Тело шокированной девушки полностью окоченело, даже её взгляд не двигался, только дрожали зрачки. Глаза были прикованы к мирно спящему ребёнку в колыбели.

«Это... Это правда Леонард?» — не веря, спрашивала про себя она.

Мысленно Лукреция всё ещё отказывалась принимать эту ситуацию, в которой она внезапно оказалась. Это бред, полнейший бред. Такого просто не может быть, такого не бывает.

«И ещё... Эта Луиза назвала меня Вивиан», — Лукреция наконец вновь посмотрела на рядом стоящую с собою девушку. Та вопросительно посмотрела на неё, но она ничего не ответила на этот взгляд и никак не среагировала по-другому.

Несмотря на шок, Вивиан, или Лукреция, всё пыталась разобраться в происходящем абсурде. Однако внезапно...

— Агх..! — мучительно вместе со стоном вырвалось из Лукреции.

Тут же ослабив хватку на кроватке, девушка согнулась пополам и упала на колени. Она схватилась за голову, будто это могло хоть как-то унять возникшую боль. Перед глазами замелькали какие-то неизвестные ей сцены, заслоняя зрение.

Казалось, что вся жизнь пролетает перед глазами, хотя так и было. Но это жизнь не Лукреции, а Вивиан. И, что странно, воспоминания были вплоть... до самой смерти девушки. Каждый удар, пронзающий её плоть, был запечатлён. То, что даже ещё не успело произойти.

«Ч-Что? П-Почему..?» — бессвязно пролетало в голове девушки.

Мысли никак не могли чётко сформироваться, а пронзительные крики Вивиан из воспоминаний пробирали до дрожи, вводя только в больший ужас.

Но, к счастью, скоро это прекратилось, и в голове перестало пульсировать.

— Вивиан?! Что с тобой? — полушёпотом произнесла служанка, чтобы ненароком не разбудить мальчика.

Тяжело дышавшая бледная Лукреция, на лбу которой слегка выступил пот, не сразу заметила, но на полу уже сидела Луиза. Она беспокойно на неё смотрела, видимо, действительно переживая о состоянии девушки.

— ...Не беспокойся, Луиза, прошу, я в порядке. Наверное действительно, перетрудилась, — она еле натянула на своё лицо улыбку, стараясь выглядеть как можно естественнее. Что, очевидно, не получалось.

— Ты уверена? Может, стоит позвать врача? — вместе с этим вопросом Луиза приложила свою руку ко лбу Лукреции, который теперь был прохладным и влажным.

«И что я ему отвечу?»

Вопрос был риторическим. Она не могла рассказать ни про свою жизнь, ни про эти воспоминания. Если девушка попытается рассказать это, то её точно сочтут сумасшедшей. Нужно было избежать похода к врачу.

Вслух Вивиан произнесла:

— Правда, Лу, не бойся, — после этого девушка встала. — Видишь? Уже прошло. Я отдохну в комнате, а утром уже буду бодренькая.

— Ладно... — неуверенно протянула Луиза. — Но если вдруг станет хотя бы чуточку плохо, то бегом к врачу. Хорошо?

— Хорошо, — Лукреция кивнула, после чего вышла из комнаты младенца.

***

Дойдя по воспоминаниям до «своей» комнаты, я плюхнулась на кровать и тяжело вздохнула.

«Боже, что...»

Что это вообще было? Воспоминания вплоть до сегодняшнего дня ещё как-то можно понять, но... откуда взялись те, что шли после, до самой смерти Вивиан? Как они могли возникнуть?

Вспомнив про смерть девушки, меня передёрнуло.

Те люди и её крики... Звук пронзаемой плоти... Я никогда не смогу позабыть этот ужас. Вивиан слишком жестоко убили, было слишком много ударов ножом. Сомневаюсь, что на ней хотя бы одно нетронутое место тогда осталось.

«Сколько тогда Леонарду было? Пять, верно?» — вспоминала я рассказ служанки.

Немудрено, что, увидя подобное в столь юном возрасте, он лишился рассудка. Даже не каждый взрослый такое выдержит, а тут совсем крохотное дитя. Дитя, у которого, в отличие от меня, до этого момента было счастливое детство безо всяких забот.

— Да и хотя бы один любящий родитель... И у Вивиан тоже, — невольно вырвалось из моих уст.

Хозяйка борделя, в котором я родилась, рассказывала, что мама множество раз пыталась вызвать выкидыш, не желая меня рожать. Но когда она поняла, что ни один из способов не работает, то всё же решила произвести меня на свет. Ну и умерла тогда. Спасибо за историю, из-за которой маленькая я как раз сбежала.

