть не задавил ее, когда поспешил скрыться.

Неожиданные результаты неожиданных находок.

***

Второй раз, когда Шпион захотел пересечь что-то, был гораздо менее насыщен событиями.

— Ты... действительно хочешь, чтобы я пересекла это?

Теперь, когда у Салли был выбор в этом вопросе, не связанный смертью, дышащей ей в затылок, она была гораздо более неохотной.

Она возмущенно скрестила руки, к большому огорчению Шпиона. В этот раз она смотрела на него сверху вниз, так как он был по пояс в реке из грязи. Некоторое время назад метро превратилось в канализацию со сточными водами.

Метро еще не успело полностью растоптать ее чувство собственного достоинства.

— Послушай, — сказала Салли в отчаянии, — Мы всегда можем просто повернуть назад, знаешь ли.

Она указала в ту сторону, откуда они пришли:

— Видишь, повернуть назад. Просто повернуть назад.

Вместо того чтобы принять ее замечательное предложение, Шпион покачал головой, указывая на другую сторону ручья и говоря что-то на своем языке. Как всегда, его голос был грубым и сухим, почти болезненным для слуха. Она готова была поклясться, что это звучало снисходительно.

— Да-да, — хмыкнула Салли, ничуть их не понимая, — Но почему? Что такого важного в том, чтобы перейти этой место?

Он вновь издал гортанный звук на своем языке, жестом указав на другую сторону, а затем направив ее фонарик на какое-то место в темноте.

— «Что он хочет этим сказать?..»

Ее внимание привлек блеск металла. Едва различимо она увидела ржавую дверь, вделанную в камень.

— ... Ну, теперь понятно.

Она наклонилась к ручью:

— Но как мне перебраться?

Шпион повернулся к ней спиной.

— На твоей спине?

Видя ее покорность и признание, он настойчиво кивнул.

— Хорошо...

Без лишних слов Салли неловко забралась к нему на плечи. Она была слишком велика, чтобы удобно сесть, но она была готова смириться с чем угодно, лишь бы быть подальше от этого ручья. Ее руки надежно ухватились за голову Шпиона, а ноги уперлись в бока. В животе у нее сковался страх, она полностью доверилась ему, доверилось тому что они не уронит ее и не опрокинет. Здесь, внизу, не было респавнера, здесь была только лишь смерть.

В каком-то странном смысле это можно была бы назвать ностальгией. Напомнило ей детство, когда она делала также со своим отцом.

Вскоре они достигли другой стороны водоема. Салли опустилась на ноги, а Шпион вылез из реки после нее. Как всегда, вода просто стекла с него.

...

— Итак... Эээ... Ну и… Кто ты? Какое твое прошлое?

***

Предсказуемо, Салли ничего не ответили. Он только пожал плечами. Тем не менее, она подумала, что лучше пусть будет хоть какое-то общение, чем никакое.

Дверь вела в другую комнату обслуживания, похожую на ту, в которой она отдыхала вечность назад. Здесь было сухо и темно, но, используя остатки побитого ящика, Шпион сумел развести огонь... чем-то, собранным из рюкзака.

Слишком давно она так не грелась, не чувствовала, как тепло проникает в хрящи. Это принесло ей странное чувство облегчения.

Шпион, напротив, просто смотрел в огонь, пламя отражалось от оптики шлема. Он прислонился к стене, усевшись в непринужденной позе. О чем именно он думал за этой маской?

Салли пожала плечами, выбросив эту мысль из головы. Сейчас было просто хорошо отдохнуть. Это место, вероятно, было безопасным, но она помнила, как в последний раз она пыталась отдохнуть, особенно в такой комнате. Логически она понимала, что это, скорее всего, больше не повторится, но это мало помогало снять напряжение, которое она чувствовала.

Ее сознание было разбито до состояния пасты, но как?

