Я усиленно раздумывала, куда ударить, когда услышала рядом с собой прекрасный голос, похожий на лёгкий ветерок. Я слегка повернула голову в сторону звука, гадая, что это значит, и увидела мальчика моего возраста, идущего по моим следам.

«Когда ты пришёл?»

Хоть я и отвлеклась на свои мысли, как ему удалось так скрыть своё присутствие и подойти ко мне?

- Кто это!

Было ясно, что люди, похитившие меня, думали о том же. Они спрятали меня за собой, опасаясь мальчика. Мальчик дружелюбно улыбнулся, встретившись со мной взглядом.

«Почему ты улыбаешься?»

Я выгляжу так, словно у меня есть настроение на улыбки? Мне хотелось плюнуть в его улыбающееся лица, но этот ребёнок – единственный, кто сейчас мог бы меня спасти. Я ответила на улыбку самым жалобным взглядом. Я ставлю на эту слабую надежду все свои шансы.

- Что он делает?

Но схватившие меня люди ухмылялись, словно мой ровесник казался лёгкой мишенью. У меня тоже не особо веры в него, но…

Вдруг…?

- Ты пытаешься быть апостолом справедливости?

- Апостолом справедливости? – невинно переспросил мальчик, словно спрашивал, что они имели в виду под этим насмешливым сарказмом. Надежда, что я питала из-за этого ребёнка, снова немного испарилась.

- Разве ты пришёл не спасти этого ребёнка?

- О, верно, - он пожал плечами и легко ответил, словно спрашивал хорька, зачем задавать такие очевидные вопросы. Маленькая испарившаяся надежда вновь возродилась. Разве это не настоящая пытка надеждой?

Нет, если ты и правда собираешься спасти меня, то тебе стоит действовать немного… как бы сказать? С достоинством! Разве тебе не следует вытащить нож и пригрозить этим хорькам?

Я слишком много прошу для того, кого спасают?

- Эй, пацан. Ты пытаешься состроить из себя рыцаря на белом коне? Просто свали.

- Вам лучше отпустить её.

В тот момент, когда мальчик заговорил с лёгкой улыбкой, поток воздуха неуловимо изменился. Это иллюзия, созданная моим искренним желанием? Красные глаза мальчика создавали особую атмосферу.

- И что ты сделаешь, если мы её не отпустим? – спросил хорёк серьёзным голосом, словно тоже почувствовал изменившуюся атмосферу.

На этот вопрос мальчик склонил голову и слегка улыбнулся, как будто был ошеломлен. Если подумать, мальчик не потерял самообладания. Если и говорить о «достоинстве», на которое я до этого надеялась…

- Ну, я об этом не подумал.

- Что?

Ага, это просто было моим заблуждением.

Видимо, достоинство, что я до этого увидела, было моим воображением.

Может быть, он не теряет самообладания, потому что у него нет никаких мыслей о том, чтобы спасти меня.

- Ты думаешь, мы отпустим её только по твоему приказу?

Я посмотрела на друзей хорька, которые были ошарашены мальчиком, склонившем голову, словно ему было интересно. Тогда до меня дошло.

«Ты стал их целью».

Остатки надежды улетели куда-то в небо, говоря: «Нет».

Да, я была дурой. Я слишком многого хотела от ребёнка моего возраста.

Взглядом я передавала ему убегать, но его глаза, которые, казалось, были красиво вырезаны из красного рубина, улыбались, как будто он не понимал моих мыслей.

«Он и правда красивый».

Парень рядом с большим мужиком подошёл к симпатичному мальчику, схватил его за руку и потащил за собой. Несмотря на то, что тот знал, как сопротивляться, красивый мальчик невинно потащился за ним.

Нет, его рот зашевелился, и он пробормотал:

- Ох, больно.

- Я возьму нежнее.

- Это чувствительное местечко, поэтому держите его нежно.

«Вау, ты и правда такой же сумасшедший, каким выглядишь».

А я думала об этом сумасшедшем, как о надежде.

Я вспомнила, как до этого смотрела на спину Лукаса и думала, что мне не нужен принц на белом коне.

Да, я собираюсь вести уединенный образ жизни, но разве это неправильно – просить помощи у других?

- Он тоже ничего такой, поэтому пригодится. Возьмём его с собой.

На самом деле я не тусовщица, но люди присоединяются к этой группке один за другим.

Мы с хорьком направлялись во всё более уединённое место.

Место, в которое мы пришли… было переулком, который уже нельзя было назвать частью Жефруа.

Даже с учётом, что мы немного прошлись, мы же не отошли от главной улицы настолько далеко. Как вид может настолько отличаться?

Повсюду были палатки, и люди лежали прям посреди улицы.

