Если честно, свободного времени у меня было полно. Даже несмотря на то, что в первый день зимы солнце палило вовсю, на улице стоял зверский холод. Я выглянул во двор и увидел деревья: они стояли абсолютно голые, раздевшиеся до нитки. Налетел порыв ветра, и тонкие макушки веток затряслись, как подол девичьей юбки.

Зима наконец-то добралась до нашей школы. Само по себе это событие рядовое, но если вдуматься, словосочетание «голое дерево» — это же просто треш. Если содрать с дерева все листья, оно оказывается нагишом перед всем миром. Получается, оно имеет полное право светить корой перед прохожими?

Тот, кто первый это придумал, наверное, был гением среди извращенцев. Он озвучил свое сокровенное желание раздевать растения. Я считаю, он достоин стоять на вершине пищевой цепочки человечества. В тот самый миг он, скорее всего, представлял себе очеловеченную Тян-Деревце без одежды. А значит, для него все посаженные цветочки — как голые девчонки. В конце концов, такой парень начнет возбуждаться просто от фразы «голые деревья» и настрочит целый роман, используя этот скрытый двойной смысл. Я бы тоже хотел вписаться в такой рынок!

Потому что тогда я бы наконец нашел применение этому бесконечному свободному времени. Ну вы и сами, наверное, уже поняли: мне дико скучно.

Я отвел взгляд от окна и тупо уставился в пустоту класса. Я сидел на самом последнем ряду, у окна. Просто зависал в пустой комнате на третьем этаже первого корпуса. Парты и стулья сдвинули к стенам, создавая иллюзию огромного открытого пространства. Дошло? Я зависаю в открытом космосе прямо в школе?.. Сорян, потом вырежьте этот пафос.

Комната, может, и была просторной, как космос, но заполняли её голоса, голоса и ещё раз голоса! Все второклассники, наплевав на законы физики и устав школы, яростно спорили. Получался такой себе концерт. Вместо обычного пятого урока нас собрали, чтобы решить вопрос, который президент оргкомитета вывела мелом на доске:

Экскурсия!

Ага, пришло время для старой доброй традиции — решать, кто с кем едет. Судя по опыту прошлого года, самое важное — не проворонить начало. Остаться за бортом — это полный коллапс. Все носились по пустому классу как угорелые, устраивая настоящий ураган, сквозь который невозможно было пробиться.

— Футбольный клуб, ко мне!

— Нас восемь, разобьемся на две группы, норм?

— В группу сноубордистов есть места?

— У нас в группе четное число не набирается, да?

— Мы ещё в прошлом году состав обсудили!

— Главное, чтоб гид попала красивая.

— Хоть бы одна девчонка без группы нашлась... Хочу свалить куда-нибудь вдвоем.

— Не-е, я хочу с Юйюй!

— Всё, у нас укомплектовано!

— А если вы не против, может, мы с тобой?..

— А куда мы во второй день?

Вот группа девчонок, которые ходят, взявшись за руки, и сверкают, как звездочки.

Вот парни и девушки, которые мнутся, боясь подойти к тем, кто им нравится, и медленно кружат по комнате, как две звезды, притягивающиеся друг к другу.

Вот планеты под названием «звездные популярчики», создающие вокруг себя мощную гравитацию, пока остальные играют в камень-ножницы-бумагу за право попасть к ним в группу.

Вот маленький пояс астероидов из парней, которые отчаянно пытаются зазвать к себе хоть одну девчонку.

Честное слово, такое чувство, будто смотришь на Большой взрыв в прямом эфире.

— Успокойтесь, пожалуйста! Нужно всё делать спокойно и организованно!

Президент экскурсионного комитета попыталась всех немного утихомирить. Экскурсионный комитет — это спецотряд, созданный исключительно ради этой поездки. У них есть особые полномочия: бронировать группы или решать, где собираться во время экскурсии. И вот эта, по идее, всемогущая девчонка-президент прыгала, пытаясь привлечь внимание, но, ясное дело, без толку.

— Да послушайте же меня! Я сказала, слушать сюда! А то я — кх-х!

Ага, поплыла. Её поглотил океан.

— Да заткнитесь вы уже, а! Если торопиться хапать сакуру, когда она ещё не зацвела, быстрее не получится! Такие торопыги никогда популярными не станут!

Я услышал грубый голос Понты. Кстати, он говорил, что собирает деньги для бедных детей в Африке, поэтому и участвует во всяких комитетах. Видимо, сейчас он работает на мафиозный клуб.

— Время ещё есть. Заткнитесь, мусор. Бесите. Закройте рты и слушайте. Замрите и живите. Долбо... Слушайте. Слушайте других. Эй, эй! Хватит толкаться!

И в то же время я слышал резкий голос девчонки, которая тоже изо всех сил старалась. Похоже, наша уважаемая зам. главы кружка лёгкой атлетики тоже была в комитете. Странная у них связь с Понтой.

Может, они даже неплохо ладят? Интересно, моя подруга детства и мой заклятый враг спелись? Мне прямо любопытно. Но, как ни печально, на них всё равно никто не обращает внимания. Всё-таки это их последняя школьная экскурсия.

На следующий год, когда мы станем третьеклассниками, экскурсий уже не будет — начнется подготовка к вступительным экзаменам в универ. Хотим мы того или нет, это наш последний шанс. Можно сказать, финал нашей молодости. Или отличная возможность для одинокого парня обрести великую любовь. Но главное — это событие, которое ты, скорее всего, будешь вспоминать с теплотой лет через десять-двадцать.

Если учесть всё это, то наша экскурсия — как последний автобус для юных парней и девчонок. Опоздаешь — будет полный абзац. Так что бегите, бегите, давайте, шевелитесь. Главное — потом ни о чем не жалеть. Создавайте воспоминания на всю жизнь.

Первое декабря. Все носятся сломя голову, так что ничего страшного, если один человек не будет паниковать, правда? Если честно, мне плевать, закинет меня богиня любви в смертельную игру в вышибалы или нет. Какая разница, создавать воспоминания или нет?

«Луна холодными глазами смотрит на голое дерево... хладнокровная защита против тотальной открытости... Хм...»

Сложив всё это, я представил Цу и кико-тян. Вся эта возня с группами для меня вообще не была событием.

На то есть несколько причин. Во-первых, бедного, милого, невинного Ёкодэру-куна знают как «Принца-извращенца». У меня нет ни малейшего желания гордо нести это бремя, я всего лишь скромный обычный школьник, но несчастье не дает мне развеять это недоразумение. За что мне это?

Я просто стал собачкой одной ученицы, проследил за своей кокомамой и дал положительную оценку роскошной фигуре президентши клуба. И всё. Но никто не захотел со мной группироваться.

Что касается второй причины — вообще-то одна девушка уже согласилась.

— Эй, эй, эй.

— М?

— Нам правда ничего не нужно делать?..

Кто-то вдруг дернул меня за форму в районе живота, и я чуть не споткнулся. Первое, что я увидел — глаза цвета нефрита, сверкающие, как драгоценность. От её милой ауры меня чуть в религиозный экстаз не бросило. Даже в этой бескрайней вселенной её красота не терялась. Сидя у стены класса, Адзуки Адзуса держала плакат:

«Высоко оценённая группа Адзуки Адзуса & Ёкодэра Ёто проводит набор!»

