Как вы могли заметить, по истории у меня была твёрдая A+. Благо, у меня были самые лучшие учителя и любящие поболтать по секретику мама с бабушками.

Могу лишь сказать, что мамина и папина история любви и разделяющей их “злой и консервативной” престарелой госпожи Чен не так однозначна, как вам показалось в начале. (Спойлер)

Наконец, возвращаясь к продолжению нашей истории. Шестой год, почти седьмой, после основания компании Джихён, в 1997 году, когда грянул Азиатский финансовый кризис [1], который сильно повлиял на уже имеющиеся предприятия на родине папы, Южной Кореи, Ли Джи Хён решил лично полететь туда и попытаться урегулировать ситуацию. Однако за 3 дня до отлёта услышал “слух” от своей матери, моей бабушки по отцовской линии, что известная семья в Пекине завтра открывает аукцион, на котором будут выставляться права на недвижимость и другие различные драгоценности, а также в качестве главного лота была выставлена фамильная резиденция семьи, и тот, кто выиграет главный лот в аукционе, в придачу получит право жениться на единственной дочери упомянутой семьи.

Уже догадались, что это была за семья? Верно, единственная и неповторимая семья Чен. Многие тогда думали, что престарелой госпоже Чен надоели отговорки своей дочери, которой на тот момент было 26 лет и не замужем, что, кстати также многих интересовало почему, несмотря на многочисленных богатых и красивых ухажёров, Чен Мей ещё не вышла замуж за кого-то, а всё тянет и тянет, поэтому госпожа Чен и решила свою дочь “выставить на аукционе”, ну и подзаработать, да ещё и богатым зятем обзавестись, одни плюсы.

Услышав это, мой папа, имя которого вы уже прочитали раз “?” [2], бросил все дела и вернулся в Пекин самым быстрым способом, который мог найти. Не подумайте, на протяжении почти 7 долгих лет папа усердно работал, но и не забывал находить время на “тайные” встречи с моей мамой, однако в последние годы из-за разросшиеся компании, с которой также росло по экспоненте и количество проблем, которым также нужно было уделять много времени, на маму уже оставалось совсем немного. Они уже не так часто встречались, как раньше, из-за папиных частых поездках по всей стране и за её пределы они даже по телефону стали меньше общаться. И сейчас он как раз был в одной из таких поездках.

Вернувшись в Пекин меньше чем за 12 часов, он сильно волновался т.к. Чен Мэй почему-то не брала трубку, поэтому Джи Хён сразу поехал в резиденцию семьи Чен, в которой как раз таки и проводился аукцион. У самого входа он увидел, как госпожа семьи Чен встречала и вела светские беседы с пребывающими гостьями.

Он уже хотел подойти и начать допрос владелице резиденции, однако, когда буквально оставалось сделать шагов 6, на его пути встали двое громил в чёрных стильных смокингах. Джи Хён стал требовать, чтобы они убрались, но естественно это не подействовало, а оно и понятно, какой-то явно агрессивно настроенный человек с растрепанными волосами и в помятом оранжевом костюме, скорее всего ещё и без приглашения, быстро прорывался к хозяйке мероприятия с явно дурными намерениями. Их бы уволили с работы, если б не остановили и не повязали нарушителя, однако, когда охранники, как раз хотели продемонстрировать свои профессиональные навыки Джи Хёну, их неожиданно для всех троих остановила госпожа Чен.

Она “вежливо“ попросила людей в чёрном завести незваного гостя внутрь здания, чтобы он не мешал остальным. Отойдя в дальний коридор от входа, Джи Хён, всё ещё находясь в руках охранников, грозным голосом спросил: «Где Чен Мэй?!»

На что госпожа Чен спокойно ответила, что её дочь находится на домашнем аресте из-за него и его “тайных“ интрижек с ней на протяжении шести-семи лет. Обман Чен Мэй и Джи Хёна был раскрыт и сегодня ночью после аукциона такие их отношения навсегда разорвутся. Чен Мей выйдет замуж за достойного и обеспеченного человека, который по-настоящему будет заботиться о ней, любить и уважать её, а Джи Хён, по словам госпожи Чен, оборванец, который пришёл к её дому почти семь лет назад, и не имеющий за душой ничего, да и сейчас особо не изменился, навсегда исчезнет из её жизни.