Это, конечно, была загадка, но нужен ли ей ответ? Ответ, несомненно, будет ужасным, а у нее уже было достаточно материала для тысячи кошмаров. Хотела ли она пополнить эту кучу?

Сможет ли она вернуться к нормальной жизни после этого? Она чуть не умерла, видела разрывы в ткани реальности, чудовищные ужасы, которые бродили по этой адской земле, и все это она сделала в течение нескольких часов. Тьма этого мира цеплялась за душу, она никогда не могла по-настоящему вернуться к свету.

Часть ее навсегда застрянет здесь, часть, которую она никогда не сможет вернуть.

Салли вздохнула, откинувшись назад. Это при условии, что они вообще выберутся из этой кромешной тьмы. Она просто теряла время, думая обо всем этом, но ничего не могла с собой поделать. Это была какая-то бессмысленная нить оптимизма, надежда на понимание. Что-то, что поддерживало ее дух, полагала она. Это заставляло ее идти вперед, ставя одну ногу перед другой.

Дух выжившего, что-то такое говорил ее дед. Эта мысль вызвала на ее лице призрачную улыбку. Она не могла отделаться от ощущения, что он присматривает за ней даже сейчас.

Это немного успокаивало ее унылое настроение.

И она уже успела изрядно проголодалась, как только у нее появилась возможность расслабиться.

Салли порылась в рюкзаке и вытащила батончик мюсли. Единственное, что она сделала, прежде чем спуститься сюда — это запаслась едой и водой, насколько она знала, это был единственный съедобный и питьевой источник питания здесь. И пока что у нее оставалось достаточно много, что... было странно. Она знала, что время здесь течет странно, но до такой степени? Она готова была поклясться, что прошла через гораздо большее? Или... Лососевы ракуши, сколько времени прошло?

— «... Ну, пока это работает в мою пользу, разве это имеет значение?»

...

— «Да. Точно, все так и есть. Пусть так и будет.»

Она злобно откусила от батончика, наслаждаясь вкусом. Как выяснилось, большинство блюд имеют потрясающий вкус, когда в них очень нуждаешься.

Она сглотнула и потянулась за еще одной порцией, но тут увидела, что Шпион смотрит на нее через огонь. Это... было что-то новенькое.

В частности, он смотрел на батончик, который она только что взяла. Он был голоден?

Ну, это имело смысл. Он бежал сюда, казалось, несколько часов, а это кого угодно утомит. Поддавшись импульсу, она бросила ему батончик, который упал ему на колени.

— Ешь, надеюсь, тебе нравится мюсли.

Несмотря на ее слова, Шпион все еще был настороже. Он открыл батончик и повертели его в руках, внимательно изучая. В конце концов, удовлетворившись, положил его обратно на колени. Его руки двинулись к маске, но замерли. Его взгляд снова упал на нее.

Потом снова на батончик.

Потом на нее.

На батончик.

На нее.

....

Она слышала, как он вздохнули. Звук смирения. Решение принято. Его руки принялись за работу, снимая маску и шлем. Видно было, что это сложный процесс. Она слышала, как он открепляется от лица это Шпиона.

Или если говорить точнее — ЕГО лица.

***

Салли не могла уснуть.

Вместо этого она смотрела на умирающие угли костра и размышляла. Она также несла вахту, что было явно излишним, учитывая, что они забаррикадировали дверь металлической трубой, но она была готова сделать что угодно, лишь бы оправдать свою бессонницу.

Бессонницу, в которой она пока что, обвиняла Шпиона. Время от времени ее глаза перебегали на его лицо, когда она видела, что он не надел маску, чтобы уснуть. Иногда несколько мышц дергались, и он вздрагивал.

Была ли ее теория о мутантах верна?

Она была серьезна, когда придумывала ее, но не рассматривала ее как реальную возможность. Потому что, действительно, каковы были реальные шансы, что это правда, а не более обыденная теория «Агент иностранного правительства с травмой горла, использующий передовую технологию»?

