На следующий день была суббота. В школу, само собой, идти не надо. Утром, продрав глаза после долгого и крепкого сна, я обнаружил, что Цукико-тян раскинула руки и спит под моим одеялом. Похоже, она кого-то или что-то оберегала во сне.

Как жаль. Она даже не просыпалась. Я звал её, тряс за плечо — она спала и спала. Тогда я просто нарисовал несколько кружочков у неё на животе и тихонько вылез из футона. Умылся, съел кусочек хлеба, почистил зубы и вышел из дома Цуцукакуси. На небе кое-где были облака, но погода стояла отличная. Сел на автобус, потом на поезд и отправился к А-тян.

— Доброе утро! Это я, Ёкодэра Ёто! Вечно страдающий Ёкодэра Ёто!

— Ой-ой-ой, доброе утро. Как приятно видеть тебя таким бодрым с самого утра. — Дверь открыла адзуки-сан, мама А-тян. — Вы с А-чан, наверное, договорились встретиться? Спасибо, что всегда с ней играешь. Но она ещё спит, соня. Пойду разбужу.

— Нет-нет, всё в порядке! Я пришёл повидаться с вами обеими!

— О? С нами «обеими»? — Адзуки-сан удивлённо склонила голову, и за её спиной появился огромный медведь.

— Ну! Ну! — Он хлопал своими мощными ручищами в перчатках и сжимал бейсбольный мяч.

Похоже, они собирались играть в бейсбол в ближайшем парке. Простите, но у меня на уме совсем другое.

— У меня к вам просьба... Насчёт Цукасы... Цуцукакуси-сан. — Я низко опустил голову.

Для начала мне нужно было заручиться поддержкой этих людей. Без них я не мог начать битву.

Кто рано встаёт, тому бог подаёт, как говорится. Если Цукико-тян — это тот самый «бог», то, выходит, ранний подъём действительно окупился!

Переговоры с семьёй Адзуки прошли даже лучше, чем я ожидал. Но на этом утро не закончилось. Я направился домой, в семью Цуцукакуси, напевая себе под нос, как вдруг...

— И кто же из них тебя так очаровал?

Я открыл дверь и увидел Цукико-тян, сидящую прямо у входа.

— Я ходил к А-тян... Эм, а почему ты так странно спросила?

— Вовсе нет! Так к кому именно ты ходил?

— Ты случайно не злишься?

— С чего ты взял, что я не злюсь? Нехорошо разыгрывать маленьких детей. — Она потерла живот.

Может, не стоило рисовать ручкой? Ладно, в следующий раз возьму водостойкие фломастеры.

— Прости. Просто у меня пунктик: обожаю разыгрывать симпатичных девчонок. И ещё я расскажу, зачем ходил к А-тян, но сначала нам нужно подготовиться к приходу той старшей сестры.

— Симпатичных... пунктик... А? Извращенец, какие извращённые извращения ты извращаешь?..

— Сейчас не время для таких разговоров! Мы не знаем, когда та старшая сестра нагрянет! Время — деньги, деньги — золото, а мир держится на золоте и золотых сердцах!

— А, ну да. В этом есть смысл. — Цукико-тян просто проигнорировала меня.

Редко бывает, чтобы девушка с таким сильным характером реально терялась от моих слов. Мне кажется, здесь есть какой-то намёк на идеальный способ общения с ней, но, к сожалению, у меня нет времени это обдумывать.

— Цукико-тян, мы должны помочь Цукасе-сан с переговорами сегодня и выпроводить ту мисс Грудастую. Нужно сделать так, чтобы вы со Стальной-сан не уехали обратно в Италию. Верно?

— Мисс Грудастую?..

— А, ну ту девушку, что приходила. Я не знаю её имени, поэтому... Там нет никакого тайного смысла!

— Понятно. — пробормотала Цуцукакуси, глядя на своё пятилетнее тело.

Потом она начала что-то высчитывать на пальцах. От шестнадцати отняла пять, получилось одиннадцать, и к каждому году мысленно прибавляла объём в Сиськи.

— Цукико-тян, что ты делаешь?

Она кивнула.

