Глава 1. Свергнутая Императрица в Холодном дворце

Великая Ли

Под крышей Холодного дворца (1) Ли Вэйян нашла шестую вошь в своих длинных волосах. В обычное время здесь не было возможности помыться, поэтому кожа превратилась в подобие толстого слоя брони. Единственным способом убить время была ловля вшей.

(1) 冷宫 ( lěnggōng ) — стар. холодный дворец (для опальных жен императора).

Двенадцать лет. Прошло ровно двенадцать лет с тех пор, как ее заперли в Холодном дворце. Ли Вэйян подняла взгляд к небу. Каждый раз во время дождливой погоды ее ноги сводило от ужасной боли. Казалось, любой другой человек, оказавшийся на ее месте, уже потерял бы рассудок.

Она была родной дочерью советника Ли Сяожаня. Жаль только, что родилась она не у благородной главной супруги. Ее матерью была низкорожденная служанка, которая, к тому же, разродилась в феврале. Слухи гласили, что девочка, рожденная в феврале, принесет несчастье семье. По этой причине отец отправил ее на воспитание к дальним родственникам. Увы, те, даже не взглянув на племянницу, отправили ее в деревню, бросили на произвол судьбы. Ей, знатной девочке из самой богатой и влиятельной семьи Великой Ли, пришлось самой трудиться по хозяйству, и даже работать в поле.

Благородная девушка (2), брошенная среди простых людей. Отец и его главная супруга ни за что не позволили бы Ли Вэйян вернуться, если бы только ее старшая сестра Ли Чанлэ не отказалась выйти замуж за одного человека...

(2) 金枝玉叶 (jīnzhī yùyè) — золотые ветви и яшмовые листья; обр. человек аристократического происхождения.

Чанлэ (3) и Вэйян (4) – достаточно услышать эти имена, чтобы понять, кто из них был драгоценной дочерью. Только вернувшись в поместье Ли, она была преисполнена радости и уверенности в том, что отец, наконец-то, вспомнил о ней. В итоге, Ли Вэйян услышала лишь слова, предназначенные ее благородной и прекрасной сестре Ли Чанлэ:

— Сяньхуэй, не беспокойся об этом больше. Она вместо тебя станет супругой Тоба Чжэня.

(3) 长乐(chánglè) — вечное веселье.

(4) 未央 (wèiyāng) — неизбежность.

Старшая сестра от главной жены Ли Чанлэ, второе имя «Сяньхуэй» (5) . Тогда Ли Вэйян искренне считала, что это прекрасное имя. Кто бы мог подумать, что оно станет ночным кошмаром.

(5) 仙蕙 (xiān huì) — домашнее прозвище Ли Чанлэ. Состоит из двух иероглифов: «сянь» — талантливая и «хуэй» — добродетельная.

Вскоре, как и хотел ее отец, она вошла во дворец третьего принца. Она всей душой поддерживала Тоба Чжэня шаг за шагом на пути от обычного принца до Императора всей Поднебесной. Она дала жизнь его старшему сыну Юйли. После восшествия на трон, Тоба Чжэнь назначил ее своей императрицей. Для этого потребовалось всего восемь лет.

Тоба Чжэнь однажды сказал ей, что ее кожа бела (6), а брови и глаза будто нарисованы (7). Она, несомненно, была выдающейся красавицей. Но даже выдающаяся красавица, когда на землю снизойдет небожительница, станет подобна отброшенному в угол неприглядному комку грязи.

(6) 肤如凝脂 (fūrú níngzhī) кожа бела как застывший жир (обр. о лоснящейся, мягкой и блестящей коже).

(7) 眉目如画(méimùrúhuà) брови и глаза будто нарисованы (обр. в знач.: очень красивый).

Но что же дальше? А дальше…

Ли Вэйян не могла сдержать смех, вспоминая тот день. Она смеялась над своей молодостью и бесстрашием, смеялась над тем, насколько сегодняшняя она далека от себя прошлой.

Она помнила ту ночь, когда вся прислуга дворца Куньнин была приговорена к смертной казни. Казалось, стража спешила закончить побыстрее, чтобы не придавать этому делу огласку. Слуг даже не повели в пыточную. Все началось во внешнем дворе. Ворота дворца были крепко заперты, всех, кого приговорили, заставили замолчать навсегда. В одно мгновение во дворце императрицы разразилась кровавая буря (8). Ли Вэйян же притащили к императору Тоба Чжэню.

