— Всё верно. О её склонности к насилию уже все давно в курсе. Говорят, при огромном скоплении людей она схватила другую леди за волосы и устроила драку.

— Тц.

Уловив, что настроения склонились в её пользу, кардинал Стерра с трудом сдержала усмешку и, подбадривая себя, ещё решительнее продолжил гнуть свою линию:

— Да и её божественная сила — под вопросом. Разве это была действительно божественная сила?

— Что вы хотите этим сказать? Если это была не она, то что же тогда?

— Я слышала, что её брат — весьма способный маг.

— Неужели вы утверждаете, будто всё это вызвано магией? Но это же была святая сила!

— Никакая это не магия! А как тогда объясните детей, которых спасла её сила?

В конце концов спор вновь вернулся к исходной точке. Никто из участников дискуссии не собирался уступать, и потому начался очередной долгий, затяжной круг препирательств.

— …

Папа Брисель всё это время молча наблюдал за происходящим, восседая во главе зала.

Он не встал ни на одну сторону, не высказал ни одного мнения. Потому что и сам не знал, чем всё это в итоге обернётся.

То, что она показала, была настоящая святая сила. Причём исключительно мощная!

Это точно была не магия, как утверждает кардинал Стерра. Он и сам это прекрасно знает. И всё же продолжает гнуть свою — потому что…

«У него просто нет другого выхода».

Если они хотят выставить слова Камиллы ложью, придётся во что бы то ни стало принизить её святую силу.

«Вот уж действительно — неудобная она персона».

Желание получить такую святую — велико. Но это буквально ядовитый кубок. Один глоток — и смерть.

«Бог сказал: схватите каждого, кого Я назову и сожгите их заживо в огне, дабы искупить их грех».

Её голос всё ещё звучал в его голове.

Когда вспоминал, как леди Сорфель произнесла эти слова, глядя ему прямо в глаза, тело невольно сотрясалась дрожью.

Порой ему снились сны, где он сам сгорает в пламени и кричит от боли.

Он больше всех надеялся, что она не станет святой.

Но и открыто встать на сторону кардинала Стерры он не мог — если вдруг обвинят его в ереси безосновательно, грехи самого ордена могут всплыть наружу.

Привычная осторожность снова не давала ему решиться.

Тук-тук.

Вскоре дверь осторожно открылась, и внутрь спешно вошёл один из высших жрецов.

Почтительно склонив голову, он подошёл к Папе и бережно опустил нечто перед ним.

— Что это?

— Прислано леди Камиллой.

— Леди Камиллой?

— Святой?

Все взгляды обратились к коробке, лежащей перед Папой. Что же такого могла прислать Камилла?

Клац.

Папа Брисель осторожно открыл коробку. Выражения лиц присутствующих наполнились недоумением. Внутри лежал всего лишь кинжал.

Зачем было присылать подобное?

— П-постойте!

— Это же…!

Выражения быстро начали меняться.

— Неужели это…

— Этот символ…

— Ха!

Маленький кинжал, искусно выкованный из серебра. Все сразу поняли, что это за оружие.

Кто же мог его не узнать? Они видят его каждый день!

— Это же Меч Правосудия!

На центральном коридоре Святого Храма стоит статуя святой Арены. В её правой руке — именно этот меч.

Оружие, считавшееся утерянным после её смерти, сейчас находилось прямо перед ними.

— К-как это возможно…

— Ведь в Священной Книге это написано!

— В Священной Книге?

— Перед смертью святая Арена предсказала: когда появится новая святая или святой, Меч Правосудия тоже вернётся.

— Н-ну, это…

Это знали все. Потому никто не осмелился заговорить первым.

То, что Камилла Сорфель вернула Меч Правосудия, означало — она и есть та самая святая.

— Но как вы докажете, что это действительно Меч Правосудия?

Кардинал Стерра, действуя от лица растерянных присутствующих, поднял возражение.

— П-правильно!

— Его ведь могли подделать, чтобы нас обмануть!

Со всех сторон зазвучали согласные голоса. Если это и вправду тот самый меч, все их утверждения, будто Камилла — еретичка, рассыпаются в прах.

И действительно — в это сложно поверить. Орден годами безуспешно искал этот меч, а теперь он вдруг появляется просто так?

— Чего вы боитесь? Это легко проверить.

— Проверить?

— Все ведь знают силу Меча Правосудия.

Это был не просто символический артефакт. У меча была особая способность. Тот, кто держит его в руках и признается в своем грехе — получает наказание, соответствующее содеянному. Исключение — искреннее раскаяние и правдивое признание. В этом случае меч не наказывает. Он судит по искренности души.