У меня, как и у других детей в банде, не было родителей. Хотя нет, вру, у некоторых были, но они предпочли улицу, нежели своих горе-родителей. Нам часто приходилось наблюдать за счастливыми семьями на улице, и мы всё думали, как же это несправедливо.

Однако при этом воспоминания Вивиан о матери можно назвать самым приятным из всего потока для меня. Красивая смуглая женщина пускай и жила бедно со своей дочерью, но они были счастливы... Пока эпидемия не унесла жизнь матери Вивиан, после чего девушка ненадолго отправилась в приют до своего шестнадцатилетия.

Встреча Амира и Вивиан, когда ей уже было семнадцать лет, в принципе была похожа на мою с Леонардом. Только нынешний Эрцгерцог там спас её от какого-то приставучего мужчины, и после решил предложить работу в своём особняке. А поскольку чуть ли не вечно плачущий новорожденный смог сразу успокоиться только на её руках, то Вивиан сделали няней Леонарда.

«Можно ли сказать, что мальчик вытянул своей няне счастливый билет?»

Что по воспоминаниям до этого дня, что после — в обоих случаях Амир Рихтер довольно часто захаживал в комнату своего сына, который внешне был его копией. За исключением того, что и во взрослой жизни Леонард не носил длинные волосы. Эрцгерцог даже мог во время своих визитов как-то по-дружески поговорить с няней.

«А ещё Его Светлость так улыбался сыну... О-Ох, не о том думаю!»

Я похлопала себя по щекам, которые, казалось, стали горячее. Надо, наверное, завязывать уже с этим размышлением, я же пообещала Луизе лечь спать. Да и видно, что голова сейчас не варит, раз такие мысли полезли.

Я встала с кровати, чтобы достать из шкафа ночную сорочку и переодеться ко сну. Когда я подошла к нему, то возле него заметила туалетный столик с зеркалом.

«Кстати, я правда так была похожа на Вивиан или Леонард с большого горя видел её во мне?»

Я не сдержала своё любопытство, подошла и взглянула на своё отражение в зеркале.

— Ох... — тихо удивилась я.

Мы... Действительно чем-то да похожи, черты лица, конечно, разные, а вот цвет золотистых глаз точь-в-точь. Только мои красные волосы были прямыми и более рыжими, а у Вивиан её волнистые такого чисто насыщенного цвета.

«Хотя, возможно, Леонарду было достаточно того факта, что у меня красные волосы и золотистые глаза. Да и красный цвет довольно редкий, как-никак».

Впрочем, теперь это уже не важно. А важно то, что произойдёт дальше.

Если, конечно, я действительно переместилась во времени, а не вижу просто одну огромную галлюцинацию. Может, удалось избежать моей смерти, и сейчас перепуганный Леонард ожидает моего пробуждения. Я, вроде, обо что-то ударилась головой, но всё же могло обойтись, да?

«Хотя такую страшную галлюцинацию и врагу не пожелаешь...»

Вздохнув, я отвернулась от своего отражения и наконец переоделась. После я легла в постель и закрыла глаза с надеждой, что завтра всё образумится.

***

«Милашка», — подумала я, смотря на спящего младенца и стараясь смириться с реальностью.

Чудо, на которое я надеялась, не произошло. Утром проснулась я всё в той же простенькой комнате, в которой заснула как Вивиан. И в данный момент я смотрела за дневным сном маленького Леонарда.

«Хотя на что я рассчитывала? Ведь будь это сон или галлюцинация, то боли, вроде, не было бы».

Однако мои надежды даже сейчас казались реалистичнее происходящего. Перемещение во времени и переселение в чужое тело... Ну дурь же, да? Кто в это сразу поверит?

«В империи, конечно, и за её пределами есть маги, но всё же».

Ладно, не об этом речь. Раз я на самом деле вселилась в эту Вивиан, то нужно понять, что делать дальше. Если я, естественно, не хочу меньше чем через пять лет снова погибнуть.

«Тогда у тебя вновь совсем никого не останется...» — я неосознанно протянула ладонь к щеке мальчика, он не проснулся.

Если всё пойдёт как раньше, то из важных Леонарду людей погибнет не только Вивиан... или же теперь я, но и отец. Причиной гибелью Амира Рихтера, нынешнего Эрцгерцога, станет война, что произойдёт через пятнадцать лет и на которую он отправится по приказу императора, своего младшего двоюродного брата.