Также, она в принципе не хотела знать о его происхождении. Он был разумным, она это знала, и ей это было достаточно, и к его странному костюму вопросов не было, ведь, наверное, не сложно было бы мутанту получить этот костюм. Тот факт, что он был чем-то вроде аномальной мутацией Инклинга, тоже не внушал особого доверия. Возможно, он был не агентом, а правительственным проектом?

Он мог быть каким-то мутантом, которого чудесным образом создало метро, но он не выглядел как… «полноценный», уродливый мутантом. Ведь он выглядел странным образом естественно, как будто он должен был выглядеть так, как выглядит. Созданный разумом, а не хаотичной случайностью. Метро не создало бы такого, как он.

Лососевы ракушки, даже его волосы выглядели естественно. То же самое с отсутствием колец около глаз или заостренных ушей. Зубы, однако... были знакомы, но где она их видела?

В любом случае, от этого «открытия» ей стало немного не по себе.

Она придвинулась ближе к огню, принимая его угасающее тепло. Это было небольшой комфорт, которое дома она воспринимала как должное. Вздохнув про себя, она прилегла рядом с костром.

Еще один бессонный отдых.

...

...

Приступы головной боли разбудили ее.

Боль была не сильно, словно едва заметная «царапина», но почему ее сердце начало бешено колотиться. Салли инстинктивно прижалась к стене. Огонь погас, и ей пришлось нащупать фонарик. В свете фонарика она увидела Шпиона, лицо которого было странно перекошено, но несмотря на это, он все еще спал.

Головная боль только усиливалась, «царапанье» усиливалось. Она слышала тихий, отрывистый шепот, и ее электро-сенсорный орган начало сводить судорога. Лицо Шпиона медленно искажалось в агонии, с него капал водянистый пот. Его дыхание стало учащенным и тяжелым, переходящим в лихорадочный.

Его освещало тошнотворное зеленое свечение, исходившее из щелей в двери. Она услышала, как скрипнул металл, когда на него надавили чем-то тяжелым.

Скверные чернила пробивались сквозь щели.

И пока они пробивались сквозь них, капая, голоса начинали нарастать.

Тихие, мучительные крики, грозили захлестнуть ее волной. Глаза Шпиона открылись, налившись кровью. Его крики были ужасающими, несвязанными, безудержными, и, как и его голос, сырыми и сухими. Они мало помогли ее душевному состоянию.

Он встал, слезящимися глазами уставился на дверь, закрыв уши руками. Маска так и осталась лежать в его руках.

Салли была на грани потери, как и он. Но, как бы это ни было парадоксально, но ужас этого момента помог ей успокоиться. Адреналин, бурлящий в ее жилах, укрепил ее решимость. Она отказывалась сломаться.

И прямо сейчас им нужно было выбраться, спрятаться, сделать что угодно!

Она схватила Шпиона за плечи и встряхнула его. Он смотрел прямо сквозь нее, его глаза были расширены, а зрачки увеличены.

— Ну же, опомнись!

Его крики прекратились, и в нем остался только оцепеневший ужас. Видя, что ничего не помогает, Салли со всей силы ударила его по лицу.

На его щеке остался ярко-красный след, но, похоже, это подействовало. Его глаза моргнули, сфокусировавшись на ней, в легком ужасе. Салли не теряла времени даром, оттаскивала его от двери. Все еще смущенный, он подчинился, как потерявшийся ребенок.

Они оба оказались прижатыми к задней стене, в полной ловушке. Но чернила продолжали литься через дверь, сгущаясь и уплотняясь в человекоподобную форму, в тело из одноцветных чернил. Когда оно сделало первые шаги вперед, Салли пришлось подавить вздох: оно не было похоже по форме на Инклинга или Октолинга, пропорции были совсем не те, как и походка.

Оно ходило, как Шпион.

