Вопрос к вам, хорошие мальчики и девочки. Как думаете, что главное, когда собираешься пробраться в чужой дом? Стены, соседские постройки, сигнализация? Да ерунда. На самом деле всё проще пареной репы. Самое главное — точно знать, где сейчас хозяин.

Всё упирается не в железки и бетон, а в людей. Ещё древние говорили: хочешь взять крепость — купи стражу. Если ты железно уверен, что хозяина нет дома или он дрыхнет без задних ног, можно горы свернуть. Можно всё, что душе угодно.

«Фу… Фу…»

И вот я уже внутри. Затаился в углу комнаты, в полной темноте, и жду. Комната готова, ей не убежать. Всё вокруг теперь наше, всё сделано нашими руками. Как только хозяин вернётся — попадёт в ловушку. С комнатой покончено, дело за малым.

Мы знаем её расписание назубок. Она скоро придёт. Мы с моими ребятами замерли во мраке. И наконец-то слышим — щелчок входной двери.

«Фу… Фу-фу…» Кто-то тихонько хихикнул.

Ничего не подозревающая овечка топает прямо в западню. Шаги лёгкие, быстрые — похоже, у неё настроение. Ну ничего себе, какая же она сегодня милая. Хе-хе, интересно, надолго ли?

Я спрятался прямо у двери, ближе всех к ней. Уверен, каждый из нас мечтает до неё дотронуться, но первый укус — только мой. Я сгораю от нетерпения.

«Хм…»

Кажется, она что-то бормочет. Дыхание всё ближе. Похоже, что-то почуяла. Замерла прямо перед дверью. Мы переглянулись. Неужели догадалась? Переходим к плану Б? Тишина.

И вдруг, как ни в чём не бывало, дверь медленно открывается. Я затаил дыхание и подмигнул остальным. Мы готовы выпрыгнуть в любую секунду. Давай, моя маленькая овечка. Открывай. У нас тут вечеринка, а ты — главное блюдо. Раз, два, три...

— Цукико-тян, с днём рождения!!!

Воздух взорвался хлопушками. Вспыхнул свет, грянули аплодисменты. Адзуки Адзуса, Эми, ребята из кружка, Стальная-сан, выскочившая из-за спины Цуцукакуси, и я — мы все облепили Цуцукакуси Цукико, обняли за плечи и заорали поздравления.

Комната, ещё недавно пустая и скучная, теперь пестрела лентами и шарами, а по углам валялись мягкие игрушки, превращая её в настоящий праздник.

— Му-ха-ха, попалась, Цукико? Это сюрпри-и-из! И пода-р-р-р-ки, да! — Стальная-сан, главная зачинщица и вдохновитель, положила ладонь на голову сестрёнки, слегка перепутав слова от волнения. Это она утащила младшую по магазинам, чтобы мы могли подготовиться. Без неё бы ничего не вышло, так что сегодня ей прощается даже такой смешной английский.

— Я тебе всегда-всегда благодарна, Цукико. И мне так захотелось сделать тебе сюрпри-и-из с пода-р-р-р-ками, — заглянула она сестре в лицо. — Хм? Что с тобой? Цукико? Эй, Цукико?! — голос Стальной-сан дрогнул от испуга.

Обычно невозмутимая Цукико-тян вдруг взяла и отключилась... прямо на месте. Так и стояла статуей на своём шестнадцатилетние, только пар изо рта чуть не шёл. Мы, хорошие мальчики и девочки, конечно, сделали выводы и больше никогда никого так не пугали.

Последняя неделя января. Ветер колючий, как нож. Первый этап центральных экзаменов позади. Котобог опять пытался нам напакостить — вселился в Эми, — но, надеюсь, он извлёк урок. Что-то он в последнее время часто проигрывает. И вот, в доме Цуцукакуси снова воцарился мир. В доме, где живёт подающая надежды абитуриентка.

Второй этап, конечно, ещё впереди. И только тогда мы узнаем, останется ли она «подающей надежды» или уже «подавшей». Но это одно, а праздник — совсем другое. Железной Стальной-сан тоже нужен отдых.

— Ну да, какой там экзамен, когда у любимой сестрёнки день рождения! Пусть лучше в институт не поступлю, чем доверие потеряю!

Сказала она и стала самым активным участником нашего плана. Благодаря ей дело, которое немного забуксовало, быстро сдвинулось с мёртвой точки.

Помните, когда мы разговаривали с Цуцукакуси в кружке, она говорила, что больше любит шумные посиделки с друзьями, чем пафосные одиночества? Она тогда раскусила наш хитроумный план, как орешек. Её милые глазки-алмазики ничего не упускают.

И ведь сказала нам: «Лучше бы готовились все вместе, а не прятались». Если она так хотела, значит, так и надо. Чего было и прятаться-то?

