В комнате было слишком жарко. Чжоу Цзинцзе повернул голову и нежно пососал её мочку уха. Его прохладные, длинные пальцы только что зацепили тонкую бретельку, от чего сердце Сюй Суй задрожало. Когда её взгляд скользнул через его плечо на картину на противоположной стене, она невольно опустила голову и испугалась.

Большой Кратос и маленькая 1017 сидели на полу и смотрели на них, широко раскрыв глаза.

Сюй Суй мгновенно покраснела. Она оттолкнула плечо Чжоу Цзинцзе и подала ему знак. Он обернулся и увидел питомцев, которые смотрели на него с осуждением, будто хозяин не должен был заниматься такими непристойностями дома.

«Тьфу, — Чжоу Цзинцзе поднял толстую кошку, другой рукой взял овчарку за ошейник. — Одинокий пёс и одинокая кошка, не завидуйте мне».

Неожиданно 1017 вырвалась из его рук и бросилась к Сюй Суй, сидящей на диване. Когда Чжоу Цзинцзе повернулся, чтобы найти кошку, он увидел, что она уже уютно устроилась на коленях его девушки, высоко подняв подбородок с видом победительницы.

«Не дай бог, поймаю тебя», — Чжоу Цзинцзе погрозил ей пальцем.

«Мяу!» — кошка мяукнула на него и спряталась обратно в объятия Сюй Суй.

Сюй Суй была в восторге от 1017 и не отпускала её. После окончания прошлого семестра в женском общежитии сменили коменданта, и кошку пришлось временно оставить у Чжоу Цзинцзе.

Раньше, когда было непонятно, встречаются они или нет, Сюй Суй не могла часто приходить к Чжоу Цзинцзе, потому что не хотела его беспокоить.

Теперь всё изменилось — кошка стала их общей.

В комнате было слишком темно, это угнетало. Сюй Суй встала с кошкой на руках и отодвинула коричневые шторы, впуская свет. В комнате сразу стало светлее.

Сюй Суй шла к дивану, и когда она проходила мимо Чжоу Цзинцзе, её живот не кстати заурчал. Чжоу Цзинцзе как раз открывал холодильник. Его рука с бутылкой холодной воды замерла, а другой он мягко поймал убегающую Сюй Суй и потянул её назад.

«Не ела? — Чжоу Цзинцзе приподнял бровь, затем закрыл дверцу холодильника и начал листать телефон — Что хочешь поесть?»

Доставку привезли быстро. Чжоу Цзинцзе заказал блюда из домашнего ресторана. Еда выглядела великолепно и источала восхитительный аромат. Он встал, взял из холодильника коробку молока, задумался на мгновение и пошёл на кухню, чтобы подогреть его.

Парень снова сел на диван, протянул тёплое молоко Сюй Суй и взял у девушки одноразовые столовые приборы, чтобы распаковать их для неё. Сюй Суй взяла приборы и, начав есть, заметила, что Чжоу Цзинцзе, словно без костей, развалился на диване, уткнувшись в телефон с отсутствующим видом.

«Ты не будешь?» — спросила она.

Чжоу Цзинцзе, не поднимая головы, ответил равнодушно: «Не особо хочется».

Сюй Суй знала, что у него плохое настроение, и хотела, чтобы он тоже поел. Она распаковала новую пару палочек, протянула ему и мягко сказала: «Но я хочу, чтобы ты поел со мной».

Повисла тишина, и тиканье настенных часов заполнило комнату. Чжоу Цзинцзе оторвал взгляд от телефона, отбросил его в сторону, слегка наклонился и, ущипнув её за щёку, с улыбкой сказал: «Сюй Суй, оказывается, ты умеешь кокетничать».

Сюй Суй почувствовала жар в груди, быстро опустила голову, взяла зелёную фасоль и положила её в рот. В этот момент тонкая рука вытащила палочки из её левой руки, и ленивый голос прошептал на ухо: «Главное, мне это даже нравится».

(Прим. пер. Фраза "关键老子还挺受用" (guān jiàn lǎo zi hái tǐng shòu yòng) является неформальной и немного дерзкой, особенно из-за использования слова "老子" (lǎo zi), которое переводится как «я» и как «папочка». Т.е. возможно, она звучит так: «папочке это нравится». Учитывая, что Чжоу Цзинцзе в прошлых главах её малышкой называл, звучит вполне логично)

После ужина Чжоу Цзинцзе выбросил мусор. Они уселись на мягкий серый ковёр и начали играть в видеоигры.

