Чжэн Кунь дважды ткнул Ли Хуована в ребра и сломал их. После чего на теле последнего осталось несколько тёмно-фиолетовых синяков. К счастью, это было не так страшно, ведь с помощью пилюли он всё же смог вылечить эту травму.

Его больше беспокоило то, что сказал Чжэн Кунь, а не его травмы.

Это был первый год обучения в этом странном храме, и Ли Хуован случайно рассказал Чжэн Куню информацию о “Мастере Йоу”, которую он узнал от Бай Линмяо, в результате очередного конфликта.

Осознав, что уголки его губ медленно превращались в улыбку, Ли Хуован почувствовал радость на душе.

На самом деле, он не знал, что будет делать другая сторона с этой информацией. Ли Хуован просто хотел попробовать, ведь любом случае ничего уже не поделаешь. Лучше думать о выгоде, которую ему принесёт это дело.

“Теперь, когда мне кажется, что я добился успеха, у другой стороны определённо есть свои корыстные мотивы.”

Внутри пещеры, в которой не различить ни дней, ни ночей, вскоре наступил первый день лунного календаря. Сегодня лучшее время для Даньянцзы, чтобы попрактиковаться в создании пилюль, и он должен оставаться в алхимической комнате весь день. Также это время, когда "Мастера Йоу" нет в храме.

Храм Цинфэн был не очень большим, но и не маленьким, и, прожив здесь столько времени, Ли Хуован уже давно понял, как поступил Чжэн Кунь. Однако последний не стал ничего предпринимать и спокойно сидел в главном зале, скрестив ноги.

“Я ошибся? Этот парень не такой уж и жадный?”

Ли Хуован лежал на кровати и думал о том, что пошло не так.

Когда прошло пятнадцать дней и наступил первый день февраля, Чжэн Кунь всё ещё ничего не предпринял.

Как раз когда Ли Хуован думал, что просчитался, 15 февраля в главном зале, куда Чжэн Кунь часто ходил, никого не было, и он в конце концов успокоился.

Как только он узнал, что Даньянцзы будет что-то готовить в печи, Ли Хуован поспешил к резиденции Даньянцзы, согласно первоначальному плану.

Как раз в тот момент, когда он уже подходил ко входу в пещеру, Ли Хуован внезапно остановился на месте. Чжэн Кунь караулил рядом с резиденцией Даньянцзы, поэтому Ли Хуован не стал заходить внутрь.

Увидев, что кто-то стоит у двери и внимательно наблюдает за ним, Ли Хуован сразу почувствовал это. Этот парень был более подозрительным, чем он думал.

Через полчаса Ли Хуован увидел, как Сюань Инь выскользнул изнутри.

Чжэн Кунь взглянул на него, достал черный талисман, прикрепил его к ним и они быстро исчезли, как порыв ветра.

Дверь была спрятана так, словно это была ловушка, чтобы заманить людей.

Ли Хуован понял, что, даже если эта комната и была уловкой, Чжэн Кунь наверняка её обезвредил, и медленно выпрямился: это был его шанс.

Жилище Даньянцзы было очень просторным, но внутри было грязно и очень неприятно пахло дохлыми крысами.

Хотя окружающая среда была не самой хорошей, Ли Хуован всё же смог с первого взгляда увидеть самую ценную вещь — чёрную каменную плиту, покрытую проволочной сеткой из медных монет.

Как ни странно, каменная плита оказалась той самой небесной книгой, о которой говорил Даньянцзы. Ли Хуован осторожно подошёл к ней и просмотрел её содержимое сквозь линии из монет на проволоке.

Чжэн Кунь скорее всего хотел украсть Технику становления Бессмертным, но, судя по всему, ему это не удалось.

Ли Хуован внимательно изучил содержимое небесной книги. Оно было очень туманным и трудным для понимания, в нём едва можно было разобрать иероглифы, но, судя по всему, она была написана представителями гораздо более древней династии.

Хотя эволюция китайских иероглифов за тысячи лет была минимальной, ему всё равно было трудно их читать.

Чем больше Ли Хуован смотрел на неё, тем больше он понимал, что что-то было не так. Разве Даньянцзы не говорил, что способ стать бессмертным — это практиковать внутренние и внешние эликсиры одновременно? Похоже, он вообще не тренировался по тому, что было написано.

– Радостные шаги Пуйинской дриады… становятся подобны облаку, широко распространяющему вселенскую тень… чудесное доброе тело заставляет всех обрести покой и освобождение…

И написанное больше похоже не на так называемую Технику становления Бессмертным, а на Священное Писание.

– Хи-хи.

От странного смешка у Ли Хуована похолодела шея. Он быстро обернулся, но обнаружил, что позади него никого нет.

В стене, в специально выдолбленном пространстве, находилась только селадоновая вертикальная ваза толщиной с предплечье.

"Что-то не так."

Испугавшись, Ли Хуован стал возвращаться тем же путем, что и пришел, но Чжэн Кунь, похоже, не избавился от всех опасностей.