— Раз так, начинаем день рождения! Участвуют: старшая сестра, Адзуки Адзуса, Эми, девочки из кружка и я!

— Спасибо вам большое. Я очень рада.

Мы накупили кучу продуктов, чтобы вместе готовить, есть, играть и болтать. Всё для неё, для Цуцукакуси.

Но даже зная это, всё равно хочется, чтобы был хоть какой-то сюрприз. Это же в природе человека. Поэтому мы пришли пораньше и всё подготовили. А потом — прыг! — и напугали Цукико-тян, как только она вошла.

— Ох уж эти мне шутники, — покачала головой Цуцукакуси, глядя на меня снизу вверх.

Зал гудел от голосов. — Ни за что бы не подумала, что ты способен на такое, — сказала она. Её прозрачные глаза, чёрные, как жемчуг, снова спрятали чувства где-то глубоко внутри.

Но щёки, гладкие и бесстрастные, чуть-чуть надулись. Может, обиделась, что мы её напугали? Мы сдвинули два больших стола, и она сидела в центре, как именинница. На маленькой голове — колпак, на плечах — пончо, как у индейца, а через плечо лента с надписью «Главная героиня». Похоже на какой-то неправильный Праздник кукол из параллельного измерения.

Как она до такого докатилась, долго объяснять, но, видимо, с выбором костюма вышла промашка. И кто только доверил это Стальной-сан? В общем, программа была насыщенная.

Сначала — праздничный обед, который мы приготовили все вместе. Деньги на продукты взяли в основном из тайных сбережений Цукико-тян. После того случая с такояки на Новый год, она вдруг открыла в себе талант выигрывать призы на конкурсах по поеданию еды. Так что, рестораторы, сворачивайтесь, пока не разорились.

Потом — спектакль от кружка. Ставили «Белоснежку», где Цуцукакуси была принцессой. Новая версия: никаких отравленных яблок, принцесса просто живёт себе с гномами, такая милая повседневность.

После этого — безумный комедийный дуэт Стальной-сан и госпожи Серьёзность. Шутки были про рыночные цены на фасоль адзуки. Авангардный клоунский номер.

Затем — чудо-соло от волшебницы Эми. Самый ожидаемый номер вечера: она пела так чисто и красиво, что никто и пикнуть не смел. Ангел Эми — непобедима.

Я бы с удовольствием рассказал вам всё в деталях, но места в книге мало. Хотите подробностей — читайте сборник рассказов, который выйдет в 2014 году.

Но правда, банкет был на славу. Маленькая именинница, казалось, была в восторге. Она уплетала мясо и салат своим крошечным ртом. Потом принялась за помидоры и яблоки, нарезанные зайчиками. Ела всё подряд с длинного стола, чавкала и при этом тыкала меня своими длинными пальчиками в ногу. Видимо, ей нравилось. Но, подняв на меня глаза, она снова пожаловалась:

— Нечестно так нападать. Это противоречит всему святому. Даже если Бог простит, я не прощу.

— Прости. Сильно испугалась?

— Нет. Со мной всё в полном порядке.

— А чего тогда сознание потеряла?

— Я вовсе не теряла сознание. Просто моё сердце очень удивилось и на секунду вышло прогуляться. Так что называть это «потерять сознание» — преувеличение.

— Вот как? А помнишь, как мне пришлось ощупывать тебя всю, чтобы привести в чувство? Ай-ай-ай!

— Ну сколько можно... — Цуцукакуси ещё сильнее надавила пальцами мне в ногу и что-то проворчала себе под нос.

Почему она ко мне-то придирается?!

— Цуу-тян, Цуу-тян, с днём рождения!

Семь гномов... нет, семь первокурсниц обступили Цуцукакуси. Они всё ещё были в своих сценических костюмах. Тут и гномы, и принцесса, и девчонка в рыцарских доспехах, и ведьма в рюшах. И даже кто-то в костюме лошади. Маленькие дети, увидев такое, наверное, плакать будут?

Беднягу Ёкодэру, конечно, оттерли в сторону. Может, если бы я тоже надел какой-нибудь дурацкий костюм, меня бы пустили? Тогда я хочу быть принцем! Я б им показал класс!

— Цуу-тян, давай сфоткаемся!

— На память! Ура!

— Цуу-тян, ты всё ещё ешь?!

— Ва-а, уже два часа прошло...

— Я снимаю! Смотри сюда! Ещё раз! Сюда!

— А это видео? Мир!

— Ура, мир!

— Мир, да.

Девушка в костюме лошади достала фотоаппарат, навела его на Цуцукакуси и остальных и щёлкнула кадр, когда все семеро дружно показали знаки мира. Так в истории появился бесценный снимок Цукико-тян с двойным «V» — настоящий клад для будущих поколений. Пришлите мне потом копию, мне такое обязательно нужно в коллекцию.