Сюй Суй провела с ним весь день и ни разу не упомянула о пропущенном экзамене.

Когда игра закончилась, Чжоу Цзинцзе отложил геймпад, помассировал шею и спросил: «Не хочешь спросить меня об экзамене?»

Сюй Суй покачала головой и, глядя на него, сказала: «Когда захочешь рассказать, ты сам скажешь».

«Я выбрал эту профессию из-за мимолётного порыва, — Чжоу Цзинцзе опёрся локтем о пол и с усмешкой продолжил, — но когда я реально поднялся в небо, это начало мне нравиться».

«Когда относишься к чему-то серьёзно, невозможно смириться с собственными неудачами», — Чжоу Цзинцзе открыл банку газировки, откинул голову и сделал глоток, его кадык плавно двигался.

Сюй Суй задумчиво кивнула: «Дай мне немного времени, и я помогу тебе преодолеть этот страх».

Эта фобия преследовала его с детства. Стоило оказаться в тёмном и замкнутом пространстве, как она давала о себе знать. Чжоу Цзинцзе просто погладил девушку по голове, думая, что она сама доброта: «Хорошо».

Вернувшись в общежитие, Сюй Суй сразу села за компьютер и начала искать информацию о его фобии. Даже когда в общежитии погасили свет, она всё ещё работала.

Ху Цзянси, лежа в тёплой постели, посмотрела на подругу и зевнула: «Дорогая, ты ещё не спишь? Давай ложись, внизу холодно».

«Ничего, я скоро», — мягко ответила Сюй Суй.

Она нашла много информации о клаустрофобии. В статьях говорилось о биологических и генетических причинах, а также об условиях воспитания и обстановки в семье.

Семья Чжоу Цзинцзе… Сюй Суй вспомнила его напряжённые отношения с отцом и то, что он рассказывал, когда они играли в откровения.

Она немного колебалась, но написала ему: 【Болезнь связана с твоим детством?】

Через десять минут zjz ответил:【Да.】

На следующий день Сюй Суй пошла на занятия с Лян Шуан. Преподаватель ещё не пришёл. Сюй Суй, сидя в третьем ряду, крутила ручку и толкнула подругу:

— Шуан Шуан, у тебя есть контакт того замечательного выпускника, который недавно вернулся в университет и лекцию нам читал?

Видя удивлённый взгляд Лян Шуан, Сюй Суй добавила:

— Того, который после выпуска открыл собственный психологический консультативный центр.

— А, Гуань Сянфэн? На главной странице университетского сайта есть его контакты.

Лян Шуан отложила пенал и загадочно улыбнулась.

— Но тебе повезло, у одной моей старшей подруги есть его личный WeChat, я тебе позже пришлю.

— Спасибо, Шуан Шуан.

— Не за что.

После занятий, вернувшись в общежитие, Лян Шуан действительно достала WeChat Гуань Сянфэна и отправила контакт подруге.

Сюй Суй добавила его с вежливым сообщением: «Здравствуйте, старший. Это Сюй Суй с факультета клинической медицины, курс 2011 года. У меня есть к вам личный вопрос».

Ровно в час дня Гуань Сянфэн принял её запрос. Сюй Суй сразу перешла к делу:

【Здравствуйте, старший. Это Сюй Суй. Хотела спросить, есть ли какие-нибудь методы лечения клаустрофобии? Мой друг страдает от неё.】

Спустя некоторое время, Гуань Сянфэн отправил ей местоположение и ответил:

【Лучше пообщаемся лично. Во сколько вам удобно? Я попрошу медсестру записать вас.】

Сюй Суй ответила: 【В три часа дня.】

Гуань Сянфэн: 【Хорошо, жду.】

Днём Сюй Суй отправилась на автобусе по указанному адресу и нашла клинику в 800 метрах от торгового центра Ваньсян Чэн.

Войдя внутрь, девушка сообщила на ресепшене время записи, и медсестра провела её по коридору в кабинет Гуань Сянфэна.

Сюй Суй постучала в дверь, и раздался мягкий голос: «Войдите».

Девушка увидела доктора в белом халате, сидящего за столом. На груди у него была закреплена ручка, справа лежала куча беспорядочных папок. Он носил очки в серебряной оправе и выглядел благородно.

