Когда Чжоу Цзинцзе вышел из корпуса, он поймал такси, сел в машину и назвал водителю адрес. Он сидел на заднем сиденье, опираясь локтем на оконную раму, ритмично постукивая по стеклу кончиками пальцев.

В конце концов, молодой человек решительно опустил окно, и холодный воздух проник в салон, но тревога и раздражение в его сердце так и не утихли.

Поскольку Чжоу Цзинцзе заплатил водителю втрое больше, тот быстро доставил его к месту назначения — в Лишу. Лишу — это типичный район для богатых или знатных людей, где стоят виллы, горят яркие огни.

Чжоу Цзинцзе стоял перед одной из ярко освещенных вилл и нахмурился, не помня, сколько времени прошло с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он вошел внутрь, и служанка Тао Юй, услышав его, вышла ему навстречу.

Увидев, что это Чжоу Цзинцзе, она радостно воскликнула: «Молодой господин вернулся! Ах, ты уже поел? Я тотчас пойду готовить твои любимые блюда…»

Они стояли на передней площадке перед домом, и Чжоу Цзинцзе улыбнулся, обняв её за плечи: «Не утруждай себя, я только что поел».

«Ну зачем ты врешь тете Тао», — сказала она. Тао Юй жила в семье Чжоу с его раннего детства и видела, как Чжоу Цзинцзе рос. Она преданно заботилась о нем до смерти его матери. После того, как они съехали с Янтарного переулка, тетушка Тао по собственному желанию каждые полмесяца навещала Чжоу Цзинцзе, готовила ему обед, убирала в доме. Чжоу Цзинцзе относился к ней как к родной.

Парень вошел в дом, обнял Тао Юй за плечи, и улыбка на его лице исчезла, когда он увидел Чжоу Чжэнъяня. Тао Юй откланялась и ушла, оставив отца с сыном наедине.

«Где дедушка? Как он?», — прямо спросил Чжоу Цзинцзе. Его отец покашлял, и даже его обычное серьезное выражение лица казалось сейчас немного неестественным: «Позвали врача, он осмотрел деда и ничего серьезного не нашел, мы отправили его домой». Чжоу Цзинцзе уставился парой острых глаз на Чжоу Чжэнъяня, и понял, что его заставили приехать сюда обманом.

Молодой господин не знал злиться ему или смеяться. Теперь, когда он успокоился, ему стало интересно, как его дедушка мог прийти на день рождения Чжоу Чжэнъяня и при этом не избить зятя до смерти тростью.

(прим. пер: если вы запутались в связях, дедушка — отец покойной матери Чжоу Цзинцзе)

В гостиной было роскошно и величественно. Свет люстры из муранского стекла изливался, в углах стояли две маленькие горы подарков.

Чжоу Цзинцзе сел на диване и, строго изогнув бровь, спросил: «Что тебе нужно от меня? Только не говори, что обманом заманил меня сюда, потому что хочешь услышать от меня пожелания в духе "долгих лет жизни". Я не могу сказать такие слова и кривить душой». Уголок рта Чжоу Цзинцзе приподнялся: ирония была очевидна.

Чжоу Чжэнъянь был в ярости: он громко ударил по столу чашкой чая. «Ублюдок, тебе так и хочется меня до бешенства довести?» Чжоу Цзинцзе поднял холодную бровь и не стал это комментировать. Он наклонился и схватил яблоко на столе, затем устроился на диване, подбросив фрукт в воздух с циничным видом.

Подумать только: получить такие «поздравления» в день рождения от собственного сына! Чжоу Чжэнъяня перекосило от гнева, но Чжоу Цзинцзе сохранял невозмутимость.

Внезапно по лестнице спустилась женщина в простом платье, хлопчатобумажных тапочках. На ее лице были явно выражены мягкость и вежливость. Чжу Линь зашла в  гостиную, улыбнулась молодому человеку: «Цзинцзе, давно тебя не видели».

Чжоу Цзинцзе лишь дернул уголком рта в ответ.

Чжу Линь подошла к Чжоу Чжэнъяню и мягко сказала: «Чжэнъянь, Цзинцзе еще молод, зачем злиться на него?»

«Можешь зайти в кабинет и помочь мне? Есть вещь, которую я не могу сдвинуть с места», — Чжу Линь подошла, чтобы потянуть мужа.

Чжоу Чжэнъянь, наконец, встал и пошел помогать супруге, Чжоу Цзинцзе без всякого выражения смотрел им в спины. У мачехи действительно был свой подход к его отцу:  всего несколькими словами она смогла утихомирить гнев Чжоу Чжэнъяня.

Чжоу Цзинцзе сидел один в пустой гостиной, закурил сигарету. После пары затяжек он почувствовал, что оставаться здесь больше не имеет смысла, и собирался уходить.