Потом сделали ещё несколько дублей: то одна моргнула, то у другой волосы растрепались. В старом доме стоял гул, повсюду носились детские голоса и топот. Безумно шумно, но до чего же уютно.

Дом по сравнению с числом жильцов просто огромный. Когда в нём в последний раз было так многолюдно? Я взглянул на веранду: зимнее небо затянуло тучами, и на широкий двор медленно опускалась темнота. Но, спасибо цивилизации, в зале было светло.

Я сидел чуть поодаль, наблюдал за всей этой суетой и случайно встретился взглядом с Цуцукакуси, которую всё ещё не отпускали подруги. Именинница сегодня — центральная фигура, в одиночестве ей побыть не дадут.

«Весело?» — одними губами спросил я.

Она поняла и кивнула.

«Весело».

Потом склонила голову набок.

«Весело, но...»

«Но?» — спросил я одними глазами, но она отвела взгляд. Кажется, я понимаю.

«Слишком весело». Наверное, это она и хотела сказать.

Мне показалось, или её щёки на мгновение чуть расслабились? Заметив мою улыбку, Цуцукакуси, будто обидевшись, встала и отвела глаза.

— Следующий пункт программы — игра, да? Я буду биться изо всех сил, — гордо заявила она, бросила взгляд на стол и добавила: — Это я потом доем.

Она что, всё ещё не наелась? Так и свиньёй стать недолго! Хотя Цукико-тян не помешало бы немного набрать вес. Пусть растёт, и во всех смыслах тоже!

— Вот.

— Ай?!

Будущая хрюшка, но пока ещё плоская, подошла и наступила мне на ногу. Похоже, она прочитала мои мысли. Значит, Цукико-тян окончательно пришла в себя! Отлично! Так и надо!

— Вот, вот, вот, вот.

— Больно же!

Я попытался улизнуть от этой атаки, и мы начали носиться по татами, как пара на народном танце. Лучшего занятия для этого праздника и придумать нельзя.

Наигравшись, Цуцукакуси ушла по своим делам.

— Цукико, конечно, умна не по годам... — Стальная-сан, скрестив руки, возникла рядом. — Но бывают в году и такие дни, когда она позволяет себе расслабиться. Дни, когда случается что-то хорошее, чего ну никак не ожидаешь.

— Президент...

— Всё-таки Цукико уже шестнадцать, — Стальная-сан, главный организатор этого сюрприза, прищурила свои небесно-голубые глаза.

На лице у неё была взрослая, понимающая улыбка, но я видел, что внутри она довольно посмеивается. Странная смесь: и ребёнок, радующийся удавшейся шалости, и добрая мать, любующаяся своим чадом. Её улыбка показалась мне ослепительной. Говорят, если три дня не видеть парня, он становится мужчиной. Но, похоже, и Стальная-сан растёт не по дням, а по часам. Может, через год она уже будет моей идеальной девушкой? Стоит воплотить в жизнь мой план «Выращивание девушки по имени Стальная-сан»?

Я машинально перевёл взгляд на деревянную балку в зале, где обычно отмечают рост, ища отметки, кто и когда вырос. И заодно подумал о тех, кого здесь не было, но кто мог бы быть.

— Сэмпай. Сэмпай... ты чего?

— А? Да, иду~

Меня окликнула Цукико-тян из реального мира, и я вернулся к реальности. Шагнул в угол комнаты, залитый искусственным светом.

В большом зале мы освободили место. Расстелили коврик площадью около трёх квадратных метров для следующей затеи.

— Ой, что это, что это?

— Кажется, я такое видел?

— Кра~сный, си~ний, зе~лёный, жёлтый~

— Светофор!

— В светофоре только три цвета...

— Я поняла, поняла! Это цвет трусиков Цуу-тян!

— А-ва-ва, когда ты их видела?!

Девчонки разглядывали коврик, как музейный экспонат, склоняя головы на все лады.

— Я поняла! Это «Твистер»! — Адзуки Адзуса с видом знатока подняла указательный палец, и это было чистой правдой.

На коврике были разноцветные круги: красные, синие, жёлтые, зелёные. А в углу стояла рулетка, указывающая, куда ставить руки и ноги. В Америке довольно популярная игра. Удивительно, что она её знает.

— Я давным-давно играла с мамой и папой! Очень весело, потому что можно принимать всякие смешные позы! ...Хм? А где?

— Что где?

— Верёвка! — улыбнулась Адзуки Адзуса.

Верёвка? В такой игре она точно не нужна.

— А зачем там верёвка?

— Чтобы фиксировать позу! А то ведь можно и упасть без неё, правда?

— Ну, если не можешь удержать позу, значит, проиграл, разве нет?

— Никакой верёвки не надо. Это не такая игра.

Адзуки Адзуса склонила голову.

В её глазах запрыгали вопросительные знаки.

