— "Кодзи, ты слышал шепот? Что он тебе сказал?" - Дайсукэ был абсолютно серьёзен.

— "Д-Да, он прошептал: — Вот неудачник."

— "Нужно готовиться." В прошлый раз, когда я услышал этот шёпот, на нас напали. Дайсукэ перевязывал кровавые бинты на новые, и в его глазах был виден страх. Думаю, он боится не умереть, а того, что не сможет больше защищать нас. Аи тоже заметила состояние Дайсукэ и, неуклюже ковыляя, двигалась к нему.

— "Аи, не нужно!" - он побежал к ней и аккуратно положил на землю. - "Тебе что-то нужно? Я принесу, мы не можем вернуться в дом, они могут прийти в любой момент. Кодзи, будь готов." Аи снова не могла сдерживать слезы, а обезумевший Дайсукэ, весь в ранах с изуродованной рукой и снова кровавыми бинтами, внушал лишь страх.

— "Нужно что-то придумать, как их одолеть?" - Дайсукэ задумчиво отвернул голову от Аи.

— "Дайсукэ!" - закричала в слезах Аи. - "Мы... больше не можем ничего сделать, пожалуйста, будь со мной." Я молчал. Так всё и закончится? Придёт ещё одна тварь и будет играть в человека? Пока не воткнет нож в спину. Дайсукэ застыл. Он смотрел на человека, с которым у него не было тайн, с кем он готов был провести время в безлюдном пристанище, человека, которым он дорожит больше своей жизни. Он подошёл к Аи, опустился на колени, обнял её и обратился ко мне.

— "Кодзи, если ты убьешь нас в следующей схватке, знай, я рад был провести с тобой хоть и маленькое, но время. Ты не виноват ни в чём." Меня рвало на части.

— "Не смей так говорить, я могу сражаться, могу убивать их. У нас ещё есть время!"

— "Наше время вышло, Кодзи. Кто-то уже идёт за нашими душами. Если ты выстоишь против него и других теней, нас убьют сотни теней в будущем. Ты чуть не умер сегодня, помни об этом." Я не мог поверить своим ушам.

Время шло, и мы ждали, когда кто-то придёт, но всё было тихо.

— "А помнишь... как мы встретились? Я тогда не могла не думать о тебе," - Аи решила вспомнить былые времена. Дайсукэ улыбнулся и ответил:

— "Я тогда пришёл к нему в гости, и мы встретились взглядом в прихожей. Я подумал, что просто стеснялся гостя."

— "Ты поздоровался, а я просто не могла ничего ответить. Вроде бы должно было быть наоборот." - Дайсукэ рассмеялся.

— "Никогда не забуду это признание, так оригинально, а сама стояла и краснела за моей спиной."

— "Долго ломала голову, но когда вспомнила, что ты дописывал бульон мисо-супа, то пришла идея." Мне было интересно, в чем заключалась эта идея, и я спросил:

— "А что за признание?" Дайсукэ, недолго думая, ответил:

— "Она написала на дне: 'Давай встречаться', и стоило мне выпить бульон, как послание стало видно полностью. Я тогда сделал вид, что не заметил, и шёл отдавать тарелку Аи. Она, видимо, была расстроена. Я подошёл к ней, поставил тарелку и сказал: 'Куда хочешь сходить?' Она и так краснела, а после услышанного ещё и отвернулась."

— "Там, куда мы пошли, был наш первый поцелуй. Никогда не забуду тот вечер. Ещё он подарил мне кулон с фиолетовым камнем, это и есть тот самый магический кулон." Мне стало спокойнее. Если истинная любовь есть, то она точно находится в этом месте вместе с ними.

— "Дайсукэ," - он повернулся ко мне. - "Кто тот человек, что был тебе другом?"

— "Это Аи тебе сказала?"

— "П-прости, мне просто..." - Дайсукэ просто улыбнулся и начал:

— "Это был хороший человек. Я видел, какой он, и понимал его горе. Он говорил, что у него не было друзей, что он не преуспевал в нужных вещах и не мог даже отдалённо представить себе место в этом мире. Он винил себя в своих бедах, но не видел смысла стараться, чтобы что-то исправить:

'Не хочу ничего, мне не дали всего, чего я хотел, я ведь не просил многого.'

