— Да поймите уже, Ваша Светлость! Эта девушка давно мертва, — голос мой уже переходил на крик. Крик от отчаяния, что до человека напротив меня уже не достучаться.

Когда всё пошло не так?

— Вивиан, как ты можешь так говорить? Ты же передо мною, — голос был наполнен изумлением, словно он правда был удивлён тем, что я сказала или насколько глупы были мои слова.

«Я не Вивиан...» — подумала я, но промолчала. Толку то от повтора того, что я уже говорила? Многократно говорила за эту ночь.

Мужчина вцепился в мои плечи. Взгляд его широко распахнутых аметистовых глаз пробирал меня до ужаса.

Леонард был не в себе.

— О-Отпустите! — голос мой дрожал от того, что делал Леонард. Сам-то по себе жест вовсе не страшный, дело было в ситуации.

Всё моё существо кричало, что мне нужно бежать. Бежать, пока ситуация не стала хуже. Бежать, как маленький зверёк, который прячется от хищника, своей погибели.

Хватка Эрцгерцога была крепкой, но то ли из-за страха или чего-то ещё мне всё же удалось оттолкнуть его от себя, и я машинально отступила назад, стоя недалеко от лестницы в холле.

Но под ногой оказалась лишь пустота, и тело разрезало воздух.

— А?!

Из моего рта вырвался короткий вскрик. После всё тело словно отпинали, и я оказалась в самом низу лестницы. Голова гудела, а перед глазами становилось всё мыльным. Кажется, я обо что-то ударилась головой.

«Тумбочка... Внизу была тумбочка...» — расплывчато всплыло в мыслях.

Практически тут же я почувствовала руки Эрцгерцога Рихтера, которые приподнимают моё тело.

— Нет, Вивиан, только не снова... Не уходи от меня... — голос мужчины стал охрипшим, и пару капель его слёз упали на моё лицо.

«Даже сейчас ты продолжаешь называть меня ею...»

Но, на удивление, мне не было как-то обидно. А было как-то... просто грустно. Грустно не из-за того, что меня называют другим человеком, это что-то другое. Что-то, что сейчас я не могла понять.

Я почувствовала, как уголки моих губ приподнялись сами по себе, прежде чем перед глазами всё почернело. Исчезли гудение с болью в голове, и тело стало таким лёгким. Вместе со всем этим пришло облегчение.

После я уже не слышала заплаканного Леонарда и ничего другого.

***

Почившая матушка, которую я так и не увидела за жизнь, назвала меня Лукрецией.

Родилась я в одном из борделей в квартале красных фонарей. Это было местечко не прям для высокородных гостей, но и не для уличной пьяни. Очевидно, в таком месте неизвестно, кто твой отец среди многочисленных клиентов матери.

Чтобы не повторить её судьбу, я ещё в совсем юном возрасте сбежала из места своего рождения. Став жить на улице, я и примкнула к уличной банде детей.

Я ужасно сожалею о всём, что тогда произошло. Мы просили милостыню и совершали мелкие кражи, чтобы прокормить себя. Из-за, как все говорили, моей «милой мордашки» первое удавалось мне особенно хорошо. Симпатичным детям, как правило, прохожие чаще давали больше денег.

Когда наступали холодные времена, я думала, что, возможно, было бы лучше, если бы мы все оказались в приюте. Но, слыша некоторые истории, я понимала, что иногда там может быть хуже, чем на улице.

Где гарантия, что нам бы повезло? Может, мы стали бы молиться там на смерть, так и не дождавшись своего взрослого спасителя.

Ближе к моему совершеннолетию наша банда постепенно распалась. Кто-то попался и был отправлен в приют, кто-то не пережил очередную зиму, а кто-то, как я, постарше пытался завязать с этим и начать нормальную жизнь.

За эти года у меня появились, конечно, небольшие, но всё же какие-то накопления из «заработанных». Временами я корила себя, думая, что эти деньги могли бы помочь кому-то из наших погибших.

Но главное правило улиц гласило, что если ты действительно желаешь жить, то избавься от излишнего альтруизма. Тем более, если жертва наверняка окажется безрезультатной. И хоть мы и находились в банде, но по большей части были независимы друг от друга.

Когда и я решила покончить с бандой, то сняла небольшую ветхую комнатушку, и устроилась в трактир неподалёку от своего нового дома.

Приставания в трактире... были довольно частым явлением. Но, к счастью, благодаря хозяину, приструнявшему особо буйных, официантки, в том числе и я, могли избежать тяжких исходов.

Так я жила до встречи с Леонардом.

Мы столкнулись совершенно случайно. Если честно, я вообще не знаю, что делал аристократ его уровня в нашем бедняцком районе. У него не могло быть там никаких дел.