— Наверное, я знаю немного другие правила... — пробормотала фея из мира вопросов.

Если честно, зачем кого-то привязывать верёвкой, пока они пытаются удержать равновесие в дурацких позах на коврике? Похоже, я снова узнал о семье Адзуки то, чего не следовало. Ладно, сделаем вид, что ничего не слышал.

— А ну, стройся, стройся! Играем один на один! Кто дольше продержится, тот победил! — как только я объявил правила, девчонки загудели.

— Но разве маленьким не сложнее?

— Не смейте плохо говорить о Цуу-тян.

— Давайте дадим Цуу-тян двухметровую волшебную руку!

— Нет, пусть она сядет на трёхметровую лошадь.

— Вот теперь честно.

— Да. Мы за справедливость, порядок и Цуу-тян.

— Ва-ва-ва, она же слышит...

Девчонки начали определять очерёдность. Хе-хе, всё идёт по плану. Сейчас я увижу настоящий рай.

— М-м, — послышался голос, — Кажется, у кого-то тут свои цели... — едва различимый шёпот.

Конечно, у меня свои цели. Эту игру в программу предложил я. Пусть сегодня святой день рождения, но упускать такой шанс нельзя. Это же я. Я смогу легально наблюдать, как первокурсницы раздвигают ноги, приседают, прижимаются друг к другу, чтобы не упасть... Чудесный, розовый рай приближается! Рай на земле, версия вторая! Я иду! Вдруг кто-то дёрнул меня за рукав.

— А может, попросим Вред-ёру-сана показать нам, как это делается?

— М-м? Вред- кого?

— Вред-сан, я кручу рулетку. Правую руку на зелёный, самый дальний справа.

— Погоди-погоди, вот так?

— Не-ло-гич-ный-сан, правую ногу на противоположную сторону, самый дальний красный слева. Левую руку тоже на красный. Левую ногу подожми к правой.

— Эй, это же заставит мои конечности вывернуться, понимаешь?

— А потом, Под-гляды-вающий-сан, перекрути все руки и ноги. Сделай сальто в воздухе, потрись головой о дальний угол татами и замри там.

— Это уже слишком! Мой организм не выдержит, я умру!

— Умереть можно, да. — Цукико-тян вынесла приговор с абсолютно серьёзным лицом.

Я надеялся, что слёзы и мольбы о пощаде помогут, или хотя бы вызовут сочувствие у девчонок, но они просто засмеялись. Девушки — страшные люди.

Так мой гениальный твистер-план был разрушен на корню, и меня отправили наблюдать за игрой с дальнего татами. Под таким углом, конечно, что ничего не было видно. Может, хватит этой игры, перейдём к следующей?

— Ну, прошу не поддаваться.

— Хе-хе-хе! Джунглевая техника, доставшаяся от мамы, принесёт мне победу!

Больше всего меня привлекла схватка Цуцукакуси и Адзуки Адзусы. Они играли по-честному. Правая рука Цуцукакуси и левая нога Адзуки Адзусы перекрещивались, левая рука и правая нога накладывались, а иногда все конечности переплетались. Не прошло и пяти секунд, как обе упали.

— Ау...

— Б-Больно...

Они лежали, сплетясь руками и ногами, лицами друг к другу. Наверное, на этом игра закончится. Я думал, кто-то вот-вот сдастся, но...

— Не сдаюсь.

— Я тоже не сдамся!

Вместо того чтобы сдаться, они, игнорируя рулетку, начали давить друг на друга с удвоенной силой. Просто борются, и всё. Серьёзно, что это за апокалипсис? У меня холодный пот по спине побежал. Вспомнилась та война свиней и овец. Меня заставили вспомнить. У меня аж коленки задрожали. Я уже хотел вскочить и разнять их. Но тут они...

— А-тян-сан...

— Цуу-тян-тян...

...окликнули друг друга этими странными именами и почти одновременно рухнули на коврик. Подняли головы, посмотрели друг на друга.

— Какая смешная морда!

— Взаимно, взаимно.

Адзуки Адзуса фыркнула, и Цуцукакуси кивнула в ответ. Уставшие, они так и лежали на спинах на коврике — как щенок и котёнок. Или... как подруги, которые больше не стесняются друг друга?

Та великая война, за которой я наблюдал в день центрального экзамена, наконец-то завершилась, и занавес этой истории опустился. Конечно, я не знаю, на каких условиях там заключён мир. Может, это всего лишь временное перемирие? Или затишье перед бурей?

Но, судя по всему, проигравших нет. Вот и за общим столом они вели себя вполне мирно.

— Это ты готовила? А-тян? Можешь завтра зайти. Я научу тебя своему коронному мясному рагу, от которого просто балдеют.

— От которого... балдеют?!

— Именно. Кто завоюет желудок, тот и победит.