(8) 血雨腥风 (xuèyǔ xīngfēng) — кровавый дождь и пахнущий кровью ветер (обр. резня, кровавая бойня).

Глаза Тоба Чжэня всегда были глубокими, с холодным блеском, но теперь в них читалась жестокость и крайняя беспощадность.

— Ты — мерзкая тварь, способная навредить даже собственной сестре!

Ли Вэйян, преисполненная искренней скорби, ответила:

— Навредить ей? Я никогда бы не посмела навредить ей!

Тоба Чжэнь с силой пнул ее в грудь, из-за чего Ли Вэйян выплюнула сгусток крови. Но он лишь посмотрел на нее с отвращением.

— Мерзавка! У Чанлэ были трудные роды, и я отсутствовал во дворце, когда у нее начались схватки. Ее служанка отправилась к тебе, моля о помощи, но ты осталась за закрытыми дверьми Куньнин. Прячась в своем дворце, ты, очевидно, желала ей смерти. Вернись я немногим позже, здесь был бы один труп и две погубленные жизни (9)!

(9) 一尸两命 (yīshī liǎngmìng) — смерть беременной женщины.

Она подняла голову, чтобы взглянуть на Тоба Чжэня. Он все так же прекрасен. Прекрасен, подобно сияющему солнцу в небесах. Но, на самом деле, она никогда не знала, кем был этот человек. Она не знала, кого так любила. В один миг Тоба Чжэнь был нежным и ласковым, в следующее мгновение ее пронзал холод и жестокосердие. Действительно, Ли Вэйян выставила себя посмешищем. Одержимая своими чувствами к нему в то время, она сама не представляла для него никакой ценности.

Ли Вэйян холодно улыбнулась:

— Все мысли государя лишь о сестре. Хоть когда-то ты заботился о нашем сыне Юйли? В тот же день, когда она давала жизнь вашему сыну, мой Юйли был при смерти! Разве я ошиблась, вызвав придворного лекаря для него? Чанлэ — человек, неужели мой сын — нет? Как только сын Чанлэ родился, ты пожаловал ему титул наследного принца. Мой сын мертв! Это моему сыну, моему Юйли, был обещан титул наследного принца! Разве ты не стал императором?! Почему же ты обо всем позабыл? Почему?

Безжалостное лицо Тоба Чжэня не дрогнуло, он все также смотрел на нее с равнодушием:

— Мы (10) уже пожаловали тебе титул императрицы, ты все еще не можешь насытиться? Все еще надеешься прибрать к рукам ещё и титул наследного принца?

(10) 朕 (zhèn) — уст. Мы (император о себе, с дин. Цинь)

Ли Вэйян почувствовала металлический привкус крови во рту, ее голос был подобен холодному прикосновению колотого льда, рассекающего поверхность воды.

— Титул императрицы? Да, я еще императрица, но указ о моем свержении уже давно лежит у тебя на столе. Ты ждал рождения ребенка моей сестры, чтобы поставить печать. Тоба Чжэнь, в чем я провинилась? За 8 лет брака разве я недостаточно для тебя сделала?

Говоря это, она слегка распахнула верхние одежды и обнажила ужасный

шрам на груди. Указав на него, она медленно, слово за словом, произнесла:

— На тридцать восьмом году правления прежнего императора я заслонила тебя от меча подосланного убийцы, и была ранена здесь, прямо рядом с сердцем! На сороковом году я узнала, что бывший наследный принц отравил вино, и выпила его вместо тебя! На сорок первом году мне стало известно, что седьмой принц собирается убить тебя. Тогда я преодолела восемьсот ли верхом на лошади за ночь, чтобы предупредить тебя! На сорок втором году, устраняя последствия стихийного бедствия, ты заразился чумой. Я разогнала служанок и сама без продыху (11) заботилась о тебе в течение сорока восьми дней! Когда взошёл на престол, помнишь, что ты сказал мне? Ты сказал, что я буду императрицей, пока ты будешь императором! Вскоре ты влюбился в Ли Чанлэ. Ты не только даровал ее ребенку титул наследного принца, ты решил уничтожить меня! Тоба Чжэнь, ты не достоин меня!

(11) 衣不解带 (yī bù jiě dài) — досл. не расслабляя пояса (обр. спать не раздеваясь, не имея времени даже на сон).

Тоба Чжэнь смотрел на неё со спокойным безразличием, будто бы его нисколько не заботило сказанное ею, и потому он мог просто закрыть на это глаза. Его равнодушие было таким естественным, словно мужчина был таким от природы.