Его пустое лицо смотрело по сторонам, словно ища что-то, но без зрения. Оно неуверенно шагало вперед, как будто не привыкло ходить. Его приближение только сильнее вбивало гвозди в голову Салли, в то время как из глаз Шпиона свободно текли слезы. Их взгляд был прикован к фигуре.

Салли услышала, как дыхание перехватило в его горле.

Она едва могла думать, настолько сильной была боль.

Поддавшись импульсу, она отступила от фигуры дальше вдоль стены. Она услышала, как фигура что-то шепчет Шпиону, тихо, но ее душа услышала это.

Имя.

Ее рука нащупала дверную ручку...

Дверь у задней стены? Там... раньше не было двери.

Фигура стояла почти вплотную к Шпион, руки были протянуты, словно желая обнять.

Салли повернула ручку, и дверь каким-то чудом открылась. Порыв холодного, затхлого воздуха сопровождал открытие, привлекая внимание фигуры и, соответственно, Шпиона.

Он воспользовался открытием, протиснулся мимо фигуры и втащил ее в дверь.

Вскарабкавшись на ноги, он закрыл дверь.

***

...

В плазменном картридже осталось два выстрела. Осталось пятнадцать патронов.

Хотя, ее крюк все еще был в хорошем состоянии. Ранее она наточила его точильным камнем и слегка смазала лезвие.

Активное защитное покрытие слегка обгорело, но все еще была в порядке.

Чтобы сбить Аберрантов со следа, пришлось пожертвовать некоторыми припасами, но, к счастью, было время припрятать более важные вещи.

В основном. Как и планировалось.

Пощада захваченного Аберранта была отступлением от ее планов, но ничего не поделаешь. Она не могла заставить себя покончить с чужой жизнью. Или же, скорее, она не хотела делать это своим крюком, или тратить на это плазменный выстрел. Даже если это было заслуженное убийство, она все равно не была хладнокровным убийцей.

Или, может быть, дело в том, что эти существа выглядели как люди? Пусть, это не остановило ее в Бореалисе, но то тогда явно было случаем самообороны.

Это объясняло то почему эта нерешительность не распространялась на зверей перед ней.

Три генетические мерзости были перед ней в темноте ночи. Мертвоглазые, больные щупальцевые монстры, передвигающиеся на своих маленьких ботах Roomba(?), распространяющие свою вирулентность, свою порчу.

Мягко взмахнув рукой, она занесла свой рыболовный крючок. Предпочтительнее было бы испарять их на расстоянии из пистолета, но у нее было только столько плазменных патронов, и если быть честной, то в последние несколько дней она была слишком, слишком свободна с ними.

Действительно, использовать свой боеприпас, чтобы убить несколько рыб и дерево? Мягко говоря, звучит не экономно.

Конечно, рыба была вкусной. Когда ее жизнь станет менее апокалиптической, она должна будет попробовать ее снова, может быть, написать неофициальную статью о преимуществах Нео-Динамической Рыбалки. Возможно, это заставит ATF заткнуться.

Но это было не здесь и не там. В данный момент у нее была совсем другая рыба для жарки.

Она крепче сжала рыболовный крючок, мышцы напряглись, готовясь к действию.

— «Сейчас!»

Не раздумывая ни секунды, она бросилась вперед над вирусными чернилами, рыболовный крючок готов к удару. Первый не заметил ее, пока его плоть не зацепилась за крючок, слегка выступая наружу. Он не издал ни звука боли, и лишь только два его спутника уставились на нее в недоумении.

Как она узнала от Аберранта в лесу, с пойманным на крючок существом было довольно легко справиться. В качестве заложника, то есть. Для тех же, кого вы хотели убить...

С ворчанием она вырвала крюк, пробив в плоти существа зияющую дыру. Из существа вырвалось еще больше мерзких чернил, испачкав ее ППК. И далее двое его друзей были уничтожены в быстром порядке.

Она начала чувствовать удовлетворение, и небольшую сладость мести.