Сначала Джи Хён был в недоумении от слов не очень старой, но уже и не молодой, госпожи Чен т. к. был уверен, что каждый в Китае человек от мало до велика хоть раз да слышал название его компании, соответственно и сама госпожа Чен не могла не знать о нём. Однако Джи Хён быстро сообразил, что возможно госпожа Чен, которая была известной домохозяйкой и не особо интересовавшиеся миром бизнеса человеком, доверив управление компанией по продаже недвижимости мужу, господину семьи Чен, поэтому она действительно могла не знать об этом, сделав неправильный вывод о нём из-за его потрепанного вида, а как иначе, ведь из-за спешки он не спал почти сутки, а как приехав в Пекин, сразу отправился в фамильную резиденцию семьи Чен, даже не успев умыться или переодеться.

Осознав это, Джи Хён решил воспользоваться предоставленным самолично госпожой Чен шансом.

Он сказал ей: «Позвольте участвовать в аукционе, и если я выиграю, вы признаете неправоту сказанных вами слов, а также, как и обещали, позволите жениться на вашей дочери»

На серьёзные предложение Джи Хёна госпожа Чен, как истинная антагонистка какой-нибудь мелодрамы, лишь рассмеялась. Однако, решив подыграть шутнику, она согласилась, да ещё выдала совсем новый черный смокинг, который, по совпадению, сидел на нём, как влитое, говоря, что их фамильная резиденция это культурное место и выглядеть здесь нужно соответствующе, а не как побитая собака.

Уходя обратно в сторону входа, госпожа Чен указала на дальнюю дверь коридора и сказала, что это запасной номер, в котором запирают таких незваных гостей, как он, до разъяснения обстоятельств, но т.к. охрана работала хорошо, ещё бы это было не так с такими-то зарплатами, ей не часто пользовались, а также добавила, что там есть душ, который ему стоило бы принять, а то несло от него потом и ещё не пойми чем аж до конца коридора.

Почти исчезнув за угол, госпожа Чен, державшись рукой за нос, в шутливой манере не взначай сказала напоследок, что если он так стремиться взять в жены её дочь, то не помешало бы и приобрести хорошие парные обручальные кольца, но такому, как Джи Хён, и семи жизней не хватит, чтобы заработать хотя бы на одно неплохое кольцо, что уж говорить об целой резиденции, за которую явно будут бороться самые богатые люди Пекина, а может и всего Китая, поэтому ему стоит бросить эту затею.

Она оценила его юмор, и в благодарность за то, что он рассмешил её, предложила просто посидеть в фуршетном зале, еда за счёт семьи Чен, когда ему ещё доведется там побывать, так что просто пусть посидит тихонько до конца аукциона и не позорит себя и её семью своими глупостями.

“Советы” госпожи Чен остро, словно иглы, впились в голову и сердце Джи Хёна, и сжатыми зубами он решил последовать только первым двум, но перед этим связался со своим заместителем и близким другом, Цзянь Вэем, чтобы тот подготовил все свободные на данный момент деньги, а также продал почти все акции, оставив минимум, вложенные в предприятия, находящиеся в Южной Кореи, как и “советовали” ему сделать с самого начала на недавнем совещании директоров на тему Азиатского кризиса, чтобы уменьшить потери, но он всё равно настаивал на своём и отказывался продавать т.к. чувствовал, что это станет большой утратой в будущем, однако сейчас долговременные выгоды для компании и грядущие проблемы, связанные с его своевольной тратой денег конгломерата, интересовали его меньше всего.

Его волновал один единственный вопрос: “Для чего я вообще основал целый конгломерат и работал почти 7 лет без продуху, как проклятый, думающий только о заработке?”

И Джи Хён вспомнил причину ради “чего”, нет, ради “кого” он это делал. Слава Цзаовану [3], что он опомнился, когда ещё было не так поздно, сейчас у него ещё был шанс достигнуть желаемого. И плевать, если придётся потратить миллиарды или потерять место в компании. Его это попросту не волновало.

Деньги — это просто деньги.

Их всегда можно заработать ещё, но не всем выдаётся шанс обменять их на собственное подлинное счастье.

Джи Хён вышел из душа, причесался, оделся и встал перед зеркалом, весящие напротив выхода из номера.

Он стал поправлять свой смокинг и бабочку, как вдруг его и отражения взгляды встретились. Он застыл. Перед ним в зеркале, казалось, стоял совсем не знакомый ему человек. Впервые за 7 лет он стал внимательно всматриваться в своё отражение не для того, чтобы гендиректор целого конгломерата выглядел презентабельно на различных встречах или показался надежным партнёром в бизнесе при заключении сделок, а чтобы увидеть себя. Того самого мальчишку, каким был, когда впервые пришёл в эту самую фамильную резиденцию, чтобы просить благословения госпожи Чен.