Я тогда сказал ему:

'Просто играй, всю жизнь мы собираем опыт и узнаем что-то новое. Разве плохо попробовать отыграть по полной единственную попытку?'

'Легко говорить, когда у тебя с рождения всё есть,' - сказал мне он, и я ему ответил:

'Что такого, если у меня богатые родители, которые не жалели времени на меня, но воспитали так, как считали нужным? Я полностью им благодарен не за деньги, а за время, проведённое с ними, и за всему, чему они меня научили.'

Тут Дайсукэ замолчал, выглядел так, словно что-то понял. - 'Он извинился на завтрашний день, но больше я его не видел.' Мы молчали, казалось, что он рассказал что-то очень личное, о чём не хотел бы говорить при нашей первой встрече. Множество шагов начали заполнять тишину, кто-то шёл. Дайсукэ быстро встал и скомандовал мне тоже приготовиться. В здание вошло около тридцати человек. У каждого было оружие. Во главе стоял человек с повязкой на руке и начал говорить:

— "Тебя предупреждали, Кодзи, но ты никого не послушал. Обществу не нужны такие отбросы."

— "Что вам от меня нужно!? Я не понимаю, о чём вы говорите!" Он поднял бровь, и на лице образовалась ухмылка.

— "Я предлагаю тебе всё или ничего. Нужно лишь победить меня, и дело с концом. Выиграешь — мы уйдём, проиграешь — убьём их на месте. Идёт?"

Сможем ли мы одолеть всех? Я обернулся к Дайсукэ, он безмятежно сидел в обнимку с Аи, они уже смирились. Он медленно кивнул, готовый, и улыбнулся. Я подошёл к человеку с повязкой и принял его вызов:

— "Я готов" — нас окружили другие мечники, и каждый из них держал оружие наготове.

— "Командуй, Дайсукэ!" — откуда он знает его имя? Дайсукэ это тоже взволновало; он начал считать:

"Раз" — я сжал крепко меч.

"Два" — сосредоточил взгляд на противнике.

"Три!"

Я незамедлительно рванул в атаку, мы схлестнулись в ожесточённом бою. Я бил так сильно, насколько мог, отражал каждый удар и, не теряя момента, контратаковал. Безуспешно. Абсолютно безмятежный противник, будто не прилагая усилий, с ровной спиной и не чуть не согнутыми ногами отражал всё, что представляло ему угрозу, без сложностей.

— "Ты чего, устаёшь? Ну и гибрид идиота с тенью," — говорил он абсолютно ровным голосом. Стоило мне отпрыгнуть, чтобы перевести дух, как мечник сзади подставил меч, как бы говоря: "Нет, ты должен драться." Я выдыхался, и один из ударов достиг меня, но мне не почём порезы. Если так продолжится, он отрубит мне руки, а потом дойдёт и до головы.

Снова, и казалось, что вот сейчас, вот оно, попадание. Я отрезал ему фалангу пальца и часть другого. Они упали на пол и исчезли. Он отошёл в сторону, хлопая при этом в ладоши:

— "Неплохо, молодец, чего-то ты стоишь хоть немного. Ладно, тебе пора, Кодзи." Он взмахнул мечом, задрав руку, и пошёл в мою сторону. Шанс! Я рванул, чтобы отсечь ему голову, но лишь услышал, как мой клинок со звоном разломился на две части.

(От лица Дайсукэ)

Голова Кодзи была отсечена от тела, он упал замертво на землю. Я встал и принял стойку, Аи тоже поднялась, как могла. Ей было невыносимо больно, не только физически, но и эмоционально. Она плакала от этой боли, но стояла с мечом в руках.

— "Что ж, Дайсукэ, долго ещё собираешься его защищать?" — я молчал.

— "Так тому и быть."

— "Вставай, Кодзи! Ты ни в чём не виноват!"

— "Что ты несёшь? Пусть он уснёт навсегда."

Орава мечников направилась в нашу сторону, но мы собирались стоять до конца.