Ей начинал нравиться этот крюк. Острота, вес... Она немного покрутила его. Тематическая ирония не прошла мимо нее.

«И сказал им: идите за мною, и я сделаю вас ловцами людей.», Матфея 4:19, Король Иаков.

Она не была религиозной, как и эти чудовища, но апокалипсис привил ей немного «снисходительного» отношения к таким вещам, особенно к юмору. В каком-то смысле это сохраняло ее рассудок. Даже если дело доходило до цитирования релегиозных стихов. Никогда в жизни она не ожидала, что будет делать это. Действительно, какие ужасные настали времена. Ее мать гордилась бы ею, даже если бы она использовала этот презираемый спасательный круг.

Другие времена были не такими ужасными, как сейчас.

Не то чтобы здесь было особенно ужасно. Да и вообще, где бы то ни было еще.

Она находилась в глубине материка, высоко в великих лесах за пределами города. На таком расстоянии она не могла видеть город Аберрантов, и даже те небольшие следы жизни Аберрантов, что обитали в этих холмах, были ничтожны. Совершенно заброшенные, не тронутые никем, кроме нее. Здесь были только она, лес, жуки и звезды. Если бы не знание о вымирании ее вида, то здесь ей было бы спокойно.

Она больше не боялась, и не думал о том, какие чудовища могут преследовать ее в темноте, ведь у нее были свои средства и способы, чтобы убить их всех.

Но то, что ей пришлось это сделать, уже было плохим знаком, особенно здесь, где не должно было быть их признаков жизни. Само по себе это не было бы особенно плохим знаком, но ее беспокоило то, где именно она их нашла.

Камабо, как она знала, имел множество дочерних объектов, разбросанных вокруг, каждый из которых отличался по форме и функциям. Некоторые из них были лабораториями, другие же были хранилищами, а некоторые предназначались для строительства. И хотя время уничтожило все следы человеческого существования на поверхности, она все еще знала, где находится одно подземное хранилище, скорее всего, не тронутое Аберрантами. Или, по крайней мере, она так предполагала.

Одна Аберрантская девушка доказала, что Камабо выжили, и, скорее всего, не были уничтожены, судя по их технологическому состоянию. Хотя целью «Камабо» всегда были передовые военные технологии, даже их более эзотерические продукты можно было перепрограммировать без особых усилий.

Она обнаружила Аберрантских монстров рядом со входом на объект, от которого осталась лишь стальная дверь, вмурованная в камень. То, что она была взорвана и покрыта заразными чернилами Аберрантов, не особо впечатлило ее. Что-то здесь явно было не так, это отличается от типичного поведение Аберрантов. Те трое, которых она убила, были больными монстрами, что было крайне нетипично.

Может быть, какая-то чума? Чума монстров-мутантов? Она чувствовала себя глупым ребенком, говоря это, но что еще это могло быть?

Заметка для себя: Возможное биологическое оружие, потенциальное последнее средство?

Если отбросить возможность выжженной земли, это место, более чем вероятно, было заражено. Это все очень, очень сильно усложняло. И под сложностью, она имела ввиду, просто больше трупов.

Она покрутила крючок в руке. Работа по уничтожению жуков, как в те летние времена, когда она уничтожала тараканов. Весь этот опыт должен был окупиться сегодня. Если снаружи их было трое, то сколько же их будет внутри?

Она осторожно вошла внутрь.

...

...

Очевидно, очень мало. Не то чтобы ее это волновало.

Во что же впутался Камабо?

Это место было... невозможным.

Пространственные искажения, она никогда не видела ничего подобного. Слышала, да, но увиденное заставило ее усомниться во всем, что она знала об этом явлении. Тем более, что оно было вызвано так... спокойно, если не сказать лучше. Те немногие эксперименты, о которых она знала, всегда приводили к бурным последствиям, будь то аномальное образование энергетических полей, участки пространства, бесконечно сшивающиеся друг с другом, или просто прекращение существования пространства. Потом был весь этот фиаско в Советском Союзе. Вся эта земля, потраченная впустую, все потерянные жизни.

