Настал следующий день. Я хотел позвать Сасаки-куна с друзьями на обед, но у меня совершенно не было настроения.

Причина в том, что Рури сегодня не было в школе.

«…Полагаю, это затянется надолго».

Сидя на лестнице, ведущей к крыше, я в одиночестве ел купленный в магазине хлеб с якисобой.

Вчера Рури сказала мне, что ненавидит меня, и я думал, что всему конец.

«А, Кенджи-кун?»

Пока я с грустью ел, я услышал, как снизу, с лестницы кто-то окликает по имени.

Я посмотрел вниз и увидел, что Киритани-сенсей с любопытством смотрит на меня.

«Сенсей, что происходит?»

«Тот же самый вопрос. Что здесь происходит?»

«Я… ну, просто обедаю в одиночестве…»

«Ладно. Я тоже шёл на обед».

Киритани-сенсей показал мне коробочку из магазина.

Затем он поднялся по лестнице и сел рядом.

«Сенсей, вы всегда здесь едите?»

«Нет, обычно на крыше».

Сказав это, Киритани-сенсей показал мне ключ.

В принципе, крыша была закрыта для учеников, но преподавателям разрешалось пользоваться ею в особых случаях.

«Вы не против, если я воспользуюсь крышей в личных целях?»

«Договорились, но это было негласное соглашение. Но помни, другие учителя тоже могут использовать для отдыха».

Киритани-сенсей радостно рассмеялся.

Его улыбка чем-то напомнила мне Нанасэ-сан, но, думаю, это из-за просмотренного мною фильма.

«Кенджи-кун, так почему ты обедаешь здесь?»

«Эмм… Я просто в настроении посидеть в тишине и покое».

Когда я ответил, Киритани-сенсей уставился на меня.

Мне почему-то стало неловко, и я отвернулся от него.

«Что-то не так?»

Киритани-сенсей спросил несколько обеспокоенно.

Он что, экстрасенс? Он слишком чувствителен к чувствам других людей, что мне аж дурно становится.

«Ну, есть такое…»

«Понятно. …Если ты не против, то не мог бы рассказать немного?»

Он осторожно спросил меня.

Я сказал ему, что ещё не удалось поговорить с Рури, и он имеет полное право знать, чем же всё закончилось.

Поэтому я рассказал ему всё, что обговорил с Рури, и что она сказала мне в тот вечер.

«Так вот что произошло…»

Когда Киритани-сенсей закончил слушать, он опустил лицо и выглядел поникшим.

Не так много учителей, что так бы горевали по своим ученикам только потому, что они переживали трудный период. По крайней мере, Киритани-сенсей был единственным, кто так заботился о своих учениках.

«Но всё в порядке. Я хожу в школу и стараюсь изо всех сил заниматься в клубе, а недавно так вообще друзей завёл… Наверное? В любом случае, меня всё устраивает».

Я невероятно вырос с тех пор, как был в депрессии, и всё это благодаря Киритани-сенсею.

«Я продолжу делать всё возможное, оставаясь собой».

Я заявил Киритани-сенсею, желая донести ему то, что со мной всё в порядке.

Уверен, он будет доволен.

Я так и думал, но… он выглядел немного грустным.

«Когда мы с Нанасэ учились в старшей школе, что бы с нами ни происходило, она всегда старалась быть собой. Это заставило меня захотеть жить так же, как она…»

Внезапно Киритани-сенсей заговорил о Нанасэ.

Я был немного сбит с толку, но он мягко продолжил:

«Я знаю, что это может быть немного эгоистично с моей стороны, но я бы хотел, чтобы Кенджи-кун жил так же».

«Вообще… Я тоже. Поэтому каждый день усердно работаю над мероприятиями, общаюсь с одноклассниками и…»

«Уверен, что хочешь продолжить взаимодействовать с Аймой-сан?»

Я немного растерялся, не зная, что ответить.

«Мне не нравится случившееся. …но я ничего не могу поделать. Она сказала, что ненавидит меня и отвергает моё существование…»

«Ты действительно думаешь, что Айма-сан ненавидит тебя?»

«Ну-ну…»

Я не мог сказать, что так не думаю.

Но, по крайней мере, я не мог поверить в то, что она сказала мне, было правдой.

«Кенджи-кун, ты меня выслушаешь?»

Сказал Киритани-сенсей.

Когда я повернулся, то у него было серьёзное выражение лица.

«Я действительно не собирался рассказывать тебе это, но всё-таки…»

«…Киритани-сенсей, что вы имеете в виду?»

Когда я спросил его, он начал свой рассказ.

Это был день церемонии поступления в старшую школу.

Когда он приветствовал учеников в своём классе, то на уме были лишь двое. Я, который отсутствовал, а другим была Рури.

Пока одноклассники представлялись, Рури поглядывала на соседнее с ней место — на моё.