— Я... я не сдамся!..

Цуцукакуси хвасталась своими кулинарными талантами. А вот когда речь зашла о пении Эми, всё вышло наоборот.

— Ты так здорово поёшь. Давай как-нибудь споём вмес— А, нет, прости.

— Почему ты извиняешься? Я совершенно спокойно могу петь! Не надо меня жалеть.

— Да-да! Конечно! Я в тебя верю! Цуу-тян всё может! Верь в себя! И верь в меня, которая верит в тебя!

— Ар-р-р...

Между ними снова проскочила искра. Они пикировались, но в итоге обе фыркали и кивали. Каждая знает слабые места другой, и теперь они могут подкалывать друг друга без обид. Прямо как в моей любимой книжке, где у цундэрэ находят все слабые места, и её сердечко оттаивает. Хм, МайМай? Да нет, она не цундэрэ. Она цундэру.

В общем, они стали гораздо ближе, их перепалки теперь больше похожи на шутки, чем на вражду. Хотя я этого не видел, но они столкнулись и, кажется, нашли общий язык. Вот так они и сближаются. Но всё ещё обращаются друг к другу немного официально, словно дистанция сохраняется. Может, когда-нибудь они смогут общаться без этих масок и недомолвок. И это очень хорошо. Так хорошо, что мне тут даже делать нечего.

Я спокойно огляделся. Посмотрел на девчонок, потом на свою ладонь. Эти двое — Цуцукакуси и Адзуки Адзуса — стараются двигаться вперёд. И Стальная-сан, которая наконец-то начала становиться настоящей старшей сестрой.

Они все самостоятельные. Двигаются вперёд. Поодиночке или вместе. Медленно, но меняются.

И тут я понял: это неизбежно. Коврик для твистера и татами, на котором я сидел, были бесконечно далеко друг от друга. Весёлые голоса праздника доносились словно издалека. А на старом татами в старом доме сидел... никто иной, как я.

В груди защемило. Даже эта вечная война между Цуцукакуси и Адзуки Адзусой пошла на лад. Я и с Котобогом разобрался, подчинил его себе. С богами легко. Мне нечего бояться, и мы ни в чём не ошиблись. Совсем.

Вокруг шум, девчонки смеются, день рождения — явный успех.

Так почему же? Почему, когда так весело и все счастливы, мне так?..

— А-а-а, всё, хватит-хватит-хватит! — Я хлопнул себя по щекам. Наверное, устал от праздника. Надо взбодриться. В такие моменты лучше всего помогает Время Издевательств Над Эми!

Как следует из названия, я получаю удовольствие, делая с юной Эмануэллой Полларолой всё, что захочу. Это приносит мне ни с чем не сравнимое наслаждение и возбуждение. Погладить, пощупать... С нелегальной лоли, ангелоподобной Эми, возможно всё! Кстати, перед праздником мне звонил папа Эми.

«Моя дочь вам не докучает?»

Он так искренне беспокоился о дочери, что я просто обязан теперь присматривать за ней повнимательнее. Но, надо сказать, я очень ценю его заботу. Он даже позвонил! А кроме того...

«Я тоже должен вас отблагодарить. Что вы любите?» — спросил он.

«Если что-то не любите, скажите. Когда у вас день рождения?» — и так далее.

«Кто вы по знаку зодиака? Группа крови? Где вы родились? Какая девичья фамилия у вашей матери?» — без остановки.

«Слушайте, Ёкодэра-кун. Я хочу с вами подружиться. Нет, мне просто необходимо». — сказал он, застав меня врасплох. — «В следующий раз нам нужно кое-что подробно обсудить... в тихом, уединённом месте...»

И повесил трубку. Терпеть не могу навязчивых мужиков! Какой ему прок охотиться за моими личными данными?

И о чём мы будем говорить в таком месте? И каким тоном? Он что, придуривается? Или включает какого-то персонажа при детях? Звучит как-то двусмысленно.

«Странный тип», — покачал я головой и вышел из шумного зала. И тут же наткнулся на дочку этого странного типа.

Она сидела на веранде, её космические хвостики свисали на спину. На ней было тёмно-синее платьице с белым передником и повязка на голове со шнуровкой. Наверное, пыталась изобразить горничную. Она всё оправдывалась: помогала готовить, хотела быть в одном стиле с кружком, ошиблась, не так поняла... ну и всё такое.

Но это, без сомнения, костюм горничной. Не знаю, под чьим это влиянием, но я не против. Даже со спины видно — ей очень идёт. Маленькая девочка и горничная. Двойное удовольствие. И раз она тут просто сидит, значит, сама напрашивается, чтобы на неё напали, верно? Почему она вообще думает, что я не нападу? С юридической точки зрения, за всё, что будет дальше, ответственность несёт Эми!

— Эмануэ-е-е-е-е~~~! — заорал я, прыгая к ней, — ~~~ла!