— Называть её «мисс Грудастой»... Может, не надо так?

— А, да, конечно.

Почему Цукико-тян так против этого прозвища, я не понял, но решил не зацикливаться.

— В общем, у меня есть тайный план против неё, но настоящая проблема — твои бабушка с дедушкой в Италии. Если мы их не переубедим, всё повторится.

— Да.

— Поэтому нам нужно объяснить им, что вы с Цукасой-сан будете счастливее всего, живя здесь. Первое, что приходит в голову — позвонить им, но...

Цукико-тян всего пять лет. С другими людьми она говорит как взрослая, но по телефону с бабушкой ей придётся притворяться ребёнком.

— Хм... — мы с Цуцукакуси уселись на пол и задумались. — Вот бы сейчас было время, когда у всех есть нормальное ТВ и интернет. Можно было бы отправить им видео.

— Их любимые внучки, очарованные японской атмосферой, шлют им умилительное видео с двойным пиром...

— Хм?

— Нет, ничего! Совсем ничего!

— Я не совсем понимаю, но ты точно извращенец.

— А зачем ты меня извращенцем-то называешь?!

— А это не так?

— Абсолютно так! Поэтому извинись! Нельзя приходить к правильному ответу неправильным путём!

— Худший вид извращенца, понятно.

Только Цуцукакуси победила меня своей безупречной ошибочной логикой, как в коридоре послышались шаги.

Мы оба на мгновение замолчали и обернулись.

— Что вы здесь делаете? — Это была Стальная-сан, похоже, собиравшаяся куда-то выходить.

— Да так, ничего особенного...

— Не похоже на правду. Я слышала, вы о чём-то шептались.

— Может, вам послышался храп Цукико-тян? Я сам удивился, когда увидел её тут спящей. Просто проверял, не обмочилась ли она... Ай?! — Я попытался приподнять юбку Цукико, но она наступила мне на ногу.

Я же не всерьёз! Я не виноват! Виновата только моя голова!

— Цукико к тебе очень привязалась. Она даже мне не позволяет так с собой нянчиться. — Стальная-сан пожала плечами.

Наверное, потому что в будущем ты её так воспитывала, что она стала осторожной. Конечно, я не мог этого сказать, поэтому просто улыбнулся, скрывая смущение. Опустил взгляд и увидел у неё в руках предмет со знакомым объективом...

— Что это?

— Этот Джон Доу посмеялся надо мной, сделав странное фото. Я купила эту игрушку в кондитерской, так что сегодня я сама посмеюсь над той женщиной!..

— Вот оно! — Я ткнул в камеру пальцем. Стальная-сан уставилась на меня в недоумении.

Мы разбудили Цукасу-сан, заставили её переодеться из пижамы-ёжика в нормальную одежду и вытащили во двор.

— Эй-эй, что за шум? Фотография? Зачем?

— Ну-ну-ну! Это же памятное фото!

— В честь чего?

— Да чего угодно! В честь нового дня! Дня, когда мы все счастливы! — Я выдавил из себя жизнерадостную улыбку, и Цукаса-сан вздохнула.

— Странно звучит: счастье просто потому, что тебе кажется, что ты счастлив.

— Почему? — спросил я.

— Потому что счастье — как вершина горы. Если ты уже на вершине, выше уже не забраться.

— Хм?

Цукаса-сан вдруг выдала философскую мысль и тут же испортила эффект громким зевком.

— Действительно! — важно кивнула Стальная-сан. — Мне не нравятся такие детские забавы, но раз Цукико попросила, я сделаю всё, что угодно!

Вопреки своим словам, она решительно потащила мать из дома. Похоже, энтузиазма у неё было больше, чем она показывала. Кстати, раз уж она собиралась к МайМай, то была одета в нормальную одежду, волосы вымыты и уложены, а белый бант... Белый бант.

В нём были воспоминания, подаренные мной из прошлого. Для неё это, должно быть, очень ценная вещь. По-моему, это очень мило! Правда, когда я ей это сказал, она рассердилась.

— Я не горю желанием фотографироваться, так что если вы не хотите, то и не надо, но раз уж мы все здесь собрались, давайте встанем все вместе! Да? Да?