Но если человек лжёт или пытается скрыть грех — меч может отсечь палец, выколоть глаз, отрезать язык, чтобы тот больше не мог лгать. В конце концов рука с мечом сама тянется к сердцу и человек вонзает меч в себя. Какие бы усилия ни прилагались, оружие не выпадает из руки до тех пор, пока человек не совершит этот акт, строжайше запрещённый Богом. Такие тела не хоронили по чести. Они считались отвергнутыми Богом.

— Проверить подлинность меча — дело нехитрое, разве нет?

При словах верховного жреца взгляды заметно занервничали. И среди тех, кто утверждал, что меч подделка, и среди тех, кто считал его настоящим — никто не решился первым взять его в руки.

[Как ты себя чувствуешь?]

— Лучше, чем в прошлый раз.

[Тц. Всё равно ты слишком слабая.]

— Думаю, дело не в выносливости.

[Ещё как в выносливости.]

— Ладно-ладно, пусть будет так.

Место, где они нашли меч, оказалось в горах, недалеко от центрального храма. Это удивило Камиллу.

Она знала, сколько усилий приложил орден, чтобы найти Меч Правосудия после смерти Арены.

Говорили, осмотрели каждый уголок, куда та хотя бы раз ступала.

— Он был прямо под носом и они его не нашли?

[Да у них святая сила на нуле.]

— На нуле…

[Я же так и настроила: пока у тебя не будет достаточного уровня святой силы — вход в пещеру, где спит меч, ты просто не найдёшь.]

— Зачем?

[Хотела, чтобы меч попал в руки тому, кто будет столь же силён, как я.]

— То есть и я не смогла бы его найти?

[Но у тебя есть я.]

— Ты хочешь сказать…

[Может, стоит заранее запастись льдом? Или хотя бы выпить что-то от жара.]

Меч они нашли легко, но после этого Камилла вновь слегла на несколько дней.

Хоть в этот раз она не потеряла сознание, как в прошлый, последствия одержимости всё равно проявились. А значит — в доме снова поднялась тревога.

— Надо бы обратиться к другому лекарю.

— Да нет, дело ведь не в этом…

— Пожалуй, всё же стоит.

— Да что с ней происходит в последнее время?! Почему она так часто падает в обморок?!

— Это просто последствия жара…

— Камилла, быстро в постель!

Все были крайне обеспокоены, и Камилле пришлось изрядно потрудиться, чтобы их успокоить.

[Ты скоро привыкнешь.]

— Почему я должна к такому привыкать?

Она больше не собиралась использовать святую силу ради других.

В этот раз она лишь ненадолго проявила её, чтобы пройти в пещеру, вот и обошлось без тяжёлых последствий. Но в будущем — кто знает?

[Думаешь, они уже получили меч?]

…Ты снова переводишь тему.

— Эх.

Впрочем, в этот раз она искала меч ради себя. Сама предложила — сама и страдает. Ладно уж, проехали.

— Наверняка уже получили.

После того как Камилла нашла Меч Правосудия, она тут же отправила его в святой храм.

Пусть теперь заткнутся, если не могут молчать. Она сама красиво его упаковала и послала с этим смыслом.

[Интересно, кто первым решится его взять?]

— Думаю, никто.

Сомневающихся точно хватает, но вряд ли хоть кто-то рискнёт испытать меч.

— Разве найдётся человек, который может сказать: «Я ни разу не согрешил»?

Наверняка нет. Особенно среди тех, кто сейчас спешит обвинить её в ереси — у них совесть точно нечиста. Если они не уверены, настоящий это меч или нет, значит, и называть её лжесвятой будет сложнее. Ведь святая Арена прямо сказала: меч вернётся вместе с новой святой.

— Если и после всего этого кто-то осмелится заявить обо мне гадости — пусть сперва сам возьмёт Меч Правосудия.

[Вот именно.]

Похоже, шум скоро утихнет.

— Но, кстати…

Камилла нахмурилась и окинула взглядом комнату. Сев на кровати, она осторожно спустила ноги и поднялась.

ВУУУУУУУУУУМ!

В ту же секунду комнату залил яркий свет, и появился кто-то.

— Я же просил лежать спокойно. Почему ты встала?

Это был Рави. Что он такого сделал с комнатой, что, стоит ей только коснуться пола — тут же появляется, как по волшебству.

— Человек же не может целыми днями в кровати валяться!

— Почему не может? Больной должен лежать.

— Я уже выздоровела.

— А куда ты тогда направляешься? Я же просил предупреждать меня заранее.

— В туалет. Ту-а-ле-е-ет. Ты и туда пойдёшь со мной?

— …Я позову горничную.

— Не надо!