– Не двигайся!

Резкий и тонкий женский голос раздался у него за спиной.

Ли Хуован снова медленно обернулся, и от увиденной перед ним сцены у него по позвоночнику пробежал холодок. Узкое вертикальное горлышко бутылки, которое только что было пустым, стало увенчано головой девушки с белой кожей.

Хотя ему и показалось, что это девушка, но цвет её кожи был не совсем живым, особенно румянец с левой и правой стороны, который был пугающе красным.

Чем больше Ли Хуован смотрел на маленькое красное пятнышко в центре её лба, тем более странным оно казалось.

В этот миг он понял, на кого рассчитывал Даньянцзы, чтобы читать для него Небесную Книгу, - на эту девушку перед ним.

– Ты пришёл вместе с тем парнем? Хи-хи, у вас большие неприятности. Мне нужно только позвонить в колокольчик, и мой отец вернётся.

У неё как раз было несколько медных колокольчиков, привязанных красной ниткой к её яркой косе.

Увидев, что собеседник говорит это, Ли Хуован мгновенно встревожился, но в следующую секунду выражение его лица внезапно просветлело.

– Давай, кричи, как раз успеешь, чтобы твой отец пришел и узнал, что это ты его обманула.

Увидев, что на лице головы из вазы промелькнул намёк на панику, Ли Хуован в душе усмехнулся. Он угадал правильно. Да, не он один хотел обмануть Даньянцзы, который не умел читать. Эта неизвестная тварь уже давно это сделала!

Если верхняя балка не прямая, то и нижняя будет кривая [2]. У всех в храме Цинфэн злые намерения!

– Это... ты не можешь меня винить. Написано настолько безобразно, что я вообще не могу его понять. Папа заставил меня прочитать это ему. Что я могу сделать? – обиженно сказал голова девушки из вазы, готовясь начать лить слёзы.

Глядя на взволнованное выражение лица головы девушки, Ли Хуован на мгновение задумался, а затем быстро пришёл к решению.

– Тогда давай заключим сделку: я сейчас уйду отсюда, и ты сделаешь вид, что никогда не видела меня, а я сделаю вид, что ничего не знаю о тебе. Так будет лучше для нас обоих.

Голова из вазы какое-то время подумала и наконец кивнула.

– Ну тогда поторопись и уходи, а я сделаю вид, что тебя здесь не было.

Ли Хуован поднял ноги и медленно двинулся к двери.

– Поскольку Книга Небес – подделка, значит, ты придумала рецепты создания эликсиров из людей для них самих же?

На лице девушки из вазы была глупая улыбка.

– Да, поскольку я помню только эти вещи, я рассказала отцу о рецептах, написанных в фальшивой книге. Не волнуйся, съев что-нибудь, это не обязательно убьёт тебя. Я не хочу, чтобы папа умер. Я просто боюсь, что мой отец поймет, что я бесполезна, и больше не захочет меня видеть. Посмотри на меня, я такая ничтожная…

Как раз в тот момент, когда голова из вазы заговорила, Ли Хуован внезапно высоко поднял правую руку, схватившую нефритовый кулон, и сильно ударил вазу.

От мгновенного удара круглым нефритовым кулоном на вазе появилась паутина трещин, после чего голова девушки из вазы, находившаяся в панике, тяжело упала прямо на землю.

Ваза была разбита, а внутренние органы, смешанные с фекалиями и мочой и опутанные чёрными шариками, оказались прямо на воздухе.

– У-у-у…! Мне больно, пап, мне так больно!

Со временем крики головы из вазы становились всё слабее и слабее.

* * *

[1]

Селадо́н

В истории декоративно-прикладного искусства — французское название керамических изделий из тонкой фаянсовой массы, приближающейся к фарфору, покрытых глазурью широкой гаммы тончайших оттенков: от почти белой, до серо-голубой, светло-зелёной или глубокого тона «цвета морской волны». Такие цвета ассоциировались на Востоке с нефритом, минералом, имевшим мистическое значение. Впервые такие изделия появились в древнем Китае в период династии Хань, классические образцы относятся к эпохе Сун. Такие же изделия изготавливали в средневековой Корее, в XVII—XVIII веках в Японии. Особую популярность восточные селадоны получили во Франции в эпоху рококо.

В керамическом производстве селадо́н — особый тип глазури «восстановительного огня», специфического бледно-серовато-зеленоватого оттенка. Такая глазурь на основе карбоната натрия и оксидов железа была изобретена в древнем Китае, в частности, в провинции Чжэцзян. Есть сведения о появлении подобной глазури ещё в период Шан.

[2]

上梁不正下梁歪- (shàng liáng bú zhèng xià liáng wāi)

Если верхняя балка не прямая, то и нижняя будет кривая.

* * *

Дальнейшее знакомство с персонажами

Голова девушки из вазы (если вам не понравится как звучит, могу заменить)