Наверное, это просто была случайность.

Увидев меня, он поначалу удивился, но практически сразу после этого предложил переехать к нему в поместье. Прям там, на месте, на глазах у множества прохожих. И многие ведь смотрели, так как Эрцгерцог сразу выделялся, как единственный распустившийся цветок среди засохшей травы.

Не предложение, а сплошное безумие, да? Но почему-то я не находила в себе силы отказаться, хоть и была наполнена сомнениями. Что-то внутри меня говорило мне соглашаться.

По итогу я всё же переехала к нему, чем очень обрадовала, и слуги в поместье считали меня его любовницей. Но не сказала бы, что это было полностью похоже на правду.

Нет, Эрцгерцог правда стал меня обеспечивать, превратив мою жизнь в какую-то сказку. Я могла получить то, о чём раньше и не смела мечтать. Он без колебания выполнял любую мою прихоть.

Однако даже после жизни, наполненной лишений, я не позволяла себе наглеть.

Если смотреть с этой точки зрения, то я и правда была любовницей Эрцгерцога. Но проблема в том, что мы ни разу не спали вместе. Даже слуги насчёт этого шептались.

Ну, мы часто засыпали в одно постели, однако по взрослому ни разу ложе не разделили. То, что обычно делали любовники. Леонард ни разу не подводил к этому, да и я как-то не горела желанием переспать с ним.

Мне правда казалось, что я любила его. Но лишь мысль об этом... вызывала у меня полнейшее отрицание. Словно мне было непозволительно настолько сблизиться с ним.

Может просто таковой была моя любовь?

Первые мои полгода или около того пролетели достаточно быстро, с Леонардом мы были спокойны и, кажется, счастливы. Но однажды одна служанка попросила меня ночью оставаться в своей комнате.

Данная просьба довольно сильно удивила меня, и когда я спросила, почему же, она ответила, что сегодня Его Светлость будет вне себе.

Я не совсем понимала, что она имела в виду. Но всё же её послушалась, хотя эта служанка явно что-то недоговаривала. И этой же ночью я пришла в ужас от того, что тогда услышала.

За закрытыми дверями я слышала Леонарда. Он рыдал, кричал и неустанно повторял имя Вивиан, словно песнь или какую-то молитву.

Ах, да, Вивиан. Я слышала это раньше.

Когда Эрцгерцогу, казалось, снились кошмары, он всё время повторял это имя. Ещё не спавшая я гладила его по белым волосам в надежде успокоить, и мне это удавалось.

А сегодня вот такой «прекрасный» случай перед самым днём рождения.

Когда минула ночь, я спросила у той служанки, да кто же такая эта Вивиан. И она ответила то, что я не предположила, о чём не догадывалась.

Вивиан, дорогая сердцу Леонарда няня, что была жестока убита, когда спасала мальчика. Он всё это лицезрел из укрытия, в котором она его оставила.

Эта история чуть не довела меня до слёз.

Ровно через год я уже не сидела трусливо в своей комнате. Я хотела поговорить с Эрцгерцогом, утешить его. Может, достучаться, если получится. Так не могло продолжаться.

Не скажу, что Леонард всегда вёл себя так, как и остальные люди. Его глаза часто бегали из стороны в сторону, он не мог сконцентрироваться или что-то вспомнить, иногда неожиданно даже прикрикивал на слуг.

Но то, что я увидела этой ночью было совершено непохоже на того Эрцгерцога, которого я знала, как будто это чудище.

Растрёпанный внешний вид и волосы, выпученные глаза и всё те же крики с рыданиями.

Как глупо. В таком его состоянии я пыталась что-то до него донести. И вот к чему это привело. Теперь уже всё кончено.

Как несправедливо, мне только-только должно было исполниться двадцать. Я ещё столько хотела прожить.

Если бы у меня только была ещё одна жизнь...

— ...иан?

Меня кто-то внезапно хлопнул по плечу, из-за чего я подпрыгнула. А потом осознала.

«Стоп, что? Я же...»

Я повернулась и увидела девушку в форме горничной. Очень похожую на ту, что носили служанки в поместье Эрцгерцога Рихтера.

— Луиза? — само по себе вырвалось из моего рта. Как я могла знать имя это девушки? Кто она? Что вообще происходит?

— Вивиан, ты утомилась за день. Иди отдохни, а я пока побуду с Юным Господином, — она опять меня мягко похлопала по плечу, но это уже не пугало.

«Вивиан..?» — это имя эхом отозвалось в моей голове.

Я медленно повернулась назад и взглянула в колыбель, за чей край всё ещё держалась моя рука. Я увидела младенца, максимум несколько месяцев отроду.

И, словно зная, моё сознание вновь подсказывало...

Это был Леонард.