«Вы, должно быть, Сюй, моя младшая по курсу? — улыбнулся Гуань Сянфэн, нажимая кнопку на внутреннем телефоне. — Что будете пить?»

«Просто воды, спасибо», — ответила девушка.

Когда ей принесли воду, Сюй Суй кратко рассказала о ситуации с Чжоу Цзинцзе. Гуань Сянфэн кивнул и достал ручку: «Понял. Вы можете привести вашего друга на приём? Личное общение и лечение намного эффективнее».

Сюй Суй покачала головой: «Боюсь, что нет. Он вряд ли согласится».

Чжоу Цзинцзе был слишком горд. Если бы не тот случай с лифтом, он бы не позволил ей увидеть свою слабость.

«Он говорит, что это не настоящая клаустрофобия, просто лёгкая форма, но темнота усиливает симптомы», — добавила Сюй Суй.

Гуань Сянфэн записал это и задумался: «В таком случае наибольшее влияние оказывает психологическая травма. В большинстве случаев требуется предварительная психологическая терапия и последующее медикаментозное вмешательство. Он даже не попробовал и сразу сбежал с экзамена?» — спросил Гуань Сянфэн.

«Да», — ответила Сюй Суй.

«Избегание проблемы. Возможно, его состояние не так серьёзно. Можно попробовать систематическую десенсибилизацию», — предложил Гуань Сянфэн, поправив очки.

(Прим. пер. Это обучение человека навыкам, которые помогают справляться с фобиями, тревогами, травмами и неврозами. Допустим, человек боится уколов. В таком случае терапевт на финальных ступенях может принести в кабинет шприц, если заранее обсудил такой сценарий с клиентом и получил его согласие. Но очное столкновение с источником страха возможно, только когда все предыдущие навыки-ступени успешно освоены).

Услышав это, Сюй Суй вздохнула с облегчением, но затем задала ещё один вопрос: «Я прочитала, что систематическая десенсибилизация может быть медленной. Он ведь пилот, поэтому нельзя затягивать. Может быть, попробовать экспозиционную терапию?»

Экспозиционная терапия заключается в том, что пациента погружают в пугающую его ситуацию, воспроизводят условия, в которых у него возник страх. Когда пациент пытается сопротивляться, закрывает уши или глаза, необходимо терпеливо продолжать и препятствовать его попыткам сбежать.

Эта методика работает быстро, но если пациент не готов, она может вызвать сильную стрессовую реакцию, вплоть до обморока.

Гуань Сянфэн был слегка удивлён, не ожидая, что она так основательно подготовилась. Он задумался и сказал: «Можно попробовать. Сначала я дам ему два комплекта тестов, а также объясню, что тебе нужно будет делать. Только я должен наблюдать за процессом удалённо и оставаться с вами на связи».

Сюй Суй немного поколебалась, но в итоге кивнула: «Хорошо».

Перед уходом она поклонилась ему в знак благодарности. Когда девушка уже держала руку на дверной ручке, Гуань Сянфэн внезапно её окликнул: «Извините за нескромный вопрос, этот человек очень важен для вас?»

Сюй Суй улыбнулась: «Да».

Очень важен.

Когда Сюй Суй пришла к Чжоу Цзинцзе с тестами, она осторожно объяснила ему суть метода. Парень, к её удивлению, сразу согласился.

«Так… просто?» — Сюй Суй не могла поверить своим ушам.

Она думала, что будет трудно заставить такого гордого человека пройти лечение и столкнуться с прошлым.

Чжоу Цзинцзе посмотрел на Сюй Суй, потрепал её по волосам и сказал с лёгкой небрежностью и полной уверенностью: «У меня же есть ты».

(Прим. пер. отсылка к 37 главе, когда Сюй Суй сказала ему эту же фразу)

Он быстро выполнил два психологических теста. Сюй Суй отправила результаты Гуань Сянфэну и вскоре получила ответ: «Неплохо, его физиологическое и психологическое состояние стабильное, в пределах допустимого. Можно попробовать».

Сюй Суй отложила ноутбук в сторону, положила руку на колено Чжоу Цзинцзе и спросила: «Когда у тебя впервые возник этот страх?»

«В десять лет», — ответил Чжоу Цзинцзе, отложив телефон в сторону. Его голос звучал небрежно. — В подвале этого дома».