То, как он смотрел на неё, внезапно, отдалось болью в груди, подобно тому, как если бы в неё воткнули невероятно тонкую и острую иглу. Ей стало так больно, что она не сдержала судорожного вздоха, хоть выражение ее лица и осталось непоколебимым. Только в глазах промелькнул и исчез след печали.

— Чанлэ действительно та женщина, которую Мы любим всем сердцем. Изначально, пусть Мы и собирались лишить тебя титула, хотели сохранить для тебя угол (12) в гареме, чтобы ты не беспокоилась об еде и одежде до конца жизни (13).

(12) 一席之地(yīxí zhī dì) — пространство для одного места (обр. в знач.: маленькое пространство, ниша).

(13) 衣食无忧(yīshí wúyōu) — досл. не беспокоиться о пище и одежде (обр. заботиться о предметах первой необходимости).

«Не беспокоилась об еде и одежде?»

Она почувствовала, как что-то твёрдое и острое вонзилось в её сердце, и понемногу эта небольшая дыра разрослась до размеров бездны, пока казалось, не разъела его насквозь. Лицо Ли Вэйян было похоже на льдину, покрывшуюся трещинами и готовую вот-вот разбиться на кусочки. Восемь лет они были супружеской парой, вместе проходили сквозь все трудности и страдания. В критический момент лишь она стояла рядом с ним. Но теперь, когда он стал императором, он хотел свергнуть ее из-за своей любви к Ли Чанлэ. Более того, посмел сказать ей, что позаботился о том, чтобы она не беспокоилась о еде и одежде.

— Я посвятила тебе всю свою жизнь, делала все ради тебя! Только ради того, чтобы услышать три слова «не беспокоиться о еде и одежде»?! Восемь лет! Мы были супружеской парой восемь лет, но божественно красивое лицо Ли Чанлэ для тебя имеет большую цену?! Не беспокоиться об еде и одежде! Да кому нужны твои подачки?! Я пережила так много, чтобы достичь всего этого, а ты готов отдать это другой женщине с такой легкостью! Может, мне еще поблагодарить вас обоих?!

Тоба Чжэнь с силой хлопнул ладонью по столу. Чашка с чаем со стуком упала на пол. Его лицо исказилось от гнева:

— Закрой рот! Какая еще другая женщина? Ли Чанлэ — твоя старшая сестра!

Ли Вэйян усмехнулась.

— Сестра? Какая еще сестра? Она — небожительница, ниспосланная с небес, первая дочь семьи Ли, подобная облакам. А что же я? Я — всего лишь дочь наложницы, звезда несчастий, не имеющая никакой ценности в глазах отца, грязь под ногами. Считай она меня своей младшей сестрой, украла бы она моего супруга и титул наследного принца у моего сына?! —

Тоба Чжэнь фыркнул и молча наклонил голову. Его глаза, зловещие и безжалостные, неспешно изучали бледное, без единой кровинки лицо Ли Вэйян. Этот взгляд был таким пугающим, что под ним можно было забыть, как дышать.

— Чанлэ — невинна, добросердечна и чиста. Для неё трагедия даже смерть случайно раздавленного муравья. Ты и ее мизинца не стоишь! Что касается Юйли, ты не справилась с его воспитанием, он вел себя безрассудно! Он продемонстрировал свое неуважение по отношению к Чанлэ! Может ли такой ребенок заслуживать титул наследного принца?

Невинна, добросердечна и чиста? С детства она совершала добрые дела, но прекрасной и хорошей всегда считали лишь старшую сестру! Только потому, что она обладала очаровательным лицом, прочие люди преклонялись перед ней, как перед небожительницей!

Ли Вэйян не могла выразить словами, как бесконечно нелепо она себя чувствовала. Слова Тоба Чжэня резали ее кровоточащее сердце не хуже ножа, слезы медленно капали из ее потухших, безжизненных глаз.

С безграничным отчаянием во взоре, она произнесла:

— Да, я не сравнюсь с моей сестрой. Но Юйли невиновен. Ему было всего четыре года, он ничего не знал и лишь видел, как я проливаю слезы по тебе, и поэтому не сдержался и сказал пару гневных слов своей тете. За это ты запер его одного на три дня и три ночи!

Тоба Чжэнь хладнокровно не отрывал от неё взгляда, не произнося ни слова.