Однако, сколько бы минут не проходило, в зеркале оставалось лишь отражение уже взрослого 28-летниго мужчины в красивой одежде, который собирался на какой-нибудь особый праздник, но его лицо и пустые глаза выдавали в нём необъяснимую усталость.

Джи Хён долго смотрел на себя и думал, как же сильно он изменился за эти годы. Особенно его взгляд. В нём уже не было того юношеского рвения и страсти.

Он повзрослел.

Однако, Джи Хён не хотел, чтобы при следующей встрече с Чен Мей, она увидела его с такими пустыми глазами, которые будут направлены на неё.

*ШЛЕПОК* х2!

Он ударил себя ладонями по лицу, да так сильно, что остались красные отпечатки. Но не было слышно не одного взвизга боли, наоборот, кажется будто, шлепки взбодрили Джи Хёна.

Он вновь посмотрел на себя и развернулся к выходу.

Когда Джи Хён вошёл в этот номер, он был похож на побитую собаку. Однако, когда дверь номера вновь открылась, уже из него вышел в смокинге элегантный мужчина с уверенным взглядом мальчишки и двумя красными следами на лице.

И он идёт добиваться своего счастья.

Джи Хён идёт за Чен Мей.

А люди, которые видели это необыкновенное превращение, после аукциона пустили слух о таинственном номере в фамильной резиденции семьи Чен, который превращает мандариновых собак [4] в идеальных мужей.

Вскоре по всей стране стали открываться мужские салоны с логотипом пухлой с оранжевым цветом шерсти собаки Чау-Чау, одетой в стильный черный смокинг, с милой, но глупой красной мордочкой.

[1] - Немного истории: В 1997 году Азиатский финансовый кризис был периодом финансового кризиса, охватившего большую часть Восточной и Юго-Восточной Азии в конце 1990-х годов. Кризис начался в Таиланде в июле 1997 года, а затем распространился на ряд других стран с волновым эффектом, вызвав опасения по поводу мирового экономического кризиса из-за финансового заражения. Однако восстановление в 1998-1999 годах было быстрым, и опасения по поводу кризиса быстро улеглись.

Южная Корея, Индонезия и Таиланд были странами, наиболее пострадавшими от кризиса. Гонконг, Лаос, Малайзия и Филиппины также пострадали от экономического спада. Бруней, материковый Китай, Япония, Сингапур, Тайвань и Вьетнам пострадали в меньшей степени, хотя все пострадали от общей потери спроса и доверия во всем регионе. В то время как Япония медлила с ответом на просьбы пострадавших стран, Китай улучшил свою репутацию в регионе благодаря своему вкладу в размере 4 миллиардов долларов в качестве финансовой помощи, а также важному решению не обесценивать собственную валюту. Хотя правительства большинства стран Азии проводили, казалось бы, разумную налогово-бюджетную политику, Международный валютный фонд (МВФ) выступил с инициативой выделения 40 миллиардов долларов на стабилизацию валют Южной Кореи, Таиланда и Индонезии, экономик, особенно сильно пострадавших от кризиса.

[2] - Кто сосчитает и ПЕРВЫЙ(специально выделил) напишет в комментариях верное количество написанного в двух первых глав имени Джи Хён (P.s. подсказка: ВСЕ его вариации имени в главе. А что это значит, думайте сами), тот засветиться и получит благодарность за потраченное впустую время в следующей главе или в следующей-следующей, зависит от того, кто быстрее, вы угадаете или я успею написать новую главу.

[3] - Бог семейного очага Цзаован. Традиционные народные празднования в преддверии праздника Весны. Раньше почти во всех китайских семьях на кухне было освященное место бога очага, над которым размещали изображение Цзаована и делали надпись «бог, надзирающий в людском мире», или «хозяин семьи». По обе стороны от изображения вешали парные надписи: «пребывая на небе, докладывает про хорошие дела» и «спускаясь на землю, охраняет благополучие». Согласно преданию, Цзаован был назначен небесным покровителем очага, а в его обязанности входило управление семейными очагами и попечение о каждой семье.

[4] - В древнем Китае и до сих пор некоторых чиновников и министров называли мандаринами. Mandarim производное слово родом из Португалии. Европейцы на всех китайских руководителей называли мандаринами. Но, по сути, Мандарином могли называть не всех, для получения статуса Мандарин требовалось пройти экзамены. А вот цитрус мандарин назвали мандарином, потому что он круглый и оранжевый, как китайский правитель. Как правило руководящие должности, которые занимали китайцы, были толстенькими, и богачи были полные также. (P.s. Джи Хён был не толстым, ну может с возрастом немного поднабрал, но в 28 он был ещё неплохо сложен. Это я так, на всякий)

Собака породы Чау-Чау