— Ну, ладно.

Благодаря подсознательным усилиям Стальной-сан, Цукаса-сан немного расслабилась. Мы встали спиной к пруду в саду и наконец выстроили её для фото.

— М-м-м...

Мы поставили игрушечную камеру, похожую на Polaroid, на садовый фонарь. Цукико-тян уставилась на неё и нажала какую-то кнопку — или сделала вид, но на самом деле включила таймер... Или мне так показалось, но почему щелчки не прекращаются уже минуту?

— А, ты используешь её как игрушку... Хотя она и есть игрушка, да? Ну и ладно. — Цукаса-сан с озадаченным видом подошла к ней и подняла камеру вместе с дочерью.

Всё пропало! Она забрала наше секретное оружие! Операция провалилась, едва начавшись!

Не смогла настроить?

Я подал знак Цукико-тян.

Это был фотоаппарат, которого я раньше не видел.

Она сделала жест, полный разочарования. Понятно. Она настолько мала, что даже не знает, что такое моментальная камера... Это что, называется разрывом поколений?! Твой отец ещё совсем недавно пользовался такой! Это же лучший способ уничтожить улики!

Мне вот грустно. А извращенцы вроде тебя должны сдохнуть.

Как только её опустили на землю, малышка попыталась раздавить мне нос.

— Эй, хватит ссориться. — Цукаса-сан посмотрела на нас и поманила Стальную-сан.

— М?

— Иди сюда. Так будет лучше.

— М-м...

То, как она нежно гладила дочь по волосам, делало её похожей на настоящую мать, а то, как Стальная-сан неловко крутила головой, было по-настоящему женственным жестом.

— Тогда давайте сфотографируемся.

— Да!

Цукаса-сан ловко подготовила камеру и поставила её на фонарь. Быстро вернулась и притянула нас троих к себе. Все улыбнулись. Любой, кто увидел бы это фото, наверняка подумал бы, что оно лучше всех на свете. Наверное.

После того как Стальная-сан ушла «издеваться» над МайМай, мы начали уборку в главном зале. Протирали полы тряпками, вытирали пыль с колонн, попутно на них натыкаясь, драили татами, выкидывали весь мусор.

— Что вы делаете? — В разгар уборки появилась Цукаса-сан и с подозрением посмотрела на меня. — У тебя выходной, развлекался бы.

— Нет, всё в порядке! Мне просто захотелось прибраться в доме! Нельзя, что ли?

— Да нет, можно. Ты хороший мальчик. — Она затянулась своей сигарой... То есть конфетой и пожала плечами. — Только не врывайся больше, как вчера. — прошептала она мне на ухо.

Я обернулся, но она на меня не смотрела.

— А-ха-ха... — тихо хихикнул я, чувствуя, как по спине побежал холодный пот.

Неужели она поняла, что я тогда специально вломился? Интересно, сколько она вообще знает?

— Сэмпай. — окликнула меня Цуцукакуси, которая до этого валялась на полу, изображая младенца.

Нет, всё будет хорошо. Это предупреждение ничего не значит. Цукаса-сан ответила на звонок по телефону, и я, воспользовавшись моментом, проскользнул в зал, чтобы обсудить план с Цукико-тян. Скоро должен был прибыть «генерал».

Я попросил Адзуки-сан прийти вместе с мужем. Как семейную пару.

«К ней пришёл кто-то очень злой! Мне нужна ваша сила, чтобы прогнать их!»

«Ой... и о чём же ты говоришь?»

«Ну?»

Рано утром, проходя через их гостиную, я как мог объяснил ситуацию. Рассказал о человеке, который хочет увезти сестёр Цуцукакуси в Италию, и о том, что они сомневаются, сможет ли Цукаса-сан правильно воспитать детей. Поэтому мне нужно, чтобы адзуки-сан пришла до того, как явится та временная родственница.

Цукаса-сан — не единственный взрослый рядом со мной. За мной наблюдают и другие взрослые. И все эти мамы меня поддержат.

«Я не хочу терять друзей. Мне нравится, когда Ма-тян, А-тян и Стальнюша играют вместе!»

