Спустя полмесяца семья Ли из Пинчэна, у которой остановилась Ли Вэйян, выделила для ее сопровождения в столицу двух старших и двух младших служанок. Из поместья советника прислали повозку. Занавески в ней были украшены стеклянными бусинами и лентами, ярко-красный парчовый атлас подушек и сидушек тщательно расшили великолепными пионами, но несмотря на роскошь и красочность внутреннего убранства, со стороны она ничем не выделялась. Сверху на повозку набросили сине-зеленый полог развозчика сосудов с маслом, простой, без всяких украшений, но под ним не было видно и толики скрытого богатства.

Ли Вэйян бросила на нее лишь взгляд и более не обращала внимания. Она и так знала, что таким образом главная госпожа всего-навсего пыталась припугнуть ее. И это было лишь началом.

— Это дитя действительно благословлено. Смените ей одежду, — приказала главная госпожа.

Бай Чжи осторожно поставила чашку с чаем на маленький столик из красного сандалового дерева и украдкой взглянула на прикрывшую глаза Ли Вэйян. Она немного сомневалась на счет того, стоит ли начинать разговор с Третьей младшей госпожой. Та, казалось, не нуждалась в компании во время этого путешествия. Бай Чжи перевела взгляд на сидящую напротив нее Цзыянь, но она выглядела такой же удивленной, как и она сама. Они были служанками из поместья Ли в Пинчэне, которым было приказано заботиться о Третьей младшей госпоже, но, не имея никакого представления о ней, они не смели лишний раз открывать рот…

Прикрыв глаза, Ли Вэйян вспоминала тот день, когда она вернулась в поместье советника Ли в той жизни. Как только она нерешительно вошла внутрь, главная госпожа осмотрела девочку с ног до головы. Она мягко улыбнулась и цыкнула.

В тот раз Ли Вэйян была робка и взволнована. Услышав подобные речи, она, конечно же, была тронута до глубины души. Дочь наложницы, еще и рожденная в феврале… Вспомнил бы про нее отец, если бы не доброта главной госпожи? Жаль, тогда Ли Вэйян еще не видела презрения и насмешки в этих глазах.

Та вернувшаяся в поместье Ли Вэйян была обычной безграмотной деревенщиной.

Дочь из поместья советника не могла прочитать даже самого простого иероглифа, если бы об этом прознали посторонние, то потеряли бы от смеха все коренные зубы. Сейчас Ли Вэйян думала о событиях тех лет. В то время Тоба Чжэнь был бесславным, никому неизвестным сыном Императора, он не имел ни малейшего шанса взойти на престол. Разве могли отец и главная госпожа допустить, чтобы их драгоценная и прекрасная как небожительница Ли Чанлэ вышла за него замуж? Только вот его приемная мать, У-сяньфэй (1), имела высокое положение, поэтому не так уж просто было отвергнуть это предложение. Разве могло им прийти в голову, что однажды, вопреки ожиданиям, Тоба Чжэнь станет Императором, а деревенщина, не способная даже написать собственное имя, Императрицей…

(1) 贤妃 (xiánfēi) — добродетельная супруга.

В тот год, после того как Ли Вэйян встретилась с главной госпожой и последовала за служанкой, когда они проходили библиотеку, из комнаты раздался смех.

Затем Ли Вэйян услышала, как какая-то девушка произнесла:

Персик прекрасен и нежен весной (2) —

Ярко сверкают, сверкают цветы.

Девушка, в дом ты ступаешь женой —

Дом убираешь и горницу ты (3).

(2) 桃夭 (táoyāo) — «персик прекрасен» (обр. о брачном возрасте девушки). Это строки из 6-ой песни «Шицзина» — «Песни о невесте», перевод Штукина А.А.

(3) 周南 (zhōunán) — Чжоунань, один из пятнадцати национальных стилей «Шицзина», народные песни, пришедшие из старых земель во времена династии Чжоу. «Шицзин», «Книга песен» (один из древнейших памятников китайской литературы; содержит записи древних песен, гимнов и стихов различных жанров, созданных в XI—VI вв. до н. э.; отбор и редакция произведений приписываются Конфуцию; входит в конфуцианское «Пятикнижие»).

Ли Вэйян была необразованной, однако ей казалось, что девушка читала очень хорошо. Она хотела послушать еще, но неожиданно ее потряс чей-то окрик:

— Ах, что ты здесь делаешь?!

Ли Вэйян в изумлении подняла глаза и увидела прелестную юную девушку, которая во всю на нее таращилась.

