Винная таверна была небольшой, но располагалась в удачном месте: в восточной части деревни, возле восточных ворот.

Восточные и северные ворота были двумя воротами деревни с наибольшим потоком людей. Поэтому дела в винной таверне шли хорошо, независимо от того, день это или ночь.

— Молодой господин, пожалуйста, присаживайтесь, — старик склонил голову перед Фан Юанем.

Работники старательно протирали скамьи и столы, заискивающе улыбаясь новому владельцу.

Фан Юань, не торопясь садиться, оглядел таверну, думая: “Это моя винная таверна”.

В таверне был всего один этаж, но в ней имелся подземный винный погреб.

Пол покрывали большие квадратные плитки. Вокруг было установлено восемь квадратных столов: два у стен, а остальные шесть окружали четыре длинные скамьи.

Сразу за входом можно было увидеть длинный темно-коричневый прилавок, на котором лежали письменные принадлежности и счеты. За прилавком находился винный шкаф, где были выставлены сосуды с вином всех размеров: от больших керамических кувшинов до маленьких фарфоровых бутылочек.

Фан Юань неспешно ходил по залу, а старик и остальные работники не осмеливались присесть, они могли только следовать за ним вплотную.

Все они были встревожены; весть о смене владельца таверны пришла внезапно. Предыдущий владелец, Гу Юэ Дон Ту, был хитр и жесток, и они жили под его гнетом. А этот юноша сумел вырвать таверну из его рук, что свидетельствовало о немалой силе. Поэтому взгляды этих людей на Фан Юаня были полны беспокойства и страха.

Фан Юань внезапно остановился:

— Неплохо, но немного тесновато.

Старик поспешно подошел и поклонился:

— Все так, молодой господин. Каждое лето мы ставим на улице навесы, а также столы и скамьи. Но сейчас зима, и никто не будет сидеть на холоде, поэтому мы их убрали.

Фан Юань слегка повернулся, бросил взгляд на старика и спросил:

— Ты здесь лавочник?

Старик согнулся еще ниже, еще более почтительно произнося:

— Не смею так говорить, не смею. Эта таверна принадлежит вам, господин, и вы решаете, кому здесь быть лавочником.

Фан Юань кивнул, затем оглядел остальных работников: все они казались смышлеными и компетентными.

Если бы это происходило на Земле, он, возможно, беспокоился бы, что лавочник и работники могут объединиться, чтобы обмануть его, как нового владельца. Но в этом мире Гу Мастера стояли над всеми, и убить обычного человека было для них делом одного мгновения. Даже если бы дядя и тетя подстрекали их, эти обычные смертные никогда бы не посмели пойти против Фан Юаня.

— Хорошо, принеси мне бухгалтерские книги и завари чай, — сказал Фан Юань, садясь за стол.

— Слушаюсь, молодой господин, — лавочник и работники поспешно удалились.

Бухгалтерских книг оказалось целых шестнадцать томов, каждый из которых был сделан из бамбуковой бумаги, пронизанной слабым зеленым оттенком. На ощупь бамбуковая бумага была гораздо более хрупкой и жесткой, чем рисовая бумага, что делало ее идеальной для влажного климата Южной Границы.

Фан Юань взял несколько томов, провел по ним беглый взгляд и задал несколько вопросов. Лавочник быстро на них ответил, вскоре его лицо покрылось испариной.

В прошлой жизни Фан Юань основал секту Кровавого Крыла, в которой было бесчисленное множество последователей, поэтому он, естественно, был очень опытен и проницателен. Для обычных людей бухгалтерские книги могли показаться полным хаосом, но в его глазах все неясности были как на ладони.

Винная таверна была вторым по величине источником дохода после Девятилистной Травы Жизненной Силы, поэтому Фан Юань, естественно, хотел держать ее под своим контролем.

В бухгалтерских книгах имелись лишь небольшие проблемы, которые можно было списать на ошибки и небрежность. Эти смертные не смели быть самонадеянными.

Но, перевернув последнюю страницу, Фан Юань обнаружил, что все доходы за этот месяц были присвоены Гу Юэ Дон Ту.

— Молодой господин, предыдущий хозяин лично забрал все. Мы не посмели ему перечить, — отвечал лавочник, утирая пот. Его престарелое тело уже дрожало, а лицо стало совсем бледным.

Фан Юань молчал, не проронив ни слова. Он аккуратно положил бухгалтерские книги на стол и окинул взглядом лавочника.