Это продолжалось даже после окончания церемонии.

Когда Киритани-сенсей заглянул в класс после уроков, он увидел, как Рури протирает пыль с моего места, которое долго не использовалось.

И на следующий день после первого визита Киритани-сенсея ко мне домой.

«Как дела у Танаки-куна?»

Утром Рури первым же делом пришла в учительскую, чтобы спросить об этом.

Как бы то ни было, она случайно услышала от другого учителя, что Киритани-сенсей собирался навестить меня накануне.

С тех пор, всякий раз, когда он приходил ко мне домой, Рури спрашивала, как же я поживаю.

Каждый раз он отвечал: «У него всё хорошо» или «Похоже, ему нравятся игры», и Рури с облегчением похлопывала себя по груди.

«Так вот чем она занималась…»

В ответ на моё замечание Киритани-сенсей ответил: «Да».

«Как ты думаешь, она действительно ненавидит тебя?»

Я серьёзно задумался над этим вопросом.

С учётом того, что я услышал от семейки Кудо, и информации от Киритани-сенсея.

Рури, должно быть, многое делала для меня.

Ответ был лишь один.

«Я не думаю, что она меня ненавидит».

«Точно?»

Киритани-сенсей улыбнулся мне.

«Но тогда почему она сказала, что ненавидит меня?»

«Поговори с Аймой-сан ещё раз».

Пока я во всём сомневался, Киритани-сенсей похлопывал меня по плечу.

«…Но я не думаю, что Рури со мной поговорит».

«И всё же, постарайся и сделай это».

Тон Киритани-сенсея был мягким, но несколько настойчивым.

«Сенсей, зачем вы зашли так далеко?»

«Это потому, что, увидев, что случилось между Кенджи-куном и Аймой-сан, я, как учитель, не мог просто позволить такому происходить».

«Вы оба очень хорошие ученики», — продолжал Киритани-сенсей.

Он был действительно хорошим во всём.

«Итак, Кенджи-кун, давай приложим ещё немного усилий».

Воодушевлённый словами Киритани-сенсея, я принял решение.

Попробую ещё раз.

«Хорошо. Я попробую поговорить с Рури ещё раз».

После моего ответа, Киритани-сенсей выглядел счастливым.

Я решил, что поговорю с ней, когда она в следующий раз придёт в школу.

«Киритани-сенсей действительно любит своих учеников».

«Не думаю, есть много других учителей».

Киритани-сенсей, как всегда, скромничал.

Возможно, это и было одной из причин, по которой я мог ему доверять.

«Я просто хочу, чтобы Кенджи-кун и Айма-сан ни о чём не жалели».

«Чтобы… мы ни о чём не жалели?»

«Да. Кажется, я уже тебе говорил. В день окончания школы, я решил прекратить бегать за Нанасэ и поддержать её мечту. И я нисколько не жалею об этом выборе».

Киритани-сенсей улыбнулся мне, говоря:

«Потому что это было решение, которое я принял сам, думая о Нанасэ».

«…Я понял».

Мог ли я сказать, что не жалею о том, что признался человеку? Я так не думал.

Вот насколько Киритани-сенсей действительно заботился о Нанасэ-сан.

«Я хочу, чтобы Кенджи-кун и Айма-сан сделали выбор, о котором не пожалеют. Это поможет вам жить такими, какие вы есть».

Киритани-сенсей рассказывал мне медленно и осторожно, показывая то, насколько это важно.

Затем он встал со своей коробкой для завтрака, в которой оставалось совсем немного еды после разговора.

«Это всё, что я хотел сказать. Обеденный перерыв почти закончился, так что мне пора»,

«Киритани-сенсей… Спасибо!»

Я поблагодарил его от всего сердца.

Он действительно мне помог.

Вот почему мне захотелось сказать кое-что Киритани-сенсею.

«Эм, могу я вам кое-что сказать, сенсей…?»

«? Что такое?»

Киритани-сенсей спросил с любопытством.

Я хочу, чтобы он знал, что я близок к нему.

«Я уверен, что Киритани-сенсей сможет снова увидеться с Нанасэ-сан!»

Когда он услышал мои слова, то его глаза расширились от удивления.

«Она теперь живёт за морем, так что это трудно, но я уверен… Что Киритани-сенсей увидит её снова!»

Киритани-сенсей сказал, что не жалеет о том, что не признался Нанасэ-сан, и я верю, что он говорил правду. Кроме того, когда мы разговаривали раньше, то он, похоже, не собирался встречаться с ней в будущем, поскольку это потревожит её.

Как его ученик, я хочу, чтобы его любовь была вознаграждена.

Потому что он замечательный учитель.

«Кенджи-кун, спасибо».

Киритани-сенсей вновь улыбнулся, поблагодарив меня.

И это… самая крутая улыбка, которую я когда-либо видел.