— Они даже не подходят уже. Застыли, как фламинго зимой, торчат со своей группой.

— Норм, норм. Если подождать, они сами подойдут.

— Конечно, не подойдут. Как только парень с девушкой собираются в группу, что бы они там ни задумывали, все сразу думают, что у них шуры-муры. А уж если парня знают как принца-изврата — это вообще труба. Даже профессиональный разрушитель атмосферы постесняется подойти.

Поэтому для таких пар, как мы, нормально проводить предварительные переговоры, чтобы провести экскурсию вместе. Можно заключить тайный пакт с другими парочками, чтобы собраться в группу из четырёх человек. Типа двойное свидание получится. Да, чтобы кайфовать от школьной жизни по полной, нужно знать законы общества и уметь вести политические интриги.

Но у меня не было никого, с кем можно было бы договориться на берегу, а Адзуки Адзуса, похоже, даже не задумывалась об этом. Раз она не состоит ни в каких клубах или комитетах, да плюс её опыт в прошлой школе — наверное, у неё просто не было шанса выстроить такие глубокие человеческие связи.

Если я оставлю эту девчонку одну в саванне школьной жизни, её опять отодвинут на обочину общества, и она запрется в комнате читать мангу про принцессу Гамеру целыми днями. Я такого не допущу.

— Мы правда найдем так ещё людей?

— Норм. Просто доверься мне.

Адзуки Адзуса обеспокоенно оглядывалась по сторонам, и я послал ей свою обаятельную улыбку. Я уже всё перетер с Понтой, членом комитета. Когда время на формирование групп закончится, он приведет ещё двоих, кто не нашел группу, и они к нам присоединятся. Хотя я сильно сомневаюсь, что кто-то с радостью захочет в группу со мной, но максимум, что я могу — это валяться в ногах, пока им не станет неудобно и они не согласятся.

— Интересно, впишутся ли остальные в нашу компанию?

— Норм. Просто доверься мне.

— Как думаешь, они смогут подстроиться под наш план — весь день в зоопарке и ботаническом саду?

— Норм. Просто доверься мне.

— Даже в музее насекомых? Или в неухоженном саду мохнатых гусениц? Или в музее паразитов? И это всё нормально?

— Норм. Просто доверься мне.

Или типа того, но я не собираюсь отвечать за твои странные вкусы. Ты же девушка, вообще-то.

— Так что просто держи это.

— Л-Ладно, раз ты говоришь... — кивнула Адзуки Адзуса, поднимая плакат.

Она была похожа на маленького щенка, который сел по команде хозяина.

— Ну-ну.

— Ч-что ты делаешь?!

— Ну-ну.

— Что у тебя за лицо?! Как будто белку на ладони гладишь!

— Ну-ну.

— Да почему ты просто?!

Я провел рукой по её волнистым волосам цвета каштана. Кончики волос казались капельками лимона, стекающими сквозь пальцы. Сладкий аромат витал в воздухе вокруг неё, и мне стало ещё уютнее.

— Ну-ну.

— У-у-у... — ещё немного поворчала, но в конце концов затихла.

Мне даже показалось, что за её спиной туда-сюда завилял хвостик. Честно, она была просто невероятно милой. До того захотелось сфоткать это и отправить в сегодняшнюю рубрику «Щеночек», похвастаться всем.

— Твою ж. Все носятся как угорелые. Эта романтическая комедия в школе определённо фейк, как я и думал...

Мимо как раз проходил парень из легкоатлетического клуба, ругаясь сквозь зубы. Мы же вроде не флиртуем, так что... А, стоп. Со стороны это, наверное, именно так и выглядит.

Мне Понта примерно то же самое говорил, когда я просил его помочь с формированием группы.

— Да и потом, Понта, я же только рад с тобой быть. Наоборот, лучше и не придумаешь. В прошлом году мы с тобой отлично погуляли.

Когда я сказал это Понте, своему другу детства, с которым знаком уже десять лет, он горько усмехнулся.

— Это сложно. Мы знаем друг друга сто лет, но есть вещи, которые я понимаю, а есть — которые нет.

— Не въезжаю. А проблема-то в чём?

— Как же ты жесток. Не заставляй меня говорить. Если ты соберёшься в группу с Адзуки-сан, каково, думаешь, мне будет?

— По-моему, ты что-то не так понял. Адзуки Адзуса — неплохая девчонка.

— Я и так прекрасно знаю. Потому и говорю, друг.

— М?

— Я не могу тащить на себе груз быть твоим напарником. Я думал провести эту последнюю экскурсию по-мужски, но ты уже перешёл на следующий уровень без меня.

— Это...

— У тебя свой мир, о котором надо думать, у меня — свой. Но наши миры никогда не смогут стать единым целым.

— А ты тогда?..

— Эй, не делай такое лицо. У такого, как я, тоже есть с кем в группу собраться. Эм... может, с теми же из комитета? Там есть девчонки, которые, наверное, согласятся. — Понта сказал это, пожав плечами.

У меня в груди немного защемило. Видать, он где-то всё-таки поднял себе романтический флаг. В некоторых современных играх всегда есть возможность пройти путь за друга-персонажа. Наверное, такие сценарии тоже пользуются спросом. Представив себе читательниц, которые будут в растерянности, я почувствовал, как сердце наполняется болью.

Но вместо сиюминутных воспоминаний надо думать о том, что чувствую сейчас. Столько всего было: она совсем одна в игровом центре, нас накрыло тайфуном в доме Цуцукакуси, школа в сентябре превратилась в итальянскую, мы ходили на свидание в начале осени, а в конце осени я попал в мир прошлого во время прыжка во времени.

За всё это время я твёрдо решил: не дам ни одной девчонке грустить. Не могу я бросить эту беззащитную Адзуки Адзусу. Под окном, в лунном свете, голое тельце Цукико-тян нежно покачивалось на ветру. Я тряхнул головой, отгоняя видение.

— Кстати.

Я вдруг понял, что никогда толком не представлял себе Адзуки Адзусу голой. Хорошо это или плохо, что мне не хочется её раздевать? Не знаю. Скорее, это правильно! Обязательно правильно! Раздевать несовершеннолетнюю девчонку вообще-то никогда не простят! Это был бы полный абзац, если бы в какой-нибудь извращённой ранобэ были цветные иллюстрации с голой бесстрастной девочкой.

— Эй, ты чего?

— М? В смысле?

— У тебя лицо такое, будто тебе больно...

— Ну-ну. Всё хорошо. Хорошая девочка, хорошая.

— А-а-а-а-а-а, хватит уже! Я чувствую себя чихуахуа, которого купают!

Время и правда текло расслабленно. Можно было вообще не обращать внимания на всю эту драку вокруг. Пусть остальные творят воспоминания. А я просто буду защищать девчонку, которая прямо передо мной. Мы с Адзуки Адзусой будем счастливы вместе в своём маленьком уголке вселенной.

Когда время на формирование групп закончилось, к нам подошёл Понта с административными бумагами в руках.

— С лёгким паром, уважаемый член комитета! — пошутил я, изобразив утрированное приветствие. В ответ Понта резко развернулся к нам спиной.

— О-хо-хо, Ёкодэра, ты, я смотрю, зазнался. Это похвально. Я заставлю тебя выказать почтение нам, гордым членам комитета, в чьей власти объявить тебе жизнь и смерть.

— Не буду сопротивляться. Поступай как знаешь.