Она почувствовала себя еще более разбитой.

— Если бы не твое наказание, он бы не заболел чахоткой и не умер в столь юном возрасте! Он — твой родной сын! Лишь из-за одной неразумной фразы ты отвернулся от него! Что я сделала не так? Я созвала всех императорских лекарей, чтобы они вылечили его, я пыталась спасти жизнь своего родного ребёнка! А ты беспокоился лишь о Ли Чанлэ! У моего сына был жар и он звал меня, во весь голос кричал: «Матушка (14), мне больно, матушка, мне так больно!»! Можешь ли ты понять мои мучения? Если бы я могла обменять свою жизнь на его, я бы даже не задумывалась! Твоя главная драгоценность — Ли Чанлэ, но у меня был только Юйли! Почему я должна была идти в чужой дворец заботиться о рожающей Ли Чанлэ, когда мой сын находился на грани жизни и смерти?! Теперь мне не нужно ничего! Я лишь хочу, чтобы Юйли снова был жив! Я ненавижу Ли Чанлэ! Самой ненависти недостаточно, чтобы выразить, как я ее ненавижу! Я ненавижу ее так сильно, что готова разорвать своими собственными руками!

(14) 母后 (mǔhòu) — досл. матушка-императрица, мать монарха. Обращение принца или принцессы к матери.

— Ты — отвратительная тварь!

Тоба Чжэнь рассердился еще сильнее. Его переполняло презрение и отвращение к женщине, стоящей перед ним.

— Если ты хочешь кого-то ненавидеть, то можешь ненавидеть Нас! Она не хотела входить во дворец, но Мы заставили ее, желая сделать ее своей новой императрицей! Как у такой невинной и чистой душой девушки, как она, может быть такая чудовищная младшая сестра?!

Он бросился к Ли Вэйян и с остервенением схватил ее за волосы:

— Мы никогда не простим тебя! Мы хотим, чтобы ты страдала всю оставшуюся жизнь! Эй! Отрубите ноги этой мерзавке и бросьте ее в Холодный дворец!

Затем Вэйян пристально всматривалась в предмет насыщенно-жёлтого цвета. Этот предмет был самый ярким пятном во мраке дворца и отчетливо выделялся на фоне всего, что здесь было. Его ослепительное сияние затмевало свет ламп, разрывало мир на части. Она знала, это был императорский указ о свержении императрицы! Тот самый указ!

Старший дворцовый евнух (15) бесконечно и нудно зачитывал императорское распоряжение. Множество пар глаз со всех сторон, как ядовитые стрелы, пронзали её взглядами, точно стремясь причинить ещё больше страданий. Только вот душа хунь (16) Ли Вэйян уже будто бы полетела в бездну (17), в её лихорадочно мечущихся мыслях осталось только два слова, затмивших всё остальное: негодование и ненависть. Души покинули сломленное тело и устремились в недосягаемую высь.

(15) 太监(tàijiàn) — старший дворцовый евнух (по должности – чин IV класса).

(16) 魂 (hún) — даос. разумная душа Хунь, один из двух основных типов душ. Согласно китайским верованиям, у человека есть несколько душ: небесных хунь и земных по (их число разниться в зависимости от религиозной традиции, которой придерживается верующий, но обычно говорят о 3 хунь и 7 по). Все вместе их могут определять единым термином хуньпо. Души Хунь отвечают за эмоции, разум, ментальные процессы и пр., после смерти они отправляются на Небо и могут обрести новое духовное воплощение в виде духа-шэнь, в то время как души по, ответственные за физиологические процессы и двигательные функции, отправляются в загробный мир, где проходят процесс очищения и перерождения, либо остаются на земле, например, возле поминальной таблички, или рассеиваются.

(17) 太虚(tàixū) — Великое Ничто, беспредельность (обр. также в знач.: небо).

Тоба Чжэнь, подлец, воистину подлец! Она ползала в ногах и протягивала обеими руками (18) своё сердце, желая снискать его милость, но он растоптал его, не удостоив и взглядом! Этот удар не только причинил ей физическую боль, он подверг ее дух и достоинство казни «тысячи надрезов».

(18) В китайской культуре принято протягивать что-либо двумя руками в знак глубокого уважения и почтения.