Холодно, ничего не чувствую, тут так темно. Безграничная пустота, обволакивающая моё тело. Хочется спать, не могу больше сопротивляться. "Вставай, Кодзи." Не могу, становится теплее и приятнее. "Ты ни в чём не виноват." Верно, нужно просто уйти на покой.

Раздался душераздирающий крик — Аи кричала от боли, эта невыносимая боль вернула меня в сознание. Я увидел, как острие нескольких клинков вонзилось в её тело, пока один из них не проткнул её насквозь в области сердца. Она умолкла, на последок сделав последний вздох, который сопровождался кровью изо рта.

Рев разлетелся на весь зал. Истерзанный Дайсукэ отдал все силы, чтобы защищаться, кровь текла рекой из его ран. Как ему больно! Нужно встать, нужно встать! Я больше не мог сдерживаться, абсолютная ярость снова сковала мой разум...

"Бойся не того, что проиграешь мне, бойся, что не сможешь защитить дорогих тебе людей, не сможешь защитить нас." Я отдам за тебя жизнь. Я рубил мечом, рубили меня, но я ничего не чувствовал. Стоило противнику защищаться, как я выбивал из его рук меч или попросту ломал его. Стоило кому-то уклониться, как я делал выпад ещё быстрее и точнее, отрубая голову каждому.

Очередь дошла до главного в их сборище, он лишь хохотал, смотря на это побоище в стороне.

— "Убивай нас сколько влезет, мы будем приходить снова и снова. Однажды мы доберёмся до Дайсукэ, и ты уже не сможешь ему помочь!" — я, недолго думая, сделал рывок в его сторону. Он не сопротивлялся, лишь смеялся с улыбкой до ушей, глядя на меня. Голова слетела с плеч, смех прекратился. Дайсукэ упал на землю и просто лежал. Лежал и смотрел вверх.

— "Подожди, я сейчас"

Я побежал за бинтами. Вернувшись, увидел, как он с трудом подползает к Аи. Лёг рядом с ней на спину и взял её за руку:

— "Я слишком много получил, надеюсь, мы увидимся на том свете вновь." — Я не мог подойти. Слёзы текли по его щекам, и я не мог на это смотреть. Просто упал на колени и чувствовал, как меня разрывает изнутри. Я не успел, не успел!

Ночью с фонарем Дайсукэ начал рыть яму. Я не мог предложить ему сделать это завтра и лишь помогал ему. Он молчал, не смотрел в мою сторону, а только рыл и смотрел в землю. Когда яма была уже достаточно глубокой, я помог ему опустить труп в самодельном гробу. Мы закопали его, и Дайсукэ начал выравнивать землю. Он силой вбил крест в землю и начал стонать от боли. Я подбежал помочь ему.

— "Нам тут больше нечего делать, Кодзи, пошли в дом." — я помог ему дойти до дома.

Мы сидели на кухне, оба молчали. Казалось, нет смысла больше говорить друг с другом, ничего уже не имеет смысла.

— "Хочу помыться, пойдёшь со мной? Нужно смыть грязь."

— "Нельзя, у тебя большие раны." — я останавливал его, он не мог сопротивляться.

— "Но я хочу помыться." — он говорил это абсолютно монотонным голосом, будто уже не думал о том, что говорит.

— "Нужно, чтобы раны затянулись, подожди до завтра, ладно?"

— "Уже и помыться нельзя." — он посмотрел в окно, видимо, что-то заметив, и пошёл на улицу. Я, на всякий случай взяв орудие, направился с ним.

— "Что такое, Дайсукэ?"

— "Ещё одна могила, видишь?" — он указал полусогнутым пальцем на место фонаря возле могилы Ат. Там и вправду была ещё одна могила. Я подошёл быстрее к Дайсукэ. То, что я увидел на могиле, ужаснуло меня: "Мори Дайсукэ" было высечено на надгробной плите. Но мы не выкапывали её, и меня охватила невыносимая боль — сердце горело и разрывалось.

Я всё вспомнил, до единой детали. Слёзы текли без остановки. Я обернулся, чтобы увидеть Дайсукэ, и моя рука непроизвольно вонзила ему клинок в сердце. Но он лишь улыбнулся и сказал:

— "Рад тебя видеть, Кодзи."