— И что это за представление?

Мы оба рассмеялись.

— Эй! Сейчас не время для шуток! — запаниковала Адзуки Адзуса, отчаянно размахивая своим плакатом. — Все уже собрались в группы! Мы останемся, как белые медведи на льдине, которую уносит в океан! Я не хочу снова через это проходить! — На глазах у неё выступили слёзы.

Я огляделся. Прежний шум и хаос утихли, превратившись в глухой гул. Все остальные сидели группами по четыре человека и обсуждали свои планы.

— М? О чём это ты? Ваша группа уже утверждена.

— Ч-Что?

— Нам только что передали список. Взгляни. — Понта незаметно от Адзуки Адзусы подмигнул мне.

Ага, на это я и надеялся. Видимо, он подготовил для нас двух других участников. Я ему за это год соком буду должен. Кажется, я уже это говорил, но забыл. Люди, которые помнят такие вещи, просто молодцы.

— Группа C-7, в составе: Ёкодэра, Адзуки-сан и ещё двое. Имена прямо здесь. Я ошибаюсь?

— Не может быть?!

Адзуки Адзуса вытаращила глаза на документ, не в силах поверить.

— Правда... — прошептала она. — Но интересно, кто это... Я не знаю этих имён... Почему они захотели с нами?

— Может, их поразил твой плакат, Адзуки Адзуса? И тут завязалась трогательная история любви, — пошутил я.

— А-А-А?! Но это... нехорошо... Мандаринки же никогда не изменяют...

— Дай-ка глянуть.

Надеюсь, это парень. Если можно, из спортивного клуба, и ещё лучше, если любит девчачьи игры. Хочется поговорить с кем-нибудь о прелести сползающей с плеча лямки платья... Ну, я понимаю, что многого хочу. Но хотя бы, надеюсь, они смогут поладить с Адзуки Адзусой.

Я взмолился богам, в которых даже не верю, и прочитал имя в списке. Итак...

— Маймаки. Э... Господи...

Как только я это увидел, у меня перехватило дыхание. Из всех людей — она! Что это за кастинг такой?! Это как превратить весёлое видео с девчонками в дешёвый ужастик про акулу! Я знаю, что Понта не виноват, но сока он больше от меня не дождётся!

— Прости, что прерываю твой восторг, — недовольно прищурилась Адзуки Адзуса. — Я совсем не знаю эту девушку. Она твоя знакомая?

— Да ты её тоже знаешь! Ты сто раз видела её, когда приходила болеть за меня на стадион! Это же Цундэру-сан!

— Э? Она?..

Одна из двух девушек, которые присоединятся к нашей команде — Май Маймаки. Она же зам. главы кружка лёгкой атлетики. Моя заклятая подруга, она влюблена в Стальную-сан и состоит в экскурсионном комитете.

***

Бурное время формирования групп закончилось, и подготовка к экскурсии пролетела незаметно. Наша цель — регион Тюбу. Популярное место, полно священных гор, храмов и святилищ. От Токио недалеко, но бюджет у школы не очень большой, так что пришлось довольствоваться местом, которое не блещет изюминкой.

Зато наша экскурсия делает упор на самостоятельность учеников. Туда и обратно — на заказных автобусах, и хотя все второклассники живут в одной гостинице три дня и две ночи, дневные групповые активности проходят без присмотра учителей, и ученики вольны делать почти что хотят.

Поэтому, строго говоря, это не совсем экскурсия. Естественно, у нас есть для этого своё название.

«Исследование региона в рамках комплексного обучения».

Группы сами выбирают тему, проводят свои «исследования» и сдают групповой отчёт с презентацией результатов. Конечно, есть группы, которые относятся к этому серьёзно: назначают ответственных за разные роли, опрашивают местных предпринимателей. Но таких мало. Есть группы, которые, например, едут на один день на горячие источники, выбрав тему вроде:

«Практическое исследование будущего взаимодополнения геотермальной энергии и туризма».

...есть группы девчонок, которые большую часть времени проводят в аутлетах за шопингом, с темой:

«О различиях в моде между регионом Тюбу и регионом Канто на сегодняшний день».

...и даже спортивные группы, которые едут кататься на лыжах или сноуборде, придумывая темы вроде:

«Физическое рассмотрение угла наклона Японских Альп в связи со свободным падением и сопротивлением воздуха».

...хотя последнюю просто спёрли из какого-то университетского учебника физики. Но самая безумная тема, о которой ходили слухи, была:

«Тщательное изучение гостеприимства в старинной гостинице».

Видимо, это группа просто сняла номер на три дня и ничего не делала, кроме как играла в маджонг. Все эти темы, конечно, замучаешься в отчёт превращать, но школа обычно относится к этому снисходительно. В общем, главное — найти тему, которая интересна группе, и работать над ней.

Самое муторное — выбрать тему. Группам, которые сразу решают играть в маджонг или кататься на сноуборде, проще простого. Даже группам, которые больше хотят просто потусить, наверное, легче договориться. Проблемы начинаются, когда в группе разные мнения или когда людей просто запихнули вместе, потому что они никуда не вписались. Проблемы начинаются, когда группа такая, как наша.

Как вы знаете, последняя школьная экскурсия — это последний шанс создать всякие крутые воспоминания. Для групп, собранных наспех, формирование — это только начало. Самое важное для того, чтобы поездка прошла кайфово — это как быстро члены группы смогут прийти к общему согласию в следующие полмесяца. Что касается нашей группы, вы, наверное, уже догадались: мы находились в состоянии непрерывных и яростных споров и ссор. Снова и снова поднимались разные вопросы, а тему мы так и не выбрали.

«Возможность делать всё, что хочешь, страшнее, чем невозможность ничего не делать» — поговорка, которая идеально описывает нашу ситуацию. Ах, как же было бы хорошо на обычной экскурсии, где расписание составляла бы школа, а нам оставалось бы только следовать ему.

Честно говоря, с такой жизнью, наверное, гораздо проще. Не за что тянуть, как говорится. В этом смысле, делать детей гораздо проще, если не за что тянуть, так что отсутствие рукавов — это истинный эрос!

— И всё в таком духе.

***

Когда я рассказал одной особе о своих утомительных приключениях за последнюю неделю...

— Сэмпай, почему ты вечно должен быть извращенцем, оскорбляющим английский язык?

...холодные слова были брошены человеком, сидящим рядом со мной у стойки. Это случилось воскресным утром. Обогреватель в кафе у вокзала работал отлично, и нам было вполне комфортно вести беседу. Из посетителей у стойки были только мы с Цуцукакуси. Кроме нас — только официантка, которая с усталым видом принесла нам заказанный сет с пирожными.

— Ну как? Я недавно нашёл это кафе. Было бы здорово, если бы ранний подъём и поход сюда принёс хоть какую-то пользу.

— Хм. Мой гурманский язык говорит, что неплохо.

— Неплохо? Грубо, конечно, но мне кажется, ты и стул с ботинками съешь, если живот подведёт.

— Как грубо! Подошва вообще-то совсем не вкусная.

— Так ты пробовала?!

— Значит, ты был занят всеми этими экскурсионными обсуждениями, я так понимаю? — Цуцукакуси отрезала кусочек тирамису вилкой, отправила в рот и бросила на меня недовольный взгляд.