Кто-то позвонил в дверь, и тетя Тао тихим голосом поприветствовала гостя. Послышались шаги. Чжоу Цзинцзе опустил голову, уперся локтями о колени, медленно выдыхая  дым. Парень почувствовал аромат духов и растянулся в улыбке.

«Привет, давно не виделись». Перед ним стояла правая рука Чжоу Чжэнъяня, секретарь Чжао Янь, с соблазнительными алыми губами, одетая в классический костюм.

«Сколько лет, сколько зим», — Чжоу Цзинцзе протянул ей руку и стряхнул пепел с сигареты, поджав губы.

Чжао Янь села напротив него, достала из сумки файл и сразу перешла к делу: «Председатель группы 'Чжэнши' Чжоу Чжэнъянь в настоящее время намерен безвозмездно передать тебе две принадлежащие ему квартиры, а также часть акций группы 'Чжэнши'. Нужно лишь подписать этот контракт, и дарственная вступит в силу».

Чжоу Цзинцзе, выслушав всё это, наконец понял: неужели у Чжоу Чжэнъяня проснулась совесть? Молодой человек внезапно прервал секретаря: «Нужна только моя подпись?»

Чжао Янь на мгновение замялась, затем кивнула и передала ему ручку и контракт. Чжоу Цзинцзе лениво устроился на диване, контракт лежал у него на коленях. Он повернул ручку в руке и, бросив беглый взгляд на документ, спросил: «Секретарь Чжао, что означает этот пункт? Можете объяснить?»

Чжао Янь села рядом с ним и, наклонившись, указала на пункт, начав объяснять. Чжоу Цзинцзе слегка выпрямился и сменил позу, его колено случайно коснулось колена Чжао Янь. Легкое прикосновение, то ли намеренное, то ли случайное, невозможно сказать точно.

Потом парень заметил, как в выражении лица Чжао Янь промелькнул след неестественности, но она продолжила говорить. Чжоу Цзинцзе внезапно посмотрел на нее, как будто в его глазах не было никого, кроме нее, и с легким вызовом в голосе сказал: «Секретарь Чжао, вы сменили духи? Вам все-таки больше подходят черные лилии от Serge Lutens».

«Как ты узнал, что я сменила духи?», — удивленно спросила Чжао Янь.

«Потому что тот аромат... он трогал сердце», — медленно ответил Чжоу Цзинцзе, нарочно выделяя последние два слова. Парни вроде Чжоу Цзинцзе, с дерзкой натурой плохишей, лучше всех знают, как взбудоражить женские чувства.

Сказав это, он отстранился, держа в пальцах сигарету с ярко-красным огоньком, и молчал. У Чжао Янь в этот момент как будто зачесалось сердце. Она не удержалась от вопроса: «Правда?»

Не успел Чжоу Цзинцзе ответить, как в него полетела черная чернильница. Парень увернулся, но его зацепило по брови.

«Как я мог вырастить тебя таким животным? Ты даже с моим секретарем посмел...», — Чжоу Чжэнъянь был вне себя от ярости, последние слова он не счел нужным произносить, как будто сохраняя остаток достоинства.

Чжао Янь опомнилась, осознала свою оплошность и поспешно начала извиняться. На брови Чжоу Цзинцзе тут же выступила ярко-красная кровь, от раны исходила жгучая боль. Он опустил голову и, облизывая губы, улыбнулся.

Тетя Тао услышала шум, выбежала и, увидев, что случилось, поспешила на кухню за льдом. Чжоу Цзинцзе встал, стряхнул с брюк пылинки и наконец ответил на его вопрос, в беспечной манере: «Что ж, яблоко от яблони недалеко падает».

«Ты…», — отец задохнулся от возмущения.

Чжоу Цзинцзе повернул голову и посмотрел на стоящую рядом с Чжоу Чжэнъяном послушную женщину, добродушно напомнив: «Тетя Чжу, не думайте, что выйдя замуж за моего отца, вы можете расслабиться. Кризисы неизбежны».

Мачеха побледнела, она не могла вымолвить ни слова.

В конце концов, Чжоу Цзинцзе бросил горящий окурок в чашку чая, который при соприкосновении с водой издал шипящий звук и полностью потух.

Молодой человек подошел к прихожей, вспомнив что-то, оглянулся на супругов и сказал: «Впредь давайте обойдемся без подобных театральных сцен. Если у вас есть желание, лучше сходите на могилу моей матери и поклонитесь там пару раз. И кстати, я не возьму ни копейки у моего отца, можете быть не переживать», — Чжоу Цзинцзе посмотрел прямо на Чжу Линь.

С детства Чжоу Цзинцзе жил в свободе, которую ему обеспечивал трастовый фонд, созданный матерью с момента его рождения. Ему совершенно не нужны были деньги. Даже если бы он был настолько беден, что ему пришлось бы вымаливать еду, он не стал бы просить денег у Чжоу Чжэнъяня.