Ли Вэйян оглушительно расхохоталась. Однажды она сказала, что ей нравятся пейзажи Цзяннани. В один прекрасный день, когда все закончится и пыль осядет, она хотела бы отправиться туда. Насладиться видами, попробовать хороший чай, послушать весёлые народные напевы и обойти тысячу гор и рек. Тогда Тоба Чжэнь ответил ей, что запомнит эти слова на всю жизнь. Он все помнил, поэтому использовал этот способ наказания! Она сказала, что хочет путешествовать по миру, и он приказал отрубить ей ноги. Она хотела быть императрицей, — он собрался отнять её статус и бросить в Холодный дворец. Тоба Чжэнь, ты бессердечен, ты действительно бессердечен!

Сидя под крышей Холодного дворца, Ли Вэйян слегка сощурила глаза. Сразу после этих событий Тоба Чжэнь сделал Ли Чанлэ своей императрицей, а ее сына — наследным принцем. До конца жизни её ожидает любовь и почёт в стенах Перечных покоев (19), а про неё, Ли Вэйян, в народе уже давно и позабыли.

(19) 椒房 (jiāofáng) — досл. перечные покои; обр. о покоях императрицы и жен императора. Они были прозваны так, потому что при династии Хань стены дворцов в гареме было принято покрывать особым раствором из грязи и перца.

Она оставалась в живых лишь чтобы оттянуть свой последний вздох. Она обещала себе прожить дольше, чем Ли Чанлэ. Она должна прожить дольше, чем Ли Чанлэ!

В этот момент двери Холодного дворца отворились. Ли Вэйян увидела слабый луч света, пробившийся сквозь открытую дверь.

— Урожденная Ли, преклони колени и прими императорский указ.

Преклонить колени? Ее ноги отрублены, как она должна преклонять колени?!

Ли Вэйян с трудом понимала, что говорит этот человек. Ее затуманенный разум и резкий голос евнуха лишали способности думать. Женщину выволокли из коридора во двор и бросили на землю.

— Императорский указ гласит: урожденная Ли, свергнутая императрица, лишена добродетелей и, находясь в стенах Холодного дворца, не раскаялась в своих злодеяниях. Вместо этого она днем и ночью проклинает новую императрицу. Посему приговаривается к смертной казни, ей даруется отравленное вино! Матушка-государыня Ли, не вини других. Императрица очень напугана и не может спать по ночам. Государь нашел прорицателя, который вычислил, что твоя карма (20) слишком сильна и подавляет императрицу. Ты должна поторопиться и уйти на перерождение!

(20) В оригинале используется слово 命数 (mìngshù) — судьба, удел. В Китае очень популярны расчет судеб и совместимости людей по датам рождения, т.к. они верят в магическую силу чисел и их связь с небесным расчётом. В данном случае, прорицатель увидел, что Ли Вэйян при рождении сопутствовала «сильная» комбинация, которая может принадлежать только человеку великой судьбы, достойному места императрицы, и так как её числа, а вместе с ними и судьба, «сильнее», она кармически подавляет Ли Чанлэ с более слабой комбинацией.

Отравленное вино, он взял и даровал ей отравленное вино?! Всю жизнь она была хорошей женой, ради него трудилась как вол, до последнего старалась как можно лучше исполнять обязанности императрицы. Даже находясь на поле боя, она, не заботясь о собственном здоровье, поддерживала моральный дух солдат. Когда наступало стихийное бедствие, она, рискуя собой, открывала хранилища и раздавала хлеб. Она усмиряла его гнев и направляла на верный путь, когда он совершал ошибки. Она была добра и внимательна к дворцовой прислуге и евнухам. Но что чем ей в итоге отплатили? Когда она столкнулась с несчастьями, кто-нибудь выступил вперед, чтобы сказать слово в её защиту? Никто!

Ли Вэйян громко рассмеялась:

— Тоба Чжэнь, Ли Чанлэ, неплохо вы устроились! И так хорошо обо мне позаботились! В следующей жизни я, Ли Вэйян, клянусь никогда не делать людям добро, никогда не входить в императорский дворец в качестве супруги и никогда не становиться императрицей!

Старший евнух смотрел на низвергнутую императрицу Ли, в глубине души испытывая легкое сожаление и скорбь. Вздохнув, он сказал:

— Как всё закончится, унесите её.

Ещё долго крики Ли Вэйян, полные бесконечной боли и ярости, подобно проклятиям, заполоняли собой весь внутренний дворец, вселяя ужас в сердца людей…

От автора: Пусть вас не вводит в заблуждение трагическое начало. Это произведение очень жизнерадостное. Ха-ха-ха, я настоящая феминистка.