Её глаза, сияющие, как драгоценные камни, были так похожи на глаза одного щеночка, и в то же время — совершенно другими. Её кварцевые глаза, влажные, ловили солнечный свет, как бесконечный лабиринт, и не выпускали. И при этом, забавно, у неё были маленькие губки и тонкий подбородок. Такое чувство, что Цуцукакуси Цукико — это чудо, сотворённое дьяволом по прихоти.

— Раз обсуждение экскурсии было таким весёлым, ты просто забыл про меня. Понятно, понятно.

— Ч-чего?

Я действительно не видел её около недели. Пока я, зачарованный её видом, пялился, она сама отвернулась и повторяла эти слова снова и снова. Кажется, интонация немного изменилась, хотя.

— Это введение в заблуждение! Это был чистый ад! — в отчаянии я стукнул ладонью по стойке.

Чашка с чаем подпрыгнула от вибрации, по поверхности пошли мелкие волны.

— У нас у всех были абсолютно разные представления об экскурсии...

Да, это не шутки. Возьмём, к примеру, зам. главы. Раз уж она в нашей группе, у меня теплилась надежда, что лёд между нами тронулся, но...

***

— Слушай, зам. главы, есть что-то, чем ты хочешь заняться в рамках темы исследования? Что угодно. Что-нибудь спокойное? Что-то посерьёзнее?

— Да нет. Всё равно.

— Если будешь так говорить, мы без тебя решим, знаешь?

— Можешь и дальше всё делать по-своему, как извращенец. Выпускай всё наружу... И вот что ты опять меня заставляешь говорить.

— А почему ты вечно изображаешь жертву?!

Не, ничего не изменилось.

— Но мы же в одной группе. Давай хоть немного поладим.

— Не задирай нос, извращенец. Э? Стоп, единственное, что ты можешь задрать — это юбку девушке? Серьёзно, до чего же ты извращенец?

— Я ничего такого не говорил! Ты несёшь какую-то чушь, даже слова вставить не даёшь!

— Вставить? Вот у тебя и язык гнилой, извращенец.

— Как можно сравнивать такие действия с обычной речью?!

— О каких это действиях речь? Приведи пример в мельчайших подробностях. Давай быстрее.

— Может, не надо? Я хочу поговорить о том, как нам провести экскурсию с максимальной пользой.

— Заткнись. Единственный способ, которым ты, извращенец, мог бы насладиться поездкой — это прокрасться в девчачью комнату или в девчачью баню, верно? Ты же извращенец. Верно? Единственное, что ты используешь — это женское тело!

— Я уже слышал эту шутку!

***

Никакого конструктивного разговора. Она не проявляла ни малейшего желания обсуждать тему исследования и смотрела на меня своим обычным волчьим взглядом. Но если ей так не нравится быть со мной в одной группе, зачем она вообще здесь? Я вообще не понимаю, что у зам. главы в голове. Что за магию применил Понта, чтобы затащить её к нам?

— Понятно. Ты мило болтал с девушкой из своего клуба. Вы страстно смотрели друг другу в глаза. Вот оно что.

Хрум-хрум.

Цуцукакуси доела тирамису и потянулась вилкой к моему чизкейку.

— Эм, другой участник группы тоже... специфический...

Другая девушка — новый президент женского клуба плавания. Похоже, они с зам. главы кружка лёгкой атлетики знакомы с самого поступления в школу. Они довольно близки и часто после тренировок встречаются, чтобы вместе идти домой. Как коллеги по спортклубам, они сразу спелись, и я думал, у меня есть шанс нормально вписаться. Однако наш первый разговор выглядел так.

***

— Приятно познакомиться~ Интересно, что ты за человек, Одзи-кун? Мне ужасно любопытно~ — Глаза у неё были полусонные, голос сонный. Рукава спортивной куртки болтались на ветру, улыбка очаровательная. От неё веяло уютом, теплом, и на душе становилось как-то мягко. Я сразу подумал: в такую легко влюбиться. Однако...

— Раз уж последняя экскурсия, хочется сделать что-то грандиозное. Давай переплывём озеро Сува поперёк.

— Зима на дворе! Я утону на полпути!

— Но я же знаю, что ты любишь плавать, Одзи-кун~

— А?

— Ты постоянно смотришь на команду пловчих, да? В дырочку в бетонной стене~

— И-и! Д-давно ты знаешь?!

— Хм-м?.. А чего ты дрожишь? Ты же смотрел последние два года, потому что любишь плавать, правда? — Она зафиксировала меня своей уютной улыбкой.

Я знаю, что такая улыбка должна обезоруживать в любой сложной ситуации, но если улыбаться вот так постоянно, это просто пугает. Она из тех, кто может улыбаться, подавляя желание меня убить.

— Давай плавать на озере Сува~

— Прости... Пожалуйста... Не надо... Прости...

— Фуфуфу... Зачем ты извиняешься? Давай плавать вместе. Только это и важно~

***

Кажется, я больше никогда не смогу спокойно подглядывать в бассейн. Она до ужаса милая, с глазами как у енота... тёплая, милая и страшная. Может, она мутант-енот? Нет. Она уютная девушка-енот. С долей трепета и восхищения я решил назвать эту новую тёмную лошадку «мисс Теплышка». [1]

— Понятно-понятно, ты очень близко сошёлся с девушкой из клуба плавания. Вы смотрели друг на друга с улыбками на лицах. У неё внешность тёмной лошадки. Понятно.

Хлюп-хлюп.

С громким, раздражающим звуком Цуцукакуси тянула свой молочный чай. А мой кофе, спросите вы? Она его уже выпила.

— И наконец, Адзуки Адзуса. Ты, наверное, уже поняла, она всё про зоопарки давит. Мы всё обсуждаем тему исследования и планы, и никакого прогресса! Меня уже тошнит от этого!

— Значит, ты каждый день разговариваешь с Адзуки-сан. Так много, что аж тошнит.

— Мы только об экскурсии говорим, ладно?

— Да, именно. Вы говорите о весёлой ночной экскурсии.

— Есть что сказать? — спросила она.

— Ну, эм... Там совсем не весело, понятно?! Я не нарочно тебя игнорирую. Просто так вышло, ничего не могу поделать.

— Действительно, с Сэмпаем ничего не поделаешь.

Странно. Мне кажется, она меня слушает, но мы всё время говорим мимо друг друга.

— Эм, Цуцукакуси-сан. Ты случайно не злишься?

— Конечно, нет. Я же добрая, понимающая, я — номер один.

— Д-да?

— В самом деле, на что мне злиться? Такая великая, как я, выше подобных мелочей.

— Ха-ха-ха! А я уже накрутил себя!

— Если честно, как ты думаешь, на что я злюсь? Объясни как минимум ста словами.

— И ты обязан использовать в этом сочинении слова, отмеченные крестиком, хотя бы один раз. Если пропустишь хоть одно — всё сочинение аннулируется. Х = «Номер один», «Обещание», «Пялиться», «Компенсация», «Предательство».

Что-то мне подсказывает, что она всё-таки злится? Мне одному кажется, что температура в кафе резко упала? У меня, кажется, волосы дыбом встали по всему телу, и меня аж дрожь пробирает. Это же просто зима, да? Это просто моё воображение, что вокруг этой девчонки с хвостиком собирается буря, да? По данным «Метеостанции Ёкодэры», прогноз погоды Цуцукакуси говорит, что этот холодный фронт простоит в районе ещё минут пять, пока она наконец не успокоится. Правда, я могу и замёрзнуть насмерть до этого.