Молодой человек вышел из дома и в одиночку пересек двор, направляясь к выходу. Когда тетя Тао выбежала за ним, его уже не было видно.

Чжоу Цзинцзе шел, засунув одну руку в карман, холодный ветер свистел вокруг него. Он один спустился с холма, но не ожидал, что на перекрестке столкнется с Ши Юэцзе, который как раз возвращался домой.

Ши Юэцзе был в белом свитшоте. Парень усердно крутил педали велосипеда, и на его лбу уже выступили капли пота. Ледяной ветер развевал расстегнутую куртку Чжоу Цзинцзе. Он мельком взглянул на Ши Юэцзе и холодно усмехнулся, отводя взгляд.

Раздался резкий звук тормозов. Ши Юэцзе, тяжело дыша, слез с велосипеда и, заметив рану на лице Чжоу Цзинцзе, потянулся к нему: «Что случилось?»

Чжоу Цзинцзе отвернулся, в его глазах мелькнуло отвращение: «Не трогай меня».

Ши Юэцзе не рассердился, он оставил велосипед в стороне и мягко сказал: «Подожди меня здесь».

Сказав это, Ши Юэцзе убежал. Чжоу Цзинцзе стоял под деревом, кривя губы в усмешке, бездельничая и пиная камни. Ему даже самому стало любопытно, хватит ли у него терпения дождаться Ши Юэцзе.

Ему просто хотелось узнать, что Ши Юэцзе собирается сделать.

Через десять минут он вернулся с другой стороны дороги, запыхавшись, и сунул Чжоу Цзинцзе пакет. Парень посмотрел вниз и увидел через белый пластиковый пакет йод и марлю. Он усмехнулся и тут же выбросил все это в мусорное ведро: «Ты не тому пытаешься угодить».

После ухода Чжоу Цзинцзе, Сюй Суй и Да Лю перекусили в закусочной. Когда Да Лю ушел, Сюй Суй собиралась вернуться в общежитие, как вдруг раздался звонок от Ху Цзянси. В телефоне слышались сдавленные, обиженные рыдания подруги. Сюй Суй обеспокоенно нахмурила брови: «Что случилось? Опять Шэн Наньчжоу?»

«Нет, я его отругала, и он убежал. Я сейчас в общежитии, — ответила Ху Цисиси, а через некоторое время добавила смущенно, — у меня начались месячные, и я умираю от боли и голода».

Сюй Суй все поняла: «Что ты хочешь съесть? Я как раз на улице возле закусочных».

«Хочу пирожки с коричневым сахаром и кашу с водорослями и плавниками акулы, — Сиси шмыгнула носом и добавила, — из ресторана у Чэня».

Сюй Суй улыбнулась: «Хорошо, принесу».

«Обожаю тебя, моя Суй-Суй»! — подруга сразу же призналась ей в любви.

Ресторан, о котором говорила Сиси, находился недалеко от кампусов и принадлежал старику по имени Чэнь. Его каша была очень вкусной, мягкой и ароматной, а цена — доступной, поэтому заведение всегда пользовалось популярностью, и обычно приходилось ждать не менее сорока минут.

Возможно, потому что был выходной, в ресторане старика Чэня не хватало персонала, и Сюй Суй пришлось ждать целый час. Она стояла у входа и дремала, когда старик Чэнь наконец позвал её и, извинившись, передал упакованную кашу: «Прости, девушка, сегодня был очень занятой день».

Сюй Суй взяла кашу и, качая головой, ответила: «Ничего страшного».

Когда Сюй Суй вышла из ресторана, холодный ветер подул, и она невольно съёжилась, подняв воротник. Она случайно посмотрела вперед и увидела, как Чжоу Цзинцзе выходил из такси.

«Чжоу Цзинцзе?», — неуверенно позвала его Сюй Суй.

Он подошел на её зов, его куртка была тонкой, а лицо хмурым, казалось, его настроение было ужасным.

«Ты не ела?», — голос парня был хриплым, он сразу заметил кашу в её руках.

Сюй Суй покачала головой: «Это для Сиси».

Свет из бильярдной напротив осветил черты лица Чжоу Цзинцзе, делая их еще более выразительными. Девушка тут же заметила кровоточащую рану на его брови и удивленно расширила глаза: «Что случилось?»

«Ничего, просто ударился», — Чжоу Цзинцзе лениво усмехнулся, его голос был небрежным.

«Подожди», — Сюй Суй начала рыться в сумке и наконец нашла розовый пластырь с изображением Снупи. Она нервно разгладила его и протянула ему.

Чжоу Цзинцзе посмотрел на неё и затем на розовый пластырь, после чего снова взглянул на Сюй Суй. В его взгляде читалось: «Ты думаешь, я буду носить такую девчачью вещь?» Сюй Суй поняла это и смущенно отвела руку, нахмурив нос.

Чжоу Цзинцзе смотрел на неё пару секунд, затем внезапно передумал и протянул руку: «Давай сюда».