Лавочник тут же ощутил на себе огромное давление, словно гора навалилась. В страхе он упал на колени, его сердце бешено колотилось.

Увидев, что лавочник опустился на колени, остальные работники, тоже не глупые, последовали его примеру.

Фан Юань спокойно сидел, обращая свой взгляд на них.

Работники вдруг почувствовали себя посреди ледяного мира, им было трудно противостоять ауре Фан Юаня. Все они молчали.

Работа в таверне была для них не только стабильной, но и безопасной, поэтому никто из них не хотел терять эту работу.

Увидев, что эффект достигнут, Фан Юань не стал перегибать палку и спокойно произнес:

— Прошедшее прошедшим, я не держу зла. Я посмотрел бухгалтерские книги, ваша зарплата немного маловата. Отныне зарплата работников будет повышена на двадцать процентов, а лавочника — на сорок процентов. Продолжайте хорошо работать, и вы получите больше льгот.

Закончив, Фан Юань встал и направился к выходу.

Стоявшие на коленях люди на некоторое время остолбенели, прежде чем прийти в себя. Они залились слезами благодарности, произнося:

— Благодарим вас, молодой господин, за ваше великодушие!

— Молодой господин милосерден и щедр, мы обязательно будем работать изо всех сил!

— Молодой господин, вы наш благодетель, пожалуйста, берегите себя.

Позади раздавался гул благодарных голосов, перемежаемый глухими ударами лбов о каменный пол.

Сочетание милосердия и запугивания [1], независимо от того, в каком мире, является непревзойденным методом правления теми, кто властвует. В этом запугивание является основой. Под давлением запугивания любое небольшое проявление доброты будет увеличено в бесчисленное количество раз.

Без запугивания, проявление милости принесет человеку лишь титул доброго самаритянина. Более того, со временем такая милость не только не вызовет благодарности, но и может привести к зависти и беде.

“Однако все эти методы управления людьми — это мелочи. На Земле они могут быть превозносимы людьми, но в этом мире только повышение собственной силы является верным путем. Нет, даже на Земле сила стоит на первом месте”.

Фан Юань невольно вспомнил о Предке Красной Династии [2].

В свое время Предок Красной Династии также прошел через множество испытаний и пришел к выводу: Политическая власть исходит из ствола оружия!

Это чистая правда — основой любой политической власти является сила. Так называемые права [3] — всего лишь побочный продукт силы.

На самом деле, не только права, но и богатство и красота являются производными силы.

Покинув таверну, Фан Юань направился к трем бамбуковым домам.

Все три дома были сданы дядей и тетей в аренду и были практически полностью заполнены людьми.

В этом мире поощрялась многодетность. Из-за постоянно растущего населения пространство деревни стало казаться слишком тесным.

В клане действовала система наследования имущества старшим сыном. Остальным сыновьям и дочерям приходилось рассчитывать только на себя. Многие, даже полагаясь на политику клана и получив небольшую часть наследства, всю жизнь упорно трудились, но так и не могли накопить достаточно средств, чтобы купить бамбуковый дом.

С одной стороны, содержание Гу требовало больших затрат, а с другой — пространство в деревне ограничено, поэтому стоимость недвижимости была высокой.

Естественно, люди могли построить дома за пределами деревни, но это было небезопасно. Дикие звери и ядовитые змеи всегда обитали в округе и могли проникнуть в дома. Кроме того, каждый раз, когда случался звериный прилив, все дома за пределами деревни были бы разрушены.

Расширение деревни — это единственный способ решения проблемы. Однако с увеличением периметра возрастает и площадь, которую нужно защищать. Во время нашествия звериного прилива сил деревни может не хватить для обороны. Кроме того, если территория станет больше, будет сложнее обнаружить и предотвратить проникновение Гу Мастеров из других кланов.

В истории деревни Гу Юэ было несколько попыток расширения, но все они были разрушены звериными приливами. После извлечения уроков нынешняя деревня уже достигла максимального размера.

Фан Юань, изучив ситуацию, пришел к определенным выводам.

Дядя и тетя хорошо управляли этими тремя бамбуковыми домами, и арендная плата была определена наилучшим образом, так что он оставил все как есть. Он посчитал, что доход от этих трех бамбуковых домов, хотя и меньше, чем от таверны, но ненамного.