Как и ожидалось, погода наладилась через пять минут. Хотя уверен, что большую роль сыграл купленный мной огромный парфе. Когда я закончил докладывать о своей ситуации за последнюю неделю...

— Ну что ж, давай подсчитаем твои очки за эту неделю, — произнесла Цуцукакуси таким тоном, будто говорила о завтрашней погоде. — Ты пофлиртовал с девушкой из клуба плавания во время формирования группы: 3 очка. Ты три раза покосился на девушку, сидящую рядом в классе: 1 очко. Ты поругался с зам. главы кружка на тренировке: 8 очков. Ты пошёл играть с младшеклассницей по дороге из школы: 12 очков. Ты смотрел какие-то неприличные ночные телепередачи: 2 очка.

— Как ты умудряешься так детально за мной следить?

Она что, спутником в космосе пользуется, чтобы шпионить за каждым моим шагом? Но серьёзно, объём информации и методы её сбора, даже когда меня нет рядом, пугают.

Цуцукакуси достала из сумки блокнот с чёрной ленточкой. Сам блокнот был довольно старого дизайна, зелёного цвета. На обложке было написано «Японика. Хайку», но читать это следовало как «Зачётная книга Тёмного Властелина». На страницах этой книги содержались смертельные дозы наказаний.

— Если сложить, за эту неделю всего 26 очков. Фух.

— Ещё...

— Есть?

— Ты погладил Адзуки-сан по голове. Несколько раз. 700 000 очков.

— 700 000?!

Я опешил, но Тёмный Властелин-сан проигнорировала меня и начала записывать цифры в свою зачётку.

— Если добавить 9 очков с прошлой недели, итого 700 035.

— Почему?! Мне кажется, система оценок сходит с ума всякий раз, когда дело касается Адзуки Адзусы!

— Позволь задать встречный вопрос. Почему ты всегда так добр к Адзуки-сан, и только к ней одной?

— Это недоразумение, несправедливое обвинение, ошибка звёзд! Я хочу быть нежным только в постели, понятно?!

— Не понимаю. Ты что, законченный извращенец?

— Только когда речь о Цуцукакуси, конечно!

— Это ещё менее понятно. Хватит. Любой горазд языком трепать. Хочу, чтобы ты показал это делом. — Цуцукакуси отвернулась, явно чего-то ожидая.

Раз уж до этого дошло, даже крутость не поможет. Остаётся только попытаться сыграть роль, потому что она у нас упрямая. Потерпев сокрушительное поражение, я услышал итоговое количество набранных очков, и она ткнула пальцем в определённую строчку в блокноте.

— 100 очков... Держаться за руки

— 1000 очков... Переплетать ноги

— 10 000 очков... Трогать уши

— 100 000 очков... Обниматься

Действительно, это была «Таблица стандартов аудита номера один». По сути, таблица контроля Ёкодэры-куна. Каждое моё действие ежедневно тщательно отслеживается, и начисляются очки в зависимости от того, как я общаюсь с девушкой. Эти очки корректируются так, чтобы девушка номер один всегда была на вершине. Способность Цукико-тян к интригам даже милая... Да, ситуация приняла странный оборот, не правда ли?

В виртуальных отношениях в галактических играх можно делать что хочешь. Но у реальных девушек всегда есть такая система... или что-то в этом роде говорила мне Цукико-тян.

— 700 035 очков значит, что я должен обнять тебя семь раз?..

— Цуцукакуси молча выгнула спину, как кошка, которая хочет казаться больше.

Мы оба сидели у стойки, и я придвинулся, чтобы крепко обнять эту маленькую, милую девушку.

— М-м...

Послышался слабый стон. Её хрупкое плечо коснулось моей груди, я чувствовал её тепло. Я мог обнять её целиком одной рукой. Кажется, если чуть сильнее сжать — она сломается. Боясь этого, я осторожно провёл ладонью по её телу, ощущая очертания... Её руки, бока, тазобедренную кость, бёдра, над пупком, две мягкие выпуклости...

— Хватит.

— А?

Цуцукакуси ткнула ладошкой мне в нос, отталкивая. Пришлось её отпустить.

— Очки списаны.

— Э, но… это же только один раз…

— Хватило на семь. Я правительница. Всё под моим контролем, — торжественно заявила Цуцукакуси… и тут же завалилась набок. Поспешно выпрямилась, плечи её дрожали — то ли от смущения, то ли от чего ещё.

— Больше… нельзя. С ума сойду.

— М-м?

— Чего?

— Я как-то не удовлетворился.

— Потерпи.

— Ты тогда велела остановиться прям перед поцелуем! Это как вообще?! Я тоже хочу целоваться! Целоваться, целоваться, целоваться! Сердце колотится от поцелуев!

— Ты правда извращенец. Всегда такой честный в своих желаниях.

Мы ещё немного поторговались: поцелуй, нет, поцелуй, нет, поцелуй, потерпи.

— Эм, у нас другие посетители, так что…

Подошла официантка долить воды и зыркнула на нас взглядом, полным значения «валите уже отсюда и не возвращайтесь». Пришлось подчиниться и покинуть кафе. За последнее время мы лишились уже не одной точки, куда нас пускали. Дети, слушайте меня внимательно: не повторяйте этого дома.

Мы шли по пешеходной дорожке зимним днём, холодный ветер так и норовил пробраться под одежду. Чтобы согреться, держались за руки. Направляясь к торговому центру у вокзала, я спросил Цукико:

— Сколько очков надо накопить на поцелуй?

— Это… сто…

— Всего сто?

— Сто миллиардов световых лет очков.

— Хоть бы систему не меняла!

Прямо как дрессировка: закуску дают, а основное блюдо под замком. Чувствую себя подопытным животным. Она не мелкий бес, а настоящий тёмный властелин.

Цуцукакуси подняла на меня глаза и потянула за руку.

— Если я дьявол, то ты тоже жестокий человек.

— Это почему?!

— Ты меня бросил и собрал свою группу… Хотя это твоя последняя экскурсия… Нечестно, — пробормотала она уныло.

В моей ладони, сжимающей её руку, она водила указательным пальцем, рисуя какие-то замысловатые узоры, словно изображая свои запутанные чувства.

— Я-то тут что могу поделать? Это экскурсия для второклассников. Не в моей власти.

— Я тоже хочу поехать.

— Я бы с радостью поехал с тобой в одной группе, Цуцукакуси, но система образования не позволяет.

— Хочу поехать. Хочу поехать. Хочу поехать.

— Тебя что, отец учил таким неаргументированным требованиям?!

— Ты сказал, что я — номер один, но при этом…

— Я-я говорил.

— Сказал, что я номер один, но при этом… но при этом…

— Кхм…

— Сказал. Но при этом… при этом… при этом при этом при этом. — Тёмный властелин-тян «при этом» ударилась в истерику.

Она же не умеет выражать эмоции лицом, так почему мне кажется, что её щёки надулись, как у ёжика? Обычно, как бы она ни вредничала, если затронуть её любимую тему про качели, настроение у неё быстро улучшается. Но сегодня, похоже, корень проблемы зарыт глубоко. И хуже всего, что я ничего не могу с этим поделать.