Адзуки-сан несколько раз моргнула.

«Да... Я тоже не хочу, чтобы А-тян теряла друзей».

Кажется, мне удалось её убедить довольно легко. Я пожал её руку и несколько раз поблагодарил.

«Спасибо! Обязательно приходите!»

«Хорошо, обещаю».

«Ну... Ну!»

Адзуки-сан улыбалась, а медведь за её спиной выглядел полным решимости.

— Мы должны подготовиться к встрече врага, Цукико-тян! — Я поднял большой палец вверх.

— Но если они приедут, они ведь совсем не знают маму. Разве она не поймёт, что это подстава? — Цукико-тян выглянула в коридор, озабоченно склонив голову.

Пойми: именно потому, что мы дети, мы можем делать что хотим. Нет способа лучше. Я попросил Адзуки-сан понять, медведь подыграл, А-тян тоже с ними... Ничего подозрительного!

Объединив усилия, мы победим зло! Я сжал кулаки, придавая уверенности встревоженной Цуцукакуси. Коридоры сияли чистотой, главный зал выглядел как новый, никаких препятствий. Напоследок я провел тряпкой по колонне рядом с собой. Вложил в это всю душу. Я ни за что не дам разрушить дом, в котором связано столько моих воспоминаний!

Наконец, раздался звонок в дверь — сигнал к началу миссии. Я выскочил из комнаты, пробежал мимо Цукасы-сан и распахнул дверь.

— Здравствуйте! Спасибо, что при... шли?..

В дверях стоял не тот, кого я ждал.

— Здравствуй, молодой человек. Хозяева дома?

Это была та самая временная сестра со своими миндалевидными глазами.

— А?

Я заглянул за спину мисс Грудастой, но там никого не было. Только асфальт под холодным солнцем. Я так и застыл, не в силах толком поздороваться, и растерянно оглядывался.

— Ты, наверное, друг Цукуси-сан и Цукико-сан? Помнишь меня? — Мисс Грудастая смущённо улыбнулась.

Обычно я бы отметил, как идёт ей это выражение лица, но сейчас я был в полной растерянности.

— Ах, эй, нельзя же так просто открывать дверь!

Цукаса-сан подошла сзади, и женщина проскользнула внутрь. Всё плохо. Всё пошло не по плану. Я не ожидал, что она придёт так рано. Словно специально. Но я предвидел и это, поэтому решил задерживать их обеих, пока не придут адзуки-сан с мужем.

В панике я выбежал за ворота, срезал путь через сад, скинул обувь, вскочил на веранду и забежал в главный зал с низким столиком. Цукико-тян исчезла — наверное, Цукаса-сан увела её в другую комнату. Я полз по татами, когда дверь открылась.

— Что ты делаешь? — Цукаса-сан, провожавшая мисс Грудастую, раздражённо спросила.

— Я-я, кажется, уронил ключ от дома, когда убирался. Можно поищу?

— Ты...

Я поднял глаза на Цукасу-сан и встретил её острый взгляд. Казалось, она тщательно подбирает слова. Она посмотрела на гостью и вздохнула.

— Потом поищешь, ладно?

— Я не против... Он, наверное, волнуется? — Мисс Грудастая очаровательно улыбнулась, и я начал «поиски».

— Хм-м, странно... Где же он?..

Я запускал пальцы в щели между татами, делая вид, что ищу, а сам поглядывал на часы, стараясь тянуть время. Но время шло, а дверной звонок молчал.

— Интересно, что случилось...

Может, проблемы с поездами? Или они не нашли дорогу? Надеюсь, с А-тян ничего не случилось... Ах, может, её заманил какой-нибудь странный тип, и теперь семья ищет её, так что, возможно, я смогу использовать это...

— Хватит, ладно? — тихо сказала Цукаса-сан.

— Подождите, я почти нащупал ключ, кажется, ещё чуть-чуть...

— Пошли со мной.

Как рыба, вытащенная из воды, я болтался под мышкой у Цукасы-сан, пока она выносила меня в коридор.

Дверь в зал закрылась, и Цукаса-сан почесала затылок.