— Гунья-а-а-а?!

Я подхватил её за талию, как в реслинге, и космический монстр издал вопль, достигший небес. Какой милый голосок.

Она попыталась вырваться, отталкивая меня, но я продолжал щекотать ей бока. Маленькая горничная задрожала — ещё вкуснее. Один плюс один — сто!

— Гя, что... хватит! Щекотно же! З-Зачем... Пре-крати! Чего тебе надо?!

— А, просто так.

— Ай, не смей просто так отпускать! Чего это ты вдруг успокоился?!

— О? А ты что, хотела, чтобы я продолжал?

— Анти-извращенец Ликвидационного типа тыквенная базука, версия дос!

В меня прилетело из водяного пистолета, который лежал у неё под боком. Больно, между прочим. Я что, заслужил?

— Ты чего на людей ни с того ни с сего нападаешь?! Ты извращенец, что ли?! А, точно, извращенец.

— Сама ответила? Круто! Смешно получилось.

— Ничего смешного! Никто не смеётся!

— Слушай, а ты чего тут делаешь? Пошли играть, что ли.

— Хм-м... — Эми замялась.

Я сел на веранду, пытаясь заглянуть ей в глаза, и вдруг понял, какая же она всё-таки маленькая. Разница в возрасте у нас приличная, да? Ей, наверное, трудно вписаться в нашу компанию старшеклассников. Я впервые задумался о том, что значит такая возрастная разница. Всё время называю её маленькой девочкой, а сам, получается, отношусь к ней как к взрослой. Подсознательно, без всяких условий, я сделал её своей ровесницей. Вот он, истинный путь такого ребёнка, как она.

— Глаза у тебя противные.

— Я ещё даже слова не сказал!

— И без слов понятно! Какие-то тошнотворные волны исходят!

— Кстати о волнах, мне твой папа звонил. Спрашивал, как у тебя дела.

— При чём тут вообще папа? — Эми уставилась на меня в недоумении.

Её папа — любитель косплея, странно-близкий мужик, который любит говорить с иностранным акцентом. И ещё он профессор университета, возраст с ходу не угадаешь.

— А что, папа тебя сегодня заберёт? Или О-Они-тян проводит?

— Папа занят работой, но, судя по тому, как ты это сказал, от твоего предложения лучше отказаться.

— Ты так мягко отшиваешь, аж больнее. Оскорбляй меня сильнее! Обращайся со мной как со свиньёй! Давай, давай!

— Гя-а-а! Фу, какая гадость! Не подходи!

— Да! Вот так! Стоп, а чего это он в субботу работает?

— Говорит, интересную тему для исследования нашёл. «Твою ж ты в рот прямо в цель», сказал и всю ночь не спал.

— Как неприлично. А вообще, почему он вечно разговаривает как-то странно, хотя может говорить нормально?

— А? — Эми захлопала глазами.

Она посмотрела на меня так, будто не понимает, о чём я.

— Нормально? Он?

— Ну да? Он же только что...

— Папа по-японски плохо говорит, так что ничего не поделаешь. Не надо придумывать чужим папам странные образы!

Меня отчитали. Похоже, дорогая Эмануэлла-сан обожает своего папу, хоть и пытается это скрыть. Запишу это в мои «Записки Ёкодэры», том четвёртый, версия третья.

— Ладно, неважно. Пойдём обратно в зал? Если тебе тяжело играть со всеми, я могу и тут с тобой посидеть.

— Они-тян...

— Сыграем в доктора?! — я протянул руку девочке, и она взяла её с прекрасной улыбкой.

И вот мы держимся за руки.

— Хе-хе, Ёто-ониичан!

— Фу-фу, Эмануэлла-тян!

— Ну-ху-ху!

— А-ха-ха-ха!

— Какой, на хрен, доктор, долбаный извращенец! Ударься головой о тыквенную грядку и оставайся гнить там навеки! — не успели мы пуститься в пляс, как она безжалостно оттолкнула мою руку. Ангел Эми непобедима. Даже если её злые слова не вяжутся с улыбкой. Боюсь, у некоторых это может войти в привычку.

— Дело не в этом. Я просто задумалась, — Эми покачала головой.

— О чём?

— О тебе.

Девочка подняла на меня свои круглые глаза. Ну-ну, что это за серьёзная атмосфера? Неужели она наконец признается мне? Благодаря интенсивным тренировкам Цуцукакуси мои вкусы, может, и начали меняться, и счастливый выбор «Концовка Эми» вполне возможен.

— Я пока сама до конца не понимаю. Как только разберусь в своих мыслях, скажу. — Эми смотрела в сад, болтая ногами в воздухе.