Через какой ад ей пришлось пройти, чтобы узнать правду об этом.

И судя по тому, каково сильно здесь искажение, это может быть еще одна такая Зона. Но гораздо более стабильная. По мере углубления в объект, она заметила логические несоответствия: комнаты, зацикленные на себе, комнаты, которые не должны были помещаться там, где они помещались, и, конечно, зоны аномальной активности. Разрывание и перешивание реальности было далеко не бесшовным, не были незаметными, и эти «ошибки» были достаточно хорошо видны.

К этому моменту она исследовала уже несколько часов, но так и не нашла ничего ценного. Это были просто бесконечные коридоры, аномалии и случайные Аберрантские монстры. Она бы уже ушла... но она уже пыталась это сделать. Она не могла найти выход; лабиринт запутал ее.

Она не могла уйти.

Она могла только пробираться глубже. Постепенно туннели превращались из гладкого камня и металла в неровный, истертый кирпич.

— «Где... Где я?»

***

Здесь они были в безопасности, верно?

Скорее всего, так как дверь не поддавалась. Салли сидела, прислонившись к тяжелой металлической двери, и задыхалась. Как только она закрыла ее, головная боль исчезла, хотя ее остатки все еще циркулировали по организму.

Шпион, хотя и был в сознании, но все же выглядел ужасно. Салли была уверена, что и она выглядит так же плохо; казалось, Шпион совершенно не привык к ментальным атакам, что бы их ни вызывало.

Еще одно доказательство, в котором... она все еще не была уверена.

Доказательство того, что он не был частью единого разума, наверное? Ее отец всегда говорил о том, что Медузы управляют всем через некий гибридный разум. Значит, этот несуществующий страх можно отбросить?

...

Она отклонилась от темы, не так ли? Видимо, это от «тумана» в голове, из-за того, что только что произошло, предположила она.

Были более насущные вопросы, такие как...

— «Где мы находимся? Точно. Где мы вообще?»

Здесь было темно, но какой-то всеобъемлющий свет освещал все вокруг, хотя и слабо. Здесь было довольно мало места, примерно, как в одном из больших классов в школе, и, в отличие от остальной части Метро, оно было заполнено оборудованием.

Ноутбуки, документы, пробирки, инструменты, научные приборы, которые Салли не мог понять, как использовать. Все это было беспорядочно разложено на множестве столов. Однако все это было в значительной степени повреждено. Даже в этой безопасной комнате время не было полностью остановлено.

Это была какая-то лаборатория. И каким-то образом они нашли ее в шкафу технического обслуживания, через дверь, появившуюся из воздуха. Каковы были шансы на это? Это не имело смысла.

Конечно, возможно, ее удача наконец-то решила измениться. Ведь так работает математическое правило вероятности, верно? Если случилось достаточно плохих, неудачливых событий, удача потом сама проявится, верно? Она не была ученым, но в этом был определенный смысл.

— «Кстати, а были ли Люди здесь учеными?»

Она осторожно взяла в руки одну из бумаг; она была еще крепкой, несмотря на повреждения, нанесенные окружающей средой. Бумага, конечно, выглядела «официально», но она не могла ее прочитать. Совершенно другой язык, причем знакомый...

Ее сердце начало биться чуть быстрее. Это был Человеческое письмо, их письменный язык! Почти ни одна их фотография не сохранилась, но сохранились некоторые документы, некоторые из которых Салли знала наизусть. Например, одну забавную букву «Q».

И это означало...

— «Это место было создано Человеком! Моя первоначальная теория была верна!» — в одно мгновение уголек надежды в ее душе разгорелся в целый костер.

Без такта и стратегии она начала запихивать все, что могла, в свой рюкзак. Это была нетронутая сокровищница! Это было золото! Золото!