Она сверлила меня взглядом и цокнула языком. Взгляд у неё был всё такой же острый. Да, наверное, она злится. И раздражена.

— Простите! Но мне очень нужно найти ключ! И ещё чуть-чуть, и тогда...

— Послушай. — Цукаса-сан вздохнула. — Люди из семьи Адзука не придут. — сказала она будничным тоном.

— А?

Я ослышался? Не придут? Почему? Откуда она вообще знает про А-тян? Цукико-тян бы не сказала, а мисс Грудастая вряд ли...

— Мне только что звонили, и я отказалась. — Её острый взгляд смотрел на меня сверху вниз.

В нём была злость, досада... или даже жалость.

— О-отказались... Почему вы так сделали?!

— Не впутывай в это дело посторонних. Это наша проблема, и мы должны решать её сами. Правда?

— М-Может и так, но!.. Она же обещала помочь... А вы их, наверное, рассердили?!

— Конечно, нет. Мы же взрослые люди. — Она криво усмехнулась, будто вспоминая содержание разговора.

Я никогда бы не понял причину этой усмешки.

— Они же не сломя голову сюда бежали. Они были готовы выслушать ситуацию. Когда я им всё объяснила, они поняли. Потому что они взрослые. Никто не будет злиться на такого сопляка, как ты, так что не переживай.

— Это ложь...

Я был уверен, что Цукаса-сан врёт. Но я не знал, в чём именно. Такой ребёнок, как я, просто не мог этого понять. Я понял только одно: Адзуки-сан не придёт. Хотя она улыбалась и кивала.

Неужели меня всё-таки предали? Или никакого обещания и не было? Чего тогда стоило это рукопожатие? В голове зазвучал голос.

«Ты правда думал, что взрослый поступит так, как скажет какой-то мальчишка?»

— Заткнись.

Скорее всего, уже слишком поздно. Пощёчина Цукико-тян не сработала. Только сейчас я понял, что моя голова и моё тело наконец-то воссоединились. Я должен был с самого начала знать, что Адзуки-сан не придёт по такой простой причине.

— Это нечестно, нечестно! — Я затопал ногами, как маленький мальчик, которому не купили обещанную игрушку на Рождество.

— Замолчи уже, мелкий. Успокойся на секунду.

Вопреки своим словам, она мягко положила ладонь мне на голову, но это ничуть не успокоило меня. Но она не убрала руку. С моей детской точки зрения она казалась выше, чем обычно, и я даже не мог разглядеть её целиком. Для такого ребёнка, как я, есть предел.

— Послушай. Я много думала, но обманывать друг друга — не главное. Главное — поговорить. Спокойно, на равных. Они любят своих внучек так же сильно, как я люблю своих детей. Они не плохие. Так что не надо искать в них зло. — Цукаса-сан с грустным лицом посмотрела на зал с татами. — Потому что в этом мире нет настоящего зла.

Наверняка её слова правильны. Абсолютно правильны. За этой дверью, должно быть, ждёт та временная сестра. Та девушка, которая всегда смущённо улыбалась мне. Она бы никогда не стала жаловаться. И всё же...

— Я не понимаю! — Я затряс головой.

Я не хотел слышать эти слова от взрослого. Если ни с кем не бороться, никого не побеждать, то не будет никакой истории о спасении. Я хотел завершить эту историю детским умом, детским телом, в детском мире.

— Господи... Мы уже всё решили. — Голос Цукасы-сан изменился.

— Не может быть...

— Правда. Мы придумали условие прошлой ночью. — Она продолжала гладить меня по голове. — Не волнуйся. У взрослых есть свои способы решать проблемы.

Наконец, она щёлкнула меня по лбу — это был сигнал к окончанию разговора. Она вернулась в зал и закрыла за собой дверь.

Но я знал. Все взрослые — лжецы. Ничего они не решили.

«Пожалуйста, позвольте мне оставить дочерей у себя».

«Однако...»

«Пожалуйста, умоляю вас...»