«Здесь?» — Сюй Суй широко раскрыла глаза, ресницы затрепетали.

Он пережил это в таком юном возрасте и продолжал жить здесь в одиночестве.

Чжоу Цзинцзе опустил темные ресницы и слегка улыбнулся: «Не уверен, смогу ли это выдержать, если всё вспомню».

Сюй Суй крепче сжала его руку и мягко сказала: «Не волнуйся, у тебя есть я».

Чжоу Цзинцзе повёл её к лестнице, ведущей в подвал. Лестница была узкой, и им пришлось спускаться боком, друг за другом.

Парень крепко держал её за руку. Сюй Суй заметила, что он сильно напряжен: спина была натянута как струна.

Спустившись на последнюю ступень, Чжоу Цзинцзе остановился, закрыл глаза и нащупал выключатель на стене.

Сюй Суй почувствовала, что его ладонь покрылась потом.

С громким «щелк» загорелась лампа, и тусклое помещение вдруг осветилось, как днем. Под светом лампы плавали мельчайшие пылинки. Сюй Суй огляделась.

Подвал был примерно тридцать квадратных метров, теперь он превратился в заброшенную кладовку. На полу валялся баскетбольный мяч и сломанный велосипед, рядом лежала куча деревянных полок, покрытых толстым слоем пыли.

Чжоу Цзинцзе отпустил её руку и подошёл к полкам, чтобы взять что-то сверху. Сюй Суй подошла ближе и увидела черный ремень с облупившейся краской. Но металлическая пряжка все еще сверкала холодным блеском.

«Ха, отец бил меня этим», — сказал он небрежно, как сторонний наблюдатель.

«За что?» — спросила Сюй Суй.

«Потому что...» — начал он, как вдруг свет погас, и комната погрузилась в темноту. Единственный слабый свет шёл из маленького окна.

Чжоу Цзинцзе с трудом сглотнул, сердце начало бешено колотиться. Он инстинктивно отступил, пытаясь нащупать выключатель на стене, но пара теплых рук схватила его за руку.

«Ничего страшного, — тихо сказала она, — продолжай».

«Я помню, что тогда Чжоу Чжэнъян пытался построить бизнес. Дела у него шли очень плохо. Когда он женился на моей матери, это вызвало сильное сопротивление в ее семье, особенно со стороны нескольких дядюшек, которые часто пренебрежительно относились к отцу. Но он никогда не осмеливался злиться на маму, потому что весь ее доход от игры на виолончели он вкладывал в свой бизнес и вынужден был ей угождать. Отец много раз терпел неудачи в инвестициях, жил жалко и вымещал злость на мне. Обычно он просто громко орал, а в серьезных случаях кидался в меня книгами», — рассказывал Чжоу Цзинцзе.

Однажды его мать, Янь Нин, уехала за границу навестить подругу. Чжоу Цзинцзе сильно простудился, кашель не прекращался, и даже после капельниц, которые поставил доктор, ему не становилось лучше. Когда домработница разговаривала с Янь Нин по телефону, она рассказала ей об этом.

Янь Нин немедленно позвонила мужу, настойчиво прося его лично отвезти сына к врачу. Чжоу Чжэнъян ласково согласился, но затем вернулся в кабинет, чтобы продолжить звонки по вопросам инвестиций.

Чжоу Цзинцзе кашлял весь день, а ночью кашель усилился до звона в ушах. Мальчику казалось, будто легкие вот-вот выпрыгнут. Чтобы не разбудить отца, он лежал на кровати, прикрывая рот рукой, кашляя так сильно, что его плечи дрожали, а звук был прерывистым.

Наконец, не в силах больше терпеть, он с трудом поднялся с постели, держась за грудь, и, кашляя, постучал в дверь к отцу.

Возможно, воспоминания были слишком болезненными, или замкнутое темное пространство вызвало дискомфорт, но лоб Чжоу Цзинцзе покрылся холодным потом, а лицо побледнело.

«Что было дальше?» — Сюй Суй крепче сжала руку Чжоу Цзинцзе.

Парень привалился к стене, в глазах блеснул холод, но губы изогнулись в привычную улыбку: «Он встал».

А затем начался ад.

С громким «бах» дверь открылась, Чжоу Цзинцзе вздрогнул. Не успел он опомниться, как Чжоу Чжэнъян с мрачным лицом схватил его за шиворот и потащил в комнату.