Об этом слышала даже я, когда наша банда была ещё цела. Новость о смерти героя прошлой войны, лучшего мечника страны, всполошила всю страну. Никто не мог поверить, что подобный человек мог погибнуть.

«Судьбу твоего отца я вряд ли изменить смогу, но твоя няня обязательно будет с тобой, обещаю».

Послышался стук в дверь, прервав мои размышления.

— К-Кто? — растерянно произнесла я, подойдя к двери.

— Вивиан, это Эрцгерцог. Я войду? — раздался приятный низкий голос.

— Ох, конечно, Ваша Светлость.

После моего ответа двери стали отворяться. Я отошла слегка в сторону, чтобы не столкнуться лицом к лицу с мужчиной.

«А в реальности он ещё больше ожидаемого. Я ему, наверное, где-то по плечо», — подумала я, когда из полупоклона подняла на Эрцгерцога свой взгляд.

Он прошёлся к кроватке своего сына. Не отрывая от него своего взгляда, мужчина поинтересовался:

— Как он? Леонард сегодня не капризничал?

— Всё прекрасно, Ваша Светлость, — я улыбнулась ему в спину. — Юный Господин что-то радостно бормотал во время игр, а после последнего прихода кормилицы сразу же заснул.

— Хорошо... Это очень хорошо, — практически шёпотом говорил мужчина. — Я рад, что в последнее время он мало плачет, — после он повернулся в мою сторону. — А как твоё самочувствие? Ничего не болит?

«С чего такой вопрос?»

Я не понимала, почему Эрцгерцог об этом спросил. Повода, вроде, нет, а лицо, когда я смотрелась в зеркало перед уходом из комнаты, выглядело здоровым, своего привычного цвета.

— Нет, Ваша Светлость, у меня со здоровьем всё в порядке.

— Что ж, я рад, — сказал он и слегка улыбнулся, после чего вернул взгляд на сына. Очень вовремя, так как я почувствовала, как жар приливает к моим щекам.

«Боже, Лукреция, это же просто улыбка...» — ругала себя я в голове.

Эрцгерцог некоторое время ещё помолчал, я тоже не произносила ни слова. А после мужчина прокашлялся и заговорил:

— Кхм... Мне пора возвратиться к работе, — он уже оказался в дверном проёме, когда взглянул на меня и продолжил. — Здоровье важно, не перетруждайся, даже если это касается заботы о моём сыне, — вслед за словами силуэт Эрцгерцога исчез за дверями.

«Ну почему вы такой добрый?» — с этой мыслью на моих глазах навернулись слёзы.

Моему сердцу было бы гораздо легче, если бы он на самом деле оказался какой-то сволочью. Но по всем имеющимся воспоминаниям Вивиан Эрцгерцог был самым лучшим человеком, с которым она когда-либо встречалась. Даже слуги Леонарда отзывались о нём хорошо.

«Мы все поступили на работу после резни в поместье, тогда покойный Эрцгерцог был уже отрешён от мира всего. Но даже так он старался уделять внимание сыну, хотя, казалось, это происходило через силу».

Сейчас мне от этого хотелось плакать ещё сильнее, нежели когда я была в своём теле. Ведь теперь для меня это не просто печальная история из прошлого, а реальность, на которую я не смогу полностью повлиять. Ненавижу это чувство бессилия.

***

Когда двери комнаты его сына закрылись, Амир всё ещё оставался на месте.

«Я слишком переживал?»

Он обеспокоился, когда от служанки по имени Луиза услышал про головную боль Вивиан. Девушка казалась Эрцгерцогу крепкой, ведь за эпидемию холеры в своей стране она так ею и не заболела, в отличие от своей матери.

«Хм, на вид с ней и правда всё хорошо. Может, она просто переживает на новом месте?» — вдруг посетила мужчину догадка.

После эпидемии в соседней стране не прошло и полугода с открытия её границ, из-за этого Эрцгерцогу приходилось всё откладывать свои дела там. А с момента того, как он привёз оттуда девушку — месяца два от силы.

«У неё совсем никого нет в империи. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось. Как-никак за всё, произошедшее с ней в этой стране, ответственен буду я», — с этой мыслью мужчина направился обратно в свой кабинет.

Наверное, для большинства мысли Амира покажутся странными, слишком уж сильная ответственность по отношению к своим работникам, но таков он был. Эрцгерцог не мог относиться к своим слугам как инструментам, перед которыми у него нет никакой ответственности. А уж тем более к той, которую он сам привёл в свой дом, из другой страны.

Время пролетело быстро, и скоро яркое солнце сменилось луной со звёздами, оповещая о наступлении вечера.