Сквозь щель в двери я видел, как Цукаса-сан, уткнувшись лбом в пол, отчаянно умоляла. Она отбросила всю гордость и взрослое обаяние, готовая сражаться, не щадя себя. Я обхватил колени руками, уткнулся лицом в локти и закрыл глаза. Мне казалось, что мир вот-вот застынет.

Вдруг я почувствовал, как ко мне прижалось что-то тёплое.

— Мы, наверное, были слишком наивны. — тихо пробормотал кто-то.

— Я чувствовала, что так и будет. Этот мир был слишком простодушным, я думала, что будет какая-то загвоздка.

Верно. Ты знала всё с самого начала. А я — нет. Это я виноват.

— Ты ошибаешься. — выдохнула она.

Чья-то рука легла мне на плечо, и тёплое объятие окутало моё тело. Это было тепло такого же ребёнка, как и я.

— Это моя вина. Мы не смотрели на себя и на то, что мы можем сделать сами. Поэтому то, что мы закрывали глаза на реальность — не только твоя вина. Тебе не нужно нести это одному.

Я покачал головой. Я не отрицал её слова, я просто не хотел их принимать. Если бы я попытался их принять, моя грудь болела бы вечно.

— Мы достаточно долго жили в детском мире. Теперь нам нужно стать взрослыми. И тогда мы сможем сделать то, что не можем сейчас. — Выглядя по-детски наивнее всех, говоря самым детским голосом, она произнесла: — Сэмпай, ты говорил, что одолжишь силу у всех, да? Тогда есть кое-кто, к кому стоит обратиться в первую очередь.

— Да.

— Мы сделали большой крюк, но есть кто-то, кто знает. Знает о Кошачьей богине, о болезни сестры и о семье Цуцукакуси. Верно?

— Да. — кивнул я девочке, сидящей рядом.

Я поднял взгляд. Небо, которое я видел из окна, было синим и таким далёким. Даже если я протяну руку, мне ни за что не поймать ни одного облачка.

Прошло несколько часов. Я проводил ту девушку и осторожно вошёл в главный зал. Цукаса-сан сидела, опершись на низкий столик.

Я молча сел рядом, и Цукаса-сан чуть подвинулась, освобождая мне место. Её взгляд был устремлён в сад. Вид оттуда напоминал ту самую фотографию, которую мы сделали. Теперь он казался миниатюрным садом, отрезанным раздвижной дверью.

— Отличное фото получилось, правда? — тихо сказала Цукаса-сан.

— Да, я тоже так думаю.

— Она сказала, что родственникам в Италии оно очень понравится. — Соврала Цукаса-сан.

— Понятно. Я рад.

Я сделал вид, что ничего не знаю. Я ни за что не стану извиняться. Но...

— Дурак. — Цукаса-сан довольно сильно потрепала меня по голове. — Не делай такое лицо. Это моя работа, как я уже говорила. Радость взрослого — делать что-то для своих детей.

Я всё-таки ребёнок. Она даже врать толком не умеет, и у неё нет времени обо мне волноваться. И всё же она выглядела такой счастливой, что мне хотелось плакать.

— Завтра воскресенье. Опять пойдёшь гулять? Тебе нравится здесь оставаться?

— Да, тут здорово.

В этот раз я не соврал. Этот добрый мир был настолько прекрасен, что это просто безумие, и я не хотел терять ни секунды. Я не хотел ни о чём беспокоиться. Это была Нетландия, где каждый мог наслаждаться жизнью. Мне очень нравился этот мир, и я был счастлив.

Но, как и сказала Цукико-тян, пришло время взрослеть. Сны когда-нибудь заканчиваются. Я должен нести багаж, который взял с собой в это прошлое. Я должен идти по этому пути, каким бы трудным он ни был. Даже если меня ждёт ещё более печальная судьба. Мы должны покинуть этот счастливый садик. Для того, чтобы стать взрослыми. Я несколько раз протёр глаза и медленно открыл рот.

— Цукаса-сан, вы тогда сказали: «Тебе нечего мне рассказать?», помните?

— Ага.

— Так вот, это правда. Это очень важно. Вы, может, не поверите, и, может, рассердитесь, но... это очень важно.

— М-м. — Она кивнула и мягко улыбнулась мне.