Для старшеклассников разница в один год — это огромный барьер. Социальная пропасть между первоклашкой и второклассником не меньше, чем разрыв между богатыми и бедными.

— Эй, ты же хотела какие-то дурацкие аксессуары, да?!

— При этом при этом при этом.

— Я недавно в секонде видел ремень с черепами! Тебе бы он точно пошёл!

— При этом…

— О, давай в кино сходим! Шедевр «Танцы с фонарями зомби: Второй! Убьём всех!» Отличный же вариант, да? Я куплю попкорн, возьму напитки, и мы оторвёмся на кровавом месиве!

— …при этом.

Тёмный властелин-тян «при этом» начала понемногу успокаиваться, когда я закидал её любимыми вещами, и мы наконец смогли нормально поговорить. Да, сегодняшний день обещал стать очередной прекрасной кровавой вечеринкой.

— Если тебе не сложно…

На автобусной остановке, где мы обычно расставались, Цуцукакуси заговорила.

— Можно мне одолжить твой путеводитель по экскурсии?

— Да без проблем, но зачем тебе?

— Хочу посмотреть расписание Сэмпая. Тогда мне будет казаться, что я еду с тобой.

— А, это мило.

— Смогу думать: доехал ли ты уже до гостиницы, пошёл ли в храмы, нравится ли тебе поездка.

— Ага, ага.

— Буду гадать, о чём ты говоришь с Адзуки-сан.

— Ага…

— Интересно, держитесь ли вы сейчас за руки, или уже под ручку, или, может, перешли к чему-то большему.

— Это уже к расписанию не имеет никакого отношения! У жизни нет путеводителя!

— Если бы был, я бы его уже контролировала. При этом.

— Это «при этом» тут грамматически не к месту!

— Ты сказал, что я номер один, но при этом…

— Мы вернулись к началу?! — Я схватился за голову в замешательстве.

В последнее время Цуцукакуси стала требовать от меня всё больше и больше. К лучшему или к худшему, но скачок во времени что-то в ней изменил. Конечно, это то, что я должен ценить, а не избегать. Я поклялся жить будущим и не жалеть о прошлом. Я пообещал, что она — номер один. Значит, я должен быть со своей девушкой номер один в любой момент. Это её право — создавать эту таблицу аудита.

— Я совсем ничего не могу, — тихо сказала Цуцукакуси. — Так что, вместо этого…

Я не расслышал, что было дальше. Она просто опустила голову и запрыгнула в автобус. Проводив её, я посмотрел в небо. Солнце пряталось за тонкими облаками. Похоже, погода на экскурсию в этом году будет отличная. Уверен, та буря эмоций в пустом классе со временем превратится в яркий фейерверк воспоминаний.

И хотя я понимал, что это бесполезно, я не мог не думать: почему мы не родились в одном году?

***

Кстати, в последнее время я ужасно занят. Бесконечные собрания группы, тренировки в клубе, подготовка к экзаменам в конце семестра. И при всём при этом надо постоянно помнить о желаниях моей девушки номер один.

По сути, хотя кое-кто и переживает, у меня правда нет времени бегать за другими девушками. Хотя, с другой стороны, знать, что кто-то так обо мне беспокоится, даже приятно. И да, называйте меня пассивным барашком, если хотите.

Но, возвращаясь к теме, есть одно «но» во всей этой системе очков. А именно — моя работа в качестве репетитора для Цуцукакуси Цукуси, которая готовится к экзаменам.

— Ну что, приступим к сегодняшним занятиям.

— Правда? — Стальная-сан скрестила руки на груди и закрыла глаза.

Даже так было видно, какие у неё длинные ресницы. В это время в библиотеке после уроков обычно полно народу. Естественно, приходится говорить тихо.

— Ты сделала домашку, которую я тебе в прошлый раз задал?

— Ни в малейшей степени.

— Эм…

— По сравнению со средней продолжительностью человеческой жизни в 80 лет, одно домашнее задание — сущая мелочь.

— Значит, не сделала.

— Именно! Ни капельки! — Стальная-сан энергично закивала.

Её чёрный хвостик качнулся, холодный взгляд и очертания подбородка были острыми. Мускулистое тело и мягкие выпуклости находились в идеальной гармонии. Она была красивой девушкой с непреодолимой харизмой и уверенностью, настоящий полководец. Такой Цуцукакуси Цукуси выглядит со стороны.

Со стороны она безупречна. Если судить только по внешности, она была бы и моей первой любовью, и идеалом девушки.

— Я понимаю, ты занята в такое непростое время, и заставлять себя через силу бесполезно. Давай сегодня отдохнём.

— Мы себя не заставляем… ты вообще ничего не делала.

— Если подумать, проблема, наверное, в том, что это место не располагает к учёбе. Вне школы я учусь нормально. Хочу на экскурсию.

— Ты же в прошлом году ездила, президент клуба!

— Но в этом году диспозиция другая, не так ли? Куда вы едете?

Когда я сказал Стальная-сан префектуру, куда мы направляемся, она захлопала глазами и задумалась.

— Дзэнкодзи? Храм Тогакуси? Великий храм Сува? — Она выглядела озадаченной.

— Ага, там, говорят, много храмов и святилищ. Ты там была?

— Давно слышала от кого-то. Не помню от кого, но говорили, что в те храмы ходить не надо.

— Это ещё почему?

— Хм… Вертится на языке, но не могу вспомнить… Может, если съезжу туда снова, вспомню… Вот почему я хочу на эту экскурсию.

— Так это были твои истинные намерения! Ты вообще в курсе своего положения?!

— Я не совсем понимаю, о чём ты. Выражайся яснее.

— Вступительные экзамены в университет на носу.

— Погоди, не надо так прямо. Объясни на примере из лёгкой атлетики.

— Иди учись уже! Давай! Учись, учись, учись!

— Я же просила пример из лёгкой атлетики! — Стальная-сан заткнула уши, делая вид, что не слышит.

Да, внешне она красавица, но если затронуть нелюбимую тему, превращается в ребёнка.

Прошёл уже месяц с тех пор, как я пытаюсь контролировать её учёбу. Конечно, некоторые могут посмеяться над моими тщетными усилиями. Но я просто почувствовал желание помочь после встречи с её доброй мамой и ею самой в детстве. К тому же, Стальная-сан не совсем безнадёжна в учёбе.

Например, японский. По современной литературе она ниже среднего, но по классике и китайской литературе у неё почти пятёрки. Обществознание у неё — это история Японии. Знания до средних веков у неё бесподобны. Однако всё рушится, когда в Урагу на пароходе прибывает Мэттью Перри. По всемирной истории и географии она сильна в Восточной Азии, но как только выходишь за пределы иероглифического региона — всё пропало.

Что касается математики, с геометрией вроде проблем не было, но как только начались уравнения, в голове у неё образовалась каша из иксов, игреков, пи, синусов, косинусов и тангенсов. А про физику, геологию, биологию или химию лучше вообще не спрашивать.

Английский? Ну, алфавит она знает.

В общем, как видите, Стальная-сан не то чтобы не способна к учёбе — она просто никогда этого не делала. По уровню знаний она где-то в семилетнем возрасте. Честно говоря, если бы она сейчас пошла сдавать экзамены в детский сад, выглядела бы гением.