Они привлекли внимание наставницы, что читала стихи, и она выглянула, чтобы увидеть источник шума. До Ли Вэйян донеслось, как та спросила:

— Эта девочка — служанка вашей семьи?

Всего лишь один простой вопрос заставил Ли Вэйян смущенно покраснеть до корней волос и потерять дар речи.

Миловидная девушка мельком взглянула на нее. Очевидно, она уже догадалась о положении Ли Вэйян, но все равно рассмеялась, пренебрежительно прикрыв рот рукой:

— Служанка! В нашем доме нет настолько дурно воспитанных служанок! — словами не выразить, сколько насмешки было скрыто в этой фразе.

Ли Вэйян опустила взгляд на свое платье. Конечно, ей было далеко до этой барышни из библиотеки. Руки Ли Вэйян невольно сжались в кулаки, сердцем она не могла этого принять.

— Почему эта дубина все еще здесь? — не унималась девушка, все больше наступая на нее. — Разве ты еще не поняла, что мешаешь нам слушать, а госпоже вести урок? Поди прочь!

— Третья барышня, пойдемте, — прошептала стоящая сбоку служанка.

Как же тогда Ли Вэйян хотелось провалиться сквозь землю! В этот момент с небес (4) неожиданно раздался тихий и нежный голос:

— Чанси (5), это же твоя третья сестра, Вэйян! Как ты можешь вести себя так неподобающе?

(4) 从天而降 (cóng tiān ér jiàng) — с неба свалиться, сойти с небес; обр. неожиданно появиться.

(5) 常喜 (cháng xǐ) — вечное счастье.

П/п: раньше в Китае в благородных семьях было принято давать имена детям из одного поколения и одного пола, начинающиеся с одного иероглифа. Нашей Ли Вэйян даже не дали традиционного имени (из-за даты ее рождения). Правда у Чанлэ иероглиф 长 (cháng) также отличается от других сестер, но звучит и имеет такое же значение, кроме того, что самостоятельно может означать «старший», «главный» или даже «превосходящий других», в то время как 常 (cháng) означает «обычный», «регулярный».

Этот голос, спасший ее из затруднительного положения, напомнил Ли Вэйян шелест ветерка.

Вскоре она узнала, что той, кто спас ее, была Ли Чанлэ. В тот момент Ли Вэйян остолбенела, пораженная ее красотой. Никогда раньше ей не приходилось видеть кого-то настолько красивого, со столь чудесным голосом. «Небожительница, да и только…» — думала Ли Вэйян.

— Третья барышня, — позвала ее Цзыянь, — Третья барышня!

Ли Вэйян медленно открыла глаза, выпрямилась и улыбнулась. Такая улыбка неожиданно сделала ее лицо живым и очаровательным.

— В чем дело?

— Третья барышня, мы почти прибыли, — заулыбалась ей в ответ служанка.

Ли Вэйян отодвинула занавеску и выглянула в окошко. Повозка уже миновала главные ворота Чжэнъань и въехала на улицу Чанмэнь, где и находилось поместье советника. Дом был построен не в центре города, вдали от других благородных семей. Говорят, когда-то один из принцев пожелал построить здесь резиденцию и попросил дозволение у императора. Позже ему не понравилось, что она расположена немного под уклоном, и поместье опустело. Сам принц вскоре попытался узурпировать трон и потерпел неудачу. Ему даровали отравленное вино, а имущество изъяли. Этот дом также перешел министерству Двора, и вскоре, наконец, его пожаловали семье Ли. По сути дела, с тех пор оно передавалось по наследству из поколения в поколение.

Изначально опальный принц построил поместье, чтобы отдыхать в нем в старости, когда отойдет от дел. Сады здесь перемежались с утесами, тут и там выглядывали кроны глициний, все будто бы дышало изысканностью. Возможно, это поместье не отличалось размерами, и в глазах прочих сановников столицы было весьма скромным, но ни один другой дом не мог сравниться с ним по живописности.

До поместья было рукой подать, но монотонный и холодный стук лошадиных копыт, казалось, заставлял время тянуться долго и мучительно.

Неизвестно, сколько они так ехали, но вот, наконец, повозка остановилась.

Следовавшая за повозкой служанка мягко произнесла через занавеску:

— Третья барышня, прибыли!

Затем она поставила на землю маленькую скамеечку для ног. Бай Чжи и Цзыянь тут же спустились, после чего помогли выбраться Ли Вэйян.