В целом, ситуация оказалась гораздо лучше, чем он изначально предполагал. Недавно он еще был бедным и нищим парнем с менее чем пятью первобытными камнями. Теперь же он внезапно стал одним из мелких богачей клана.

Те женщины, которые снимали комнаты в аренду, были Гу Мастерами второго ранга, испытавшими много невзгод. Узнав личность Фан Юаня, они смотрели на него с кокетливым взглядом.

Если бы они могли быть рядом с Фан Юанем и выйти за него замуж, то им больше не пришлось бы метаться, сталкиваясь с опасностями. Они могли бы вести спокойную и стабильную жизнь.

Именно к такой жизни они стремились и за нее боролись всеми силами.

Другими словами, если бы Фан Юань захотел, он мог бы уйти в отставку и вести богатую жизнь, которой когда-то наслаждался его дядя.

Стоит ему только пошевелить пальцем, как к нему слетятся множество женщин Гу Мастеров.

“Но это не то, чего я хочу”, — Фан Юань стоял на втором этаже бамбукового дома, позволяя огненным взглядам женщин Гу Мастеров падать на него, его брови плотно смыкались, а рука опиралась на перила, смотря вдаль.

Вдали зеленые горы, словно спящий гигант, укрытый серо-голубым небом, манили своей необъятностью.

Когда же я смогу вольно странствовать по бескрайним рекам и необъятным просторам?

Когда же, среди перемен судьбы, я смогу возвыситься над всеми?

“С момента своего перерождения я был подобен листу оторванному от ветки, плывущему по воле волн. Теперь же, приложив все усилия, я заполучил семейное имущество, которое можно назвать моим фундаментом. Это можно считать успешным становлением на ноги. Следующим шагом будет постижение наследия Монаха Цветочного Вина и культивация до третьего ранга, после этого я смогу покинуть деревню и путешествовать по миру!” — в тёмных глазах Фан Юаня пылал огонь.

Гора Цин Мао — это всего лишь одна из бесчисленных гор Южной Границы, а Южная Граница — лишь уголок мира.

Как же мала, как же мала! Как такая земля может вместить его пылающие амбиции?

По сравнению с его амбициями, это скромное имущество, за которое другие готовы биться до крови, о котором мечтают день и ночь, ничтожно, как песчинка.

— Брат, спускайся, мне нужно с тобой поговорить, — в какой-то момент Гу Юэ Фан Чжэн добрался до бамбукового дома и, запрокинув голову, окликнул Фан Юаня.

— Хм? — Фан Юань был прерван в своих размышлениях, его лицо осталось безразличным, когда он посмотрел вниз на Фан Чжэна.

Глаза братьев встретились, наступила тишина...

Младший брат Фан Чжэн стоял внизу, в тени соседнего здания. Его нахмуренное лицо было обращено вверх, а глаза мерцали светом.

Старший брат Фан Юань стоял наверху, залитый солнцем. Его слегка опущенные веки скрывали его темные зрачки.

Похожие лица отражались в глазах друг друга.

Фан Юань ничуть не удивился появлению брата. Фан Чжэн был всего лишь орудием в руках дяди и тети, которые боролись за наследство.

И что с того?

Фан Юань, глядя на Фан Чжэна сверху вниз, с тихим вздохом подумал: “И толку от таланта класса А? Все равно он всего лишь чья-то пешка... Как ничтожно”.

***

[1] Запугивание(威) — также можно перевести как устрашение, авторитет, сила.

[2] Предок Красной Династии(红朝赤祖) — отсылает к Мао Цзэдуну, который был основателем и первым председателем Китайской Народной Республики, а также лидером Коммунистической партии Китая. Со слов китайца, в старости Мао совершил множество ошибок. Это вызвало ненависть и клевету со стороны некоторых людей, а также сделало его запретной темой, которую нельзя упоминать в романах в соответствии с китайской системой цензуры, поэтому автор использовал этот малоизвестный титул.

Красный цвет символизирует коммунизм, а “династия” может быть использована для обозначения периода правления Мао.

[3] Слово права(权利) используется в значении “полномочия”, “власть” или “авторитет”. В данном контексте речь идет о правах или полномочиях в контексте политической власти и силы, а не о правах человека или гражданских правах.

Фраза “Так называемые права — всего лишь побочный продукт силы” означает, что права или полномочия, присваиваемые тем, кто властвует, происходят от их силы и авторитета, а не являются первичным или самостоятельным фактором.