Один из ноутбуков был подключен к стене через зарядное устройство, и она воспользовалась возможностью открыть его. Клавиатура тоже была с Человеческими буквами! И она была цела! Немного повозившись, ей даже удалось включить его, но на экране появился экран блокировки. И все же!

В сумку!

Там была старая Бунзеновская горелка неизвестной ей марки. Когда она включила ее, она дала яркое голубое пламя.

В сумку!

Человеческая периодическая таблица, содержащая множество новых элементов!

Сумка!

Она схватила пластиковый пузырек, наполненный прозрачной жидкостью без запаха. В спешке несколько капель пролились через край на стол, где дымились и шипели, пробиваясь сквозь искусственную поверхность.

— «Так... круто!»

Она осторожно положила его на стол.

— «Интересно, что здесь еще попрятано?!»

Она бы продолжила поиски, но вместо этого подпрыгнула, почувствовав, как чья-то рука схватила ее за плечо. К счастью, это был всего лишь Шпион. Его лицо все еще было бледным и усталым, но, похоже, он уже отошел от того душевного потрясения. Выражение его лица было нечитаемым, он смотрел на тоже самое что и она смотрела.

Он пожал плечами и отвернулся.

Почти завороженный, он двигался по комнате, перебирая пальцами прилавки и оборудование. Его глаза были расфокусированы, он видел все, но будто что-то не мог осознавать. Не обращая внимания ни на что, он подняли один документ, просмотрев его.

Потом другой.

И еще один.

В конце концов он отложил бумаги и посмотрел прямо на Салли. Она не знала его возраста, но на краткий миг он показался ей старым, гораздо старше, чем она могла себе представить. Затем он отвел взгляд, что-то ища. Он встал и направился через всю комнату к другой двери, которую она не заметила раньше. Проходя мимо нее, он схватил ее фонарик, а также пузырек с кислотой.

Салли еще раз взглянула в его глаза. Его взгляд отрешенным, но стальным.

Не колеблясь, он вошел в дверь, Салли не отставала, отчасти из-за беспокойства.

Коридор за коридором, темные заброшенные коридоры, кладовые, заполненные материалами, инструментами и всем прочим. Салли отчаянно хотелось остановиться и посмотреть поближе, чем располагало это небольшое помещение, но Шпион отказывался замедляться хоть на шаг. Хуже того, чем больше он смотрел, тем отчаяннее становился.

То, что раньше было сдержанным темпом, превратилось в звериную скорость, и практически он уже рванул через весь объект. Салли видела отчаяние, написанное на его лице, и тусклый блеск слез на его щеках. Даже когда он хрипел и стонал от усталости и боли, он отказывался остановиться.

И вдруг он остановился.

Он стоял у входа в длинную комнату, светящейся от мерзких чернил. Он крепко вцепился в дверной косяк, из него вырывались странные, испуганные звуки.

Выглянув из-за его рамы, Салли поняла, почему.

В комнате было полно пробирок, достаточно больших, чтобы в них мог поместиться Инклинг или Октолинг. Все они были разбиты, с них стекали светящиеся мерзкие чернила Метро. Они также покрывали стены и потолок, словно лед в испорченном морозильнике. Время от времени с потолка капало немного, разбрызгиваясь по рифленой дорожке.

В центре комнаты она увидела разбитый респавнер, который бешено искрил.

Медленно вошел Шпион, его лицо представляло собой неразборчивую маску. Вдоль одной трубки тянулась рука, ее носитель тоскливо озирался по сторонам. Его спина слегка сутулилась вперед, на нее навалился невидимый груз.

Он дошел до центра комнаты, когда это произошло. Над ним с потолка капнуло немного чернил прямо на голову Шпиона.

Капля скорчилась, а затем растаяла.

Шпион дернулся вверх, но лишь на мгновение.

С криком он рухнул на пол.