Чёрная дыра Цуцукакуси наконец поглотила всю еду, и время перевалило далеко за полдень. Я уже и не пойму, это обед или ранний ужин. Может, проще называть время не по часам, а по периодам, когда Цуцукакуси не жрёт. Итак, последний пункт программы — вручение подарков на день рождения.

— Это от меня. Увидел в магазине игрушек и сразу понял — идеально, — я протянул ей плюшевого чёрного кота.

Мех мягкий, как ковёр, глаза прозрачные, почти как зеркало. Мордочка симпатичная, усы длинные.

— Спасибо большое. Я буду беречь его и считать, что это ты, Сэмпай, — сказала Цуцукакуси и крепко обняла кота.

Почему-то мне стало неловко. А почему она обнимает его двумя руками за шею? Это новый способ обниматься?

— С днём рождения! Мы с папой вместе выбирали! — Адзуки Адзуса вручила Цуцукакуси завёрнутый в подарочную бумагу диск с фильмом.

Цукико-тян, хоть и не похожа, но очень любит зомби-муви. Особенно те, где они из могил вылезают.

— Я подарю тебе кое-что необходимое, Цуу-тян. — Эми протянула ей Анти-извращенец Ликвидационного типа тыквенную базуку Уно.

Они вместе почитали инструкцию и почему-то покосились на меня. Необоснованная и чрезмерная самооборона, понятно. После этого первокурсницы дарили свои подарки: одежду, книги, духи, сладости и всё такое. Последней вышла Стальная-сан. Вид у неё был крайне самоуверенный.

— Время главного номера. Все остальные подарки теперь просто пыль. — Она выпятила грудь, встав перед сестрой. — Смотри и облизывайся. Это именно то, что ты хотела, Цукико.

У неё за спиной я заметил бумажку с надписью: «Один день могу делать всё, что захочешь — Билет». Она что, в началке учится?

— То, чего я хочу больше всего прямо сейчас? — Цуцукакуси, наверное, каждый год получает такие подарки, так что её не пронять. — Если кратко — уведомление о том, что ты сдала вступительные экзамены в университет, Нээ-сан?

— О?

— Ура~ Поздравляю. Я очень рада. Хлоп-хлоп.

— О... Э-э...

Цукико-тян закружилась в бесстрастном счастье. Прямо механическая кукла. А Стальная-сан, я видел, сжала билет так, что он чуть не хрустнул.

— Шучу. Пошутила я, конечно. — Цукико остановилась и сказала это совершенно безучастно.

— О-Ох! Цукико, от такой шутки у меня чуть сердце не остановилось, ха-ха-ха.

— Прости. Просто захотелось немного подколоть.

— Ха-ха-ха. — Лицо Стальной-сан покрылось потом.

Цукико это заметила и отреагировала точно так же.

Повисла короткая пауза. Первой пошевелилась младшая сестра. Она глубоко, нервно вздохнула.

— Кстати, а какие у тебя результаты предварительной проверки после центрального экзамена?

— Ха-ха-ха.

— Иди сюда, сестра.

— Ха-ха-ха-ха.

— Шёпотом скажи хоть сколько.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Стальная-сан продолжала истерически хохотать и приближалась... Нет, не так. Она делала вид, что приближается к сестре, но на самом деле пятилась назад, к выходу из комнаты. Она демонстрировала идеальную лунную походку Майкла Джексона. Похоже, в этой безвыходной ситуации в ней проснулся новый талант.

— Ёкодэра! Ёкодэра-а-а-а!

Сбежав от Дитя Луны, Луноход поманила меня рукой.

— Экстренное совещание! Живо!

Она отчаянно махала рукой. На лице пот смешался со слезами.

— Быстрее! Быстрее! Большая проблема! Огромная проблема!

Все вокруг сделали вид, что не слышат, и даже знаками показывали мне, чтобы я шёл. Какие вы добрые. Доброта, видимо, и правда двигает мир.

Как только я закрыл за собой раздвижную дверь, началось Совещание Стального Фронта.

— Ёкодэра.

— Да, президент.

— Это не моё личное желание. Это общепринятое мнение, необходимое для того, чтобы общество достигло лучшего будущего.

— Принимается.

Стальная-сан говорила как генерал несуществующей армии. Я подыграл и приготовился слушать дальше.

— Тебе не кажется, что академические экзамены слишком много значат для оценки личности? Что экзамены могут знать о человеке и его способностях?!

— По крайней мере, они неплохо отражают его академические знания.

— Они многое говорят, но, если честно, задания центрального экзамена всегда привязаны к году и спрашивают гораздо более фундаментальные вещи. Мы сейчас в таком возрасте, когда нужно учиться, и мы верим в свой завтрашний рост и продолжаем совершенствоваться.

— Га-а-а! Не хочу слушать логику! — взвыла она.

— Э-э...

— Плевать на завтра! Мы говорим о сегодня! — Стальная-сан, чуть не плача, сжала кулаки.