Однако время неумолимо, и до этих важнейших вступительных экзаменов остался примерно месяц. Строго говоря, если приложить все усилия и уповать на потенциал, спящий в ней, чудо не исключено. Поэтому мы с Цукико-тян объединили силы, чтобы помочь этой никчёмной старшей сестре с запоздалой учёбой.

— Кстати, а были разговоры о спортивной стипендии?

Поступить в университет можно не только через обычные экзамены. Стальная-сан, как ни посмотри, трижды побеждала на Межшколе по метанию копья среди девушек. Я вроде упомянул это вскользь, но если подумать, это довольно круто. Она довольно известна в мире лёгкой атлетики, несколько раз появлялась в разных журналах как интересный новичок с многообещающим будущим.

— Были, конечно.

— Ого!

— Однако я сразу отказалась. Цукико была так впечатлена моим решением, что даже пеной изо рта пошла.

— И что это был за университет?

— Какой-то Ва… какой-то Мэй… Точно не помню, но названия были незнакомые.

— Дура! — Я перевернул стол.

— В-ва-ва, ты что творишь?! — Стальная-сан чуть не плача бросилась собирать свои записи.

Но это я тут чуть не плачу. Вернее, уже плачу. Тому, кого бьют, больно, но и кулаку, которым бьют, тоже больно.

— Почему ты отказалась?! Тебе же отлично подходило!

— П-потому что я уже распланировала свою жизнь…

— Доколе ты будешь шутить про этот Массачусетс?! Так ты вообще никуда не поступишь и будешь до конца жизни сидеть на шее у Цукико-тян!

— Как обидно! Я прекрасно понимаю, как трудно поступить в Массачусетский университет! Я не собираюсь сдавать экзамены только туда! Я мечу и в другие, более подходящие университеты тоже!

— Ч-что… — Я протёр глаза.

Мне послышалось, или Стальная-сан действительно сказала нечто похожее на слова нормального абитуриента? Подходящие университеты?!

— Ладно. Понял. Извини.

— Бывает, ты просто не владел информацией. Не волнуйся, я всё понимаю. Абитуриентам нельзя слишком много мечтать.

— Круто! Вот это уровень третьеклассницы! Такой взрослый подход! В этом вся прелесть старшей сестры!

— Ой, перестань, смущаешь… Но давай, продолжай.

— Ты очаровательная леди! Эта доброта меня просто обволакивает! Я бы искал тебя, даже если бы Золушка носила не хрустальные, а соломенные башмачки!

— Ахаха, ну хватит, хватит… Вот как, вот как…

Я продолжал петь дифирамбы Стальная-сан, и она довольно ёрзала. Улыбалась она при этом совершенно по-детски, как зверёныш.

— Так в какой области и какой непрестижный университет ты рассматриваешь?

— Что ты такое говоришь? Я законопослушная гражданка Токио.

— Ну да?

— Так что я не могу игнорировать одно место.

— Какое?

— Как, ты не знаешь? Есть такой Токийский университет… или что-то типа того.

— Насколько я знаю, туда поступить — пара пустяков.

— А-а-а-а-р-р-р-р! — Я снова перевернул стол.

— А-ва-ва-ва! Опять?!

— Это было за Цукико-тян. А это — за всех абитуриентов, которые реально готовятся!

Я рыдал без остановки, снова и снова переворачивая стол Стальной-сан. Если я этого не сделаю сейчас, меня, наверное, никто никогда не простит.

— Ёкодэра в последнее время такой агрессивный. Я знала, учёба меняет людей, — пробормотала Стальная-сан, бросаясь собирать разлетевшиеся записи.

Что это? Я присмотрелся и увидел на столе Стальной-сан много чего, не имеющего отношения к учёбе. Дорогая на вид доска с деревянными фигурками. Судя по всему, японский набор для сёги.

— Это что?

— Наконец-то спросил. Несколько дней назад, когда я сидела за столом, на меня снизошло божественное откровение.

— Ясно…

— После многих трудов и лишений родилась эта игра! — Стальная-сан уверенно подняла палец. — «Цуцукакуси-сёги»!

— Слушай, когда я спросил «что это», я имел в виду «это поможет тебе в учёбе?»

— Конечно нет. О чём ты говоришь?

— Э-э-э?

— Это фигуры, которые я вырезала, вложив всю душу. У нас восемь типов фигур, всего по двенадцать в каждой армии, и у каждой фигуры свои особые отношения силы с другими. Например, «Копьё» сильнее «Кошки», «Кошка» сильнее «Солнца», а «Солнце» сильнее «Копья». Та, что главенствует над всеми — «Цукико». Как тебе фигурка Цукико? По-моему, лицо очень похоже на оригинал. Я довольно долго вырезала эту форму. Около месяца, если честно…

— Целый… месяц? — Я услышал звук собственной головы, ударяющейся о стол.

Сверху доносился гордый голос Стальной-сан, которая без умолку рассказывала о величии этих Цуцукакуси-сёги. То про безопасность семьи, то про здоровье и долголетие, то про удачу и талисманы. Теперь она уже рассуждает, зачем вообще нужно так много учиться.

Как же невинен взгляд её голубых глаз. Ни капли злобы или коварства. Она просто не может вписаться в эту системную жизнь. Всё, я сдаюсь. Вступительные экзамены? Ей? Никогда. Кто-нибудь, наймите её на работу до конца жизни…

***

Когда прозвенел звонок, означающий конец уроков и время покинуть школу, на улице уже стемнело. Зимой школа всегда казалась мне неуютной, и другие ученики, похоже, тоже не стремились здесь задерживаться. Тьма медленно заполняла здание. Я стоял перед шкафчиками второклассников и вздыхал.

— И что с этим делать?

В руках у меня были Цуцукакуси-сёги. В итоге я плюнул на всё и просто играл со Стальной-сан. Игра, кстати, оказалась довольно азартной, главное в ней было — стратегия захвата фигуры Цукико. В конце концов решили, что Цукико-тян слишком сильна, и её запретили. Если Цукико узнает об этом, уверен, её очки Тёмного Властелина взлетят до небес.

— Я тебе это одалживаю, так что тренируйся во время экскурсии.

Довольная собой, Стальная-сан буквально всучила мне игру. Тренироваться — это, конечно, хорошо, но я надеюсь, что Стальная-сан хотя бы продолжит заниматься, пока меня не будет на экскурсии… Ага, конечно. Не будет. Я запустил руку в мешочек и вытащил наугад одну фигурку.

Блин, ну она и заморочилась. Фигурка была сантиметров десять в высоту и пять в ширину. Резьба хоть и грубовата местами, но чувствовалось, сколько труда и деталей в неё вложено. Может, Стальная-сан на самом деле талантлива с резцом? Ах да, это ведь она сделала ту деревянную фигурку кота на холме.

— О.

Мне попалась миниатюрная фигурка кота. Осознанно или нет, но там было два вида кошек. Одна — манэки-нэко, зазывающая, и одна — с лапкой, повёрнутой к себе. Прямо как в доме Цуцукакуси, где есть два типа Кошачьих божеств. Одна даёт, другая притягивает. Хороший кот и плохой кот.

Цукаса-сан, любимая мать сестёр Цуцукакуси, которую я когда-то обожал, наверное, рассказывала мне об этом. В прямом смысле слова я не помню своих чувств к ней. Даже боль, которую я должен был чувствовать, полностью исчезла. Все мои воспоминания стёрлись. Всё исчезает. Без исключений.