Стояло несколько прилавков, похожих на продуктовые, но выставленное мясо кишело мухами, а фрукты начали гнить.

Даже одежда на людях отличалась.

Смотря на всё это, я внезапно вспомнила приют Брендона, в котором жила.

Пустые глаза детей, потерявших надежду.

Пока я смотрела на эту улицу с испуганным выражением лица, ребёнок рядом со мной наклонился и одними губами спросил: «Ты в порядке?»

Его глаза были такими красными, что я заинтересовалась, не такого ли цвета «Рубин Нежити», что хотела Мэри. И у него были голубовато-серебристые волосы.

«Подождите-ка, разве я не видела где-то такое описание…?»

Смотря на этого обеспокоенного ребёнка с серебряными волосами, я с лёгкостью вспомнила, где я видела такое описание внешности.

И в то же время я удивилась от того, что мои глаза, которые и так были широко открыты, расширились ещё больше.

Этот симпатичный, сумасшедший человек передо мной…

«Демимор Арстанс…!»

Если я правильно запомнила, он второй принц империи Бритина и главный мужской персонаж «Леди из Провинции».

«Но его поведение…»

Демимор, на моей памяти главный герой, был странствующим персонажем, которым ничего не мог поделать с тенью на сердце. Чтобы выжить во дворце, заполненном людьми, что пытаются его убить, он притворялся светлым ребёнком, но у него была тёмная сторона. И он со временем влюбился в Астину – единственную, кто смог увидеть и исцелить тень на его сердце. После они победили первого принца, который был их врагом, и покинули империю Бритина, чтобы свободно путешествовать.

«Они вместе уедут за границу в любовное путешествие, в то время как я буду изгнана в Никор».

Кстати, это правда Демимор? В новелле он был единственным с такой внешностью. Как бы я об этом не думала, Демимор не был бы таким светлым ребёнком без капли тени.

«Ах, точно».

Демимору Арстансу, моему ровеснику, сейчас только девять лет.

В следующем году, когда ему будет десять, Демимор потеряет свою маму. В очень жестоких обстоятельствах.

Так сейчас я вижу Демимора до всей боли, что он испытает.

«Изначально ты был ярким, жизнерадостным человеком без капли тьмы».

Астина встретила Демимора уже после случившегося, поэтому я не знала, каким был Демимор до потери мамы. В книге детально не описывали тот период.

Когда я поняла, что красивый серебряноволосый мальчик, которого я считала сумасшедшим, это Демимор Арстанс, мне стало его жаль, и я чуть не расплакалась.

Но я не так легко лью слёзы.

«Перво-наперво надо понять, как свалить отсюда».

Вскоре они остановились у панельного здания. Они куда-то зашли, подняв грубую ткань, которую и дверью-то не назовёшь

Может, об этом укрытии они говорили.

Когда я вошла в это строение, в нос ударил запах тухлой рыбы. Даже старший из трёх поросят не стал бы строить такой дом.

[П.п.: ну, это тот, который дом из соломы построил.]

Но это всё ещё было укрытием. Будь то диван или стол, всё очень потёртое, но со своими особенности.

- Кэрол! Куда ты снова свалила?

- О, вы здесь?

Когда хорёк плюхнулся на диван и нервно закричал, из того, что, по-видимому, было кухней, выскочила девушка с тёмно-каштановыми волосами. Она не отличалась особой красотой, но производила хорошее впечатление и могла бы понравится любому.

- Эти дети…?

- Тебе этого знать не нужно, да ведь? Иди приготовь нам еды!

- Им тоже принести?

- Тупая! Ты разве видела, чтобы кто-нибудь кормил своих заложников? Только нам неси!

Девушка по имени Кэрол посмотрела на нас с жалостью и вернулась в комнату, из которой до этого вышла.

Зачем вообще было звать её, если собирался так поступить?

Сложно навскидку сказать её возраст, но ей в лучшем случае восемнадцать. Почему она работает в таком месте? Её тоже похитили?

Было очень жаль, что она не получала надлежащего обращения.

- Чего так поздно!

Кэрол, несущая еду на тарелке, так удивилась отрывистому крику хорька, что уронила всё, что было в руках.

Хорёк рассердился и ударил Кэрол в голень.

- Да что не так с этой тупой девкой!

Поверить не могу, что он ударил женщину.

Когда я увидела это, из глубин моего тела начал подниматься гнев. Всё потому, что ты шумишь, когда она несёт еду.

Я сжала кулаки, не осознавая этого. Я чувствовала, как ногти впиваются в ладони. Странное, но дружелюбное тепло проникло сквозь тупую боль.

Я повернула голову и увидела Демимора, держащего меня за руку и улыбающегося, словно говоря не волноваться.