Боясь, что она кинется на меня с кулаками, я быстро замолчал. Но кулаки её только яростно тряслись в воздухе.

— У меня есть идеальный план! — сказала она.

— Какой?

— Это будет немного сложно, Ёкодэра. Говорят, что к учёбе нет лёгких путей, верно?

— Говорят, да!

— Если так, то, рассуждая логически, разве это не означает, что у неё нет чёткого отличия в этом мире?

— Означает?

— В общем, академический мир основан на республиканизме, и обычные выборы — доказательство того, что это норма.

— Ага?

— А выборы — это несправедливо. Там не нужно разгадывать загадки древности.

— В конце концов, даже если не идти по главному пути учёбы, может быть...

— Нет.

— Однако какой-нибудь обходной путь...

— Нельзя.

— Я думала, может быть...

— Нету.

— Пожалуйста, я всё что угодно...

— Ничего не выйдет.

— Невозможного нет—

— Есть.

— Вот... как?.. — Стальная-сан сникла.

Она повесила плечи, как маленький ребёнок. Даже её фирменный хвостик безжизненно свисал на спину.

— Э-э, результаты ещё не вышли, так что верьте в себя и продолжайте учиться.

— Хм... Да... Надо стараться до самого конца... — Стальная-сан кивнула без всякой энергии.

Она ходила взад-вперёд по коридору, размышляя.

— Надо что-то сделать... Как-нибудь... Может, сменить университет, в который метишь... Но что тогда сказать младшему брату Ёкодэры...

— Мой младший брат тут вообще ни при чём, но, по-моему, это отличная идея.

— Кстати, я слышала, что в некоторых университетах проводят так называемые «Семинары». Может, если я буду всем рассказывать про свой семинар, они не будут спрашивать про университет?

— Президент. Вы меня слышите?

— Действительно, вот оно. Время метить в лучший семинар!

Мне кажется, или Стальная-сан — главный кандидат в ронины?

— Давайте не думать о будущем. Лучше сосредоточьтесь на том, что впереди, и на следующих экзаменах!

— Если не думать о будущем, то я и на экзамены смотреть не хочу. Хочу и дальше жить в счастье.

— Глава?!

Я уже почти сдался. Сколько ни пытайся её поправить, она не собирается меняться.

— Что же делать... — выдохнул я.

Раз уж я помогал ей готовиться к экзаменам, сейчас чувствую какую-то ответственность. Нельзя, чтобы Цукико-тян расстраивалась — она ведь так на неё надеется. И сам я не могу бросить Стальную-сан. Надо что-то делать, правда? Стальная-сан на меня рассчитывает — значит, я должен её спасти.

Я сжал кулак и почувствовал, как энергия наполняет тело. Где-то в туалете загремели двери от зимнего ветра. Я совсем забыл, но сегодня похолодало. В уединённом доме Цуцукакуси было относительно тепло. Искусственный свет не давал темноте поглотить нас, но мы были окружены ею.

В чёрных окнах отразилось моё лицо. Из-за света вокруг, наверное, но я увидел на нём странную улыбку.

Как любой истории положено заканчиваться, весёлый праздник подошёл к концу. По дороге домой воздух был таким холодным, что, казалось, режет кожу. В тот вечер, поужинав и немного записав в дневник, я получил звонок.

«Как у тебя дела? Всё хорошо, а? Твоя старшая сестра за тебя переживает»

Это звонила мама. Она из тех, кто, если её оставить в покое, будет болтать без умолку. В каком-то смысле, это её хорошая черта. Я слышал, что она этим пользовалась, чтобы выбить из колеи моего отца, пока они не поженились. Семья Ёкодэра всегда была слаба на натиск и агрессивные подходы. Если кто хочет использовать эту информацию — пользуйтесь, ага?

«Тебе никогда не бывает стыдно? Вечно так. Старшая сестра тебя очень любит. Она боится, что ты её снова расстроишь, как в прошлый раз. У тебя слишком много свободного времени, вот и лезут в голову всякие мысли—»

Её голос звучал откуда-то издалека. Может, связь была плохая. Я едва разбирал слова.

— У меня всё отлично. Не волнуйся. Ага. Ага — Ага, тогда пока. — отвечая утвердительно, я быстро попрощался. — Фу-у-ух...

Родители всегда волнуются за детей, да? Я же старшеклассник, вообще-то. Если так волнуетесь, дайте больше денег. Я закрыл дневник и проверил замки на входной двери и балконе.

Потом принял ванну, помылся, переоделся в пижаму, закинул стирку, прибрался на кухне, почистил зубы, собрал вещи на завтра, написал сестре письмо, включил обогреватель и выключил свет.

Лёг на диван. Темнота и тишина обрушились на меня. Казалось, им не будет конца.

— Спокойной ночи.

Прошептал я в пустой гостиной.