На секунду мне показалось, что фигурка кота у меня в руке — шевельнулась.

— Нет, не может быть…

Я присмотрелся: она была вырезана так искусно, что казалась живой. Даже выражения мордочек различались. Одна чуть улыбалась, другая — нет. На миг мне показалось, что одна из них сейчас заговорит.

Ладно, пора убирать. Нечего мне тут рассуждать о высоких материях, если самому учиться надо. Я убрал мешочек и доску в шкафчик и хлопнул в ладоши. С чувством выполненного долга я развернулся…

—…Хм.

В темноте, молча, стояла красная спортивная куртка. Из-под куртки свисал до боли знакомый хвостик, очень похожий на хвост Стальной-сан. Но почему-то эта личность просто стояла и молча смотрела на меня. Я даже не понимал, на что именно смотрят эти глаза.

— Ты чего? Ко мне какие-то дела? — спросил я.

— С чего бы. С какой стати?

— Ну, выглядишь не как обычно. Подумал, может, злишься на что?

— Слишком много думаешь.

— Ладно…

Она отвечала предельно коротко. Что-то точно было не так. Долг каждого мужчины — заботиться о комфорте окружающих. Тем более если это девушка. Сейчас вы увидите моё безупречное искусство коммуникации.

— Кстати, ты обычно после тренировки пудинг ешь, да? — спросил я.

— И что с того?

— Как думаешь, степень дрожания пудинга влияет на его форму?

— А?

— Ну, я подумал, что у твоего пудинга форма отличная.

— Глаза зам. главы широко распахнулись.

Она подбежала ко мне, схватила за грудки и приподняла.

— Извращуга. Умри. Откажись от прав человека. Что ты имеешь в виду под «пудингом»? Придурок. Не смотри. Я устрою тебе самое худшее наказание, какое только можно придумать. Тебя изобьют, пнут, свяжут, порежут, выкрутят, перевернут, нашинкуют, сожгут, поджарят, сварят, измельчат, сгрызут, съедят, выкинут, закопают, утопят, подберут, соберут, продадут, нафаршируют и всё такое прочее. Придурок. Извращуга. Жри говно и сдохни.

— Ну и защита у тебя…

Я кинул один камешек, и она тут же изрешетила меня пулемётной очередью брани. Но именно этого я и добивался. Это её стиль. Зам. главы всегда меня оскорбляет, и сегодняшний разнос — именно то, что надо. Конечно, я не из тех, кого это заводит, понятно?

— Не смейся. Чего лыбишься? Придурок. — Зам. главы рыкнула, прищурившись.

Она швырнула в меня что-то. Я поймал и увидел фигурку, точно такую же, как те, что я только что убрал.

— У меня тоже есть такие фигурки.

— М? А, глава кружка и тебя подсадила на эту игру?

— Давно. Мне первой дала. Первой. — Зам. главы повторила.

Не понимаю. Зачем это подчёркивать? Я знаю, как они близки.

— Да ладно. Просто всучила. Ей бы учиться вместо этого, — я пожал плечами, но недовольство зам. главы не исчезло.

Раз уж она так боготворит Стальную-сан, то подыгрывает ей в этих странных играх. Как тогда, в ту версию «змейки и лестницы» от Цуцукакуси. Ах, ностальгия. Тогда мы пытались наладить отношения, хотя по большей части это было просто чтобы удовлетворить президента клуба. В конце концов, я всё ещё считаю, что она хороший друг… наверное.

— По поводу экскурсии, — я протянул руку в знак примирения. — Рад, что мы наконец выбрали тему. Адзуки Адзуса сказала, что раз ты в нашей группе, она, может быть, сможет получить от поездки больше удовольствия.

— Я ничего не делала. Просто согласилась на разговор.

— Да. Но она всё равно была рада. — Я улыбнулся и протянул руку дальше.

Она способна сделать счастливым дорогого мне человека. Уже только за это я чувствую, что мы можем поладить.

— Опять же, я правда ничего не делала. — Зам. главы закусила губу от злости. — Я никогда не хотела ехать на эту экскурсию. Так что мне всё равно.

Член экскурсионного комитета подняла руку и оттолкнула мою.

— Что в этом плохого?

— Всё.

— Не ждёшь?

— Не жду.

— Совсем?

— Совсем.

— Не говори так. Адзуки Адзуса ждёт.

— Хм. — Зам. главы резко выдохнула. — Я видела тебя.

— Видела? Где?

— В воскресенье утром, в городе. Ты любезничал с девушкой, которая тебе ни подружка, ни глава кружка.

— Ч-то?

— Я не собираюсь указывать, что тебе можно, а что нельзя. Мне даже не хочется. Но ты треплешься о весёлой экскурсии с подружкой, а потом идёшь на свидание с другой вне школы. И вдобавок любезничаешь с главой кружка в школе. Как ты можешь?

— Ты вообще… кто такой? — Зам. главы буравила меня взглядом.

Мне нечего было сказать. Даже если объяснить ей, что мы с Адзуки Адзусой не встречаемся, ничего не изменится. Я просто превращусь из противного парня в противного парня. После недолгого молчания…

— Я и ты — разные. Я не могу думать, как ты. Ты не понимаешь, о чём я думаю. Я не могу стать тобой. А ты не можешь стать мной.

— Я знаю, но…

— Не знаешь. Ты совсем не понимаешь. И никогда не поймёшь. — Она повернулась ко мне спиной. — Мы с тобой чужие. — И пошла вниз по лестнице.

Оставшись один, я мог только тереть руку, которую она оттолкнула, о грудь, пытаясь унять боль. Когда мы с зам. главы разговариваем, становится бесконечно тяжелее, когда она не оскорбляет меня. Казалось, она направила на меня всю свою враждебность, максимально прямо и холодно.

Как бы ты ни старался для одного человека, нет гарантии, что все остальные оценят твои усилия. Никогда нельзя передать чувства, лежащие в самой глубине твоей души, полностью.

«Никогда нельзя стать единым целым с другим человеком».

Эти слова были предсказаны Достоевским и стандартизированы Мураками Харуки. Между тобой и другим человеком всегда есть невидимая мембрана. Обычно ты её даже не замечаешь, но как бы близко ты ни сошёлся с кем-то — будь то друг, любимый или даже семья — эту невидимую стену не разрушить. Разговор никогда не будет понят на 100%.

Даже снять мозаику с некоторых девичьих видео гораздо проще. Если есть технология, можно наслаждаться захватывающим миром за пикселями. Времена действительно изменились благодаря цифровой эпохе. Взорвись, реальный мир! Откройся, блузка — пуговицы на ней, конечно. Сексуально домогайся до мира!

— Твою ж дивизию.

Всё нормально. Мне не нужно, чтобы она меня понимала. У меня у самого полно забот. Чтобы сделать счастливым кого-то другого, я должен сначала разобраться со своей собственной жизнью. Но мне нужно больше времени.

Даже если я остановлюсь и задумаюсь, мир продолжает вращаться. Прозвенит звонок, школа закроет ворота. Приду домой — ужин. После ванны сяду за стол и буду ломать голову всю ночь, а потом наступит утро.

— И вот, автобус, отправляющийся в молодость, уезжает, знаменуя собой последнюю школьную экскурсию в нашей жизни.

[1] Теплышка — словообразование от слова «тёплая». В анлейте Cozy-sama, буквально «госпожа Уют»