Чжоу Цзинцзе не мог вырваться. Отец прижал его голову к стене, бил и орал: «Я терпел тебя весь вечер! Еще и кашляешь, сука! Что ты мне спать не даешь?! Блядь! Как я мог родить такую никчемную скотину!»

В ушах раздавались грязные ругательства отца. Чжоу Цзинцзе бился о твердую стену, голова болела так сильно, что он заплакал. В конце концов, боль стала невыносимой, мальчик потерял сознание, чувствуя, как теплая кровь течет по лбу и капает на пол.

Он плакал, умоляя отца о пощаде: «Папа, прости... прости».

Только тогда Чжоу Чжэнъян остановился. Все еще разъяренный, он запер сына в подвале, не обращая внимания на его крики, и даже закрыл дверь на замок.

Чжоу Цзинцзе кричал до шести утра, пытаясь выбраться. Вокруг было грязно и сыро, кругом царила тьма. Он мерз и голодал в подвале, наивно решив устроить голодовку в знак протеста.

Домработница рассказала об этом Чжоу Чжэнъяну, и, разъяренный неудачами в делах, он ворвался в подвал, хлестая сына ремнем.

Чжоу Цзинцзе вспоминал все это, погружаясь в воспоминания, тяжело дыша и хватаясь за сердце.

«Что он говорил, когда бил тебя?» — сказала девушка дрожащим голосом.

Чжоу Цзинцзе побледнел, чувствуя ледяной холод по всему телу. Голова запрокинулась, голос ослаб: «Ты, ублюдок, постоянно портишь мне жизнь».

Ремень, пропитанный водой, оставлял ожоги на его теле, одежда разрывалась, кожа была словно порезана лезвием, боль была невыносимой.

Он был в лихорадке, голова кружилась, нервы онемели.

Перед ним появились сверкающие кожаные туфли. Чжоу Чжэнъян схватил его за волосы и спросил: «Знаешь, в чем ты провинился?»

«Я не должен был вас раздражать», — Чжоу Цзинцзе, едва держась, привалился к стене, инстинктивно обнял себя, бессознательно повторяя эти слова.

«Простите, брат Гуань», — Сюй Суй не выдержала, слезы потекли по ее лицу, она закрыла камеру, спрятанную в углу, и выбросила наушник.

Сюй Суй не могла вынести того, что кто-то видел, как ее когда-то гордый и свободный мальчик был унижен.

Он заслуживал только цветов и аплодисментов.

Появлялись голоса, черные пауки выползали из темноты, Чжоу Цзинцзе попытался закрыть уши, но кто-то его остановил. Он бессознательно повторял бессвязные слова, не различая, кто говорит.

«Ты никогда не выберешься отсюда», — говорил злой голос.

«Ты сможешь, выход там», — звучал мягкий женский голос.

«Ты всего лишь неудачник, лучше бы тебе умереть», — повторяли ему.

Чжоу Цзинцзе чувствовал, как задыхается, будто сильная рука сжимает горло, его тело оплетено змеями, он погружался в бездну, не в силах шевельнуться.

«Это не так», — снова прозвучал женский голос, горячая слеза упала ему на руку.

Чжоу Цзинцзе провел в заточении два дня и две ночи, лихорадка усилилась. Он с трудом открыл глаза, пауки ползали у его ног, он от страха отступил, вокруг была кромешная тьма, как в огромной черной коробке, из которой не выбраться.

«Не выбраться», — губы Чжоу Цзинцзе побелели.

Капли пота стекали по лбу, ресницы дрожали, губы побледнели, дыхание было прерывистым, сознание путалось. Мягкий голос попытался его позвать: «Чжоу Цзинцзе, посмотри, здесь свет».

Сюй Суй присела перед ним, где-то раздобыв зажигалку. Чжоу Цзинцзе медленно поднял взгляд, их глаза встретились. Вспыхнул оранжевый огонек, осветив лицо с алыми губами и белыми зубами, а в чистых, темных глазах отражался только он.

Звон в ушах рассеялся, сердце стало биться ровнее, и колеблющееся пламя перед ним напоминало тусклую звезду, несущую свет.

«Бог сказал: “Да будет свет”, и стал свет».

Глаза Чжоу Цзинцзе потемнели, он больше не мог держаться и рухнул в её тёплые объятия.