Они направились в дом, ступая по бесчисленным галереям, с внешних сторон которых тянулись ряды подвешенных на медных крюках маленьких бамбуковых клеток с птицами. Здесь были кустарницы с подведенными глазами, гаички, чижи, а еще живущие за тысячи ли от здешних мест соловьи-красношейки, варакушки, волнистые попугайчики, красноголовые чечетки, и еще множество других птиц, чей щебет услаждал слух проходящих мимо людей. Ли Вэйян мельком взглянула на подставку с парой висящих на ней кожаных перчаток и поймала свирепый взгляд ястреба-перепелятника. Равнодушно посмотрев на него, девушка отвернулась.

Пока они шли, им всюду встречались служанки в изысканных курточках (6) синего цвета и насыщено-зеленых жилетках (7), готовые в любой момент замолчать и затаить дыхание в благоговейном страхе перед господами. При виде Ли Вэйян они преклоняли колени, чтобы выразить почтение. Эта сцена была точь-в-точь такой же, как и в прошлой жизни.

(6) 小袄 (xiǎoǎo) — сяоао; укороченная зимняя куртка с подкладкой, расширяется от линии талии к нижнему краю.

(7) 比甲 (bǐjiǎ) — бицзя; жилет без рукавов и ворота, с разрезами по бокам. Длина доходила до ягодиц, в более поздние времена – до середины бедер и колен. Особую популярность снискал при династиях Юань (XIII – XIV вв.) и Мин (XIV – XVII вв.)

Тогда Ли Вэйян при виде служанок растерялась, не понимая, что ей требуется делать. Вспоминая об этом сейчас, она думала, что главная госпожа могла бы отправить человека, который бы обучил ее правилам, или же родственники из Пинчэна должны были сами объяснить ей основы. Однако никто не озаботился этим, напротив, ей позволили потерять лицо перед прислугой и стать предметом насмешек людей, в чьих глазах она предстала неотесанной деревенщиной! Легкая улыбка появилась на губах Ли Вэйян, когда она вспомнила о прошлом. Она не стала останавливаться при виде приветствующих ее девушек, а проследовала за служанкой, указывающей ей дорогу. Бай Чжи и Цзыянь, быстро смекнув что к чему, поспешили за ней.

— Вы видели? Это Третья барышня!

— Такая хорошенькая, и у нее прекрасные манеры! Разве можно сказать, что она выросла в деревне?

— Да, молодая госпожа есть молодая госпожа! Она не будет робкой (8), даже если выросла в деревне.

(8) 畏首畏尾 (wèishǒu wèiwěi) — досл. «бояться головы, бояться хвоста», обр. бояться того и этого, быть трусливым.

Ли Вэйян все эти пересуды ничуть не волновали. Она направилась к дверям главного павильона двора Хэсян (9).  Юная служанка, стоящая у двери, уже прилежно приподняла занавески, и как только они подошли ближе, широко улыбнулась и громко объявила:

— Третья барышня.

(9) 荷香 (hé xiāng) — досл. «Аромат лотоса»

Ли Вэйян с улыбкой кивнула ей в ответ, после чего вошла внутрь.

Бай Чжи и Цзыянь последовали за ней, но тут же отпрянули назад, когда увидели, что пол был выложен золотыми слитками, сверкающими как зеркала. Над головами висели восьмигранные фонари (10) необычайной красоты, а стены представляли собой панели из фебы (11) и огораживали колоны из красного сандалового дерева, инкрустированные слоновой костью и сверкающим стеклом. Прочая мебель была сделана из ормозии и палисандра, но более всего поражала великолепием искуснейшая резьба.

(10) 宫灯 (gōngdēng) — досл. дворцовый фонарь. Восьми- или шестигранные расписные фонари из шелка и стекла с каркасом из ценных пород деревьев. Изготовление таких фонарей входит в число наиболее знаменитых ремесел, считающихся «визитной карточкой» Китая.

(11) Феба — (наньму, китайский лавр или Phoebe zhennan), ормозия Генри и палисандр – несколько особо редких и ценных пород деревьев, наравне с красным сандалом. Древесина фебы была настолько ценна, что позволить ее могла только императорская семья, которая использовала это дерево в том числе для изготовления некоторых колон в Запретном городе.

Две младшие служанки из Пинчэна забыли, как дышать.

Это было так чрезвычайно… роскошно!

Ли Вэйян, которую, казалось, обстановка должна была привести в благоговейный трепет больше всех, даже не взглянула на прекрасное убранство. Девочка уверенно шагнула вперед и поклонилась пожилой женщине, сидящей на возвышении в центре комнаты:

— Вэйян приветствует бабушку, матушку и обеих тетушек.