Это далёкий далёкий век.

Старая старая история.

Ностальгическая сказка.

Ведомая лишь одному Богу.

- Э-ге-гей, чего пожелаешь~?

Это ещё что?

Девушка стояла перед моими глазами.

Улыбается. Смеющееся лицо.

Я не понимаю его значения.

- Ты до сих пор не загадал желание?

Что?

- Ты ничего не хочешь загадать у Маки-тян? Тебе же пятнадцать лет, не многовато ли уже? Разве у тебя нет кучи вещей, которые ты хочешь?

Маки-тян?

А, ну да, это же обычный сон.

Сон, который я видел множество раз, и в котором появляется «Маки-тян».

Это уже 7-й раз.

- Я же говорила тебе, что это не сон. Я говорила тебе так много раз. Маки-тян уже так заждалась, так почему ты не загадал желание? Я так устала ждать, я скоро сдамся.

Несмотря на то, что я действительно не понимаю, она выглядела какой-то рассерженной.

- Эй, Маки-тян тебе не ребёнок, так что я не буду злиться, ладушки? Я правда не могу сдаться, и кроме того…

Голос Маки-тян замер, она опустила взгляд.

- Кроме того, мне кажется, что я просто одинока ну или что-то типа того…

О чём ты говоришь?

Маки-тян подняла свою голову.

- Эй, ты что, ничего не хочешь? Или же хочешь?

Это было лицо, как будто она хотела, чтобы я встал на её сторону.

Маки-тян хотела «желания». Впрочем, я не знаю по какой причине.

- Я могу исполнить что угодно. Так-с, давай уже… пожелаешь?

В руке Маки-тян появился куб.

Куб, полный различных цветов.

- Ты хочешь исправить свои ошибки прошлого? Ты хочешь знать ошибки будущего? Ты хочешь позволить себе жить в спокойствии? Ты хочешь отомстить людям, которых ненавидишь? Ты хочешь стать непобедимым героем? Ты хочешь стать бессмертным волшебником? Это то что я смогу исполнить. Или...

На "или" Маки-тян улыбнулась.

- Или ты хочешь быть счастливым?

…

- Почему ты качаешь головой? Ты ничегошеньки не хочешь?

Я ничего не хочу.

Ничего.

- Почему? Разве ты не хочешь быть счастливым? — с тревогой спросила Маки-тян.

Но я ничего не знаю о счастье.

Так что мне нечего хотеть.

Нечего.

- Маки-тян бесполезна? Думаешь Маки-тян не сможет исполнить его? И это при том, что Маки-тян только исполняла желания XXX XXX…

Что ты сказала? Я не расслышал.

- …

Маки-тян прикусила свою губу.

- … Маки-тян не сдастся. Маки-тян будет ждать. Я не забуду, запомни. Я буду ждать в старых потаённых уголках. Я буду ждать всё время, на закате, где никого нет. Так что ты обязательно придёшь и встретишь меня. Так что я обязательно исполню твоё желание.

1. Мальчик запертый в коробке.

Бух!

По моему животу ударили, я проснулся.

- И как долго ты собираешься спать, проклятый имико!

А-а, уже утро.

День вновь начинается сегодня.

День вновь начинается с их насилия.

Разговор, который у меня был с Маки-тян до сего момента, был всего лишь сном.

То, что начинается снова и снова после него, это моя обычная жизнь.

- Первым делом удар с утреца в живот попадает как раз в точку~

- Он бы не проснулся, не сделай ты этого, верно? Избивать этого парня, пока он дрыхнет — жутко скучно.

- Ну тогда побьём его, пока говорим.

Я слышал голоса сверху меня.

Я совсем не могу видеть. Почему же?

- Ты вчера врезал ему по лицу? У него аж все глаза опухли.

- И впрямь. Ну и фиг с ним. Зато он не сможет видеть.

Удар.

Удар.

Удар.

- Бить этого типа — это единственное, для чего он годится.

- И никакого ответа или ещё чего. Вот отстой. Ну, было бы раздражающе, если бы он ревел.

- Класс, мы можем сделать столько всего замечательного, сколько захотим… Зырь!

Тяжёлый пинок.

- Если бы эта комната была хотя бы немного побольше, его могли бы мучить где-то 10 человек.

- Пять или шесть человек для нас сейчас идеально подходят. У меня прям такое чувство, что мы друзья! Ха-ха.

- Друзья! А-ха-ха, вот ведь веселуха. Друзья, которые играют с «имико».

Имико, м-да.

Слово, о котором я не имею представления, и которое я слышал уже много раз.

Впрочем, я понимаю, что это что-то относится ко мне, а ещё, означает наплевательство.

Неважно, всё нормально.

- Почти все в деревне уже избили тебя, а не считая этого, ты никчёмный имико, не так ли~?

Я слышал.

Неважно.

Вероятно, они и не хотели ответа.

- Рождаться только для того, чтобы получать по харе, должно быть о-очень весело.

Это так?

Это так.

- Эй, как думаешь, он чувствует боль? Я прихожу сюда уже пару месяцев, но я никогда не видел, чтобы ему было больно.

Больно?

Что это такое?

Я не знаю.

- Ха-а? Чё ты щас ляпнул?

- Нет, ну это, обычно же когда вот так избивают будет больно, так ведь?

?

Что это значит?

Я не знаю чего-то вроде этого.

Я не знаю.

Я не знаю.

Я не знаю.

- Ты здесь новенький, так что, думаю, это неизбежно, если ты этого не знаешь, но послушай… Он не чувствует боли. Он ничего не может чувствовать. Потому что он «имико», и причинять ему боль — это нормально, сечёшь?

А-а, именно, именно так.

Я не должен ни во что верить.

Я не должен ничего чувствовать.

Я не должен ни о чём думать.

- Понятно, должно быть это был твой первый раз с «Могильным грешником имико».

- Всё именно так. Мне сказали, что я должен поблагодарить вас за то, что вы позволили мне почувствовать каково это.

- Мы здесь не плохие парни, избивая его, это он плохой парень, которого избивают.

Да, я плохой.

Моё существование есть грех.

Несомненно, несомненно, несомненно.

- Ну что, а вот и твоё сегодняшнее наказание за то, что ты живёшь~!

Пинок.

Избиение.

Втаптывание.

Моя повседневная жизнь, которая никогда не меняется.

Без конца повторяющиеся дни.

Я не должен ни во что верить.

Потому что я, «Могильный грешник имико», существую только для того, чтобы получать побои от всех жителей деревни, ничего стоящего.

Что-нибудь чувствовать — плохо.

Что-нибудь думать — плохо.

Несомненно.

Жить, это плохо.

Это плохо, это плохо, это плохо, это плохо, это плохо.

Всё, плохо.

- Если бы я жил в этой грязной комнате, одно только это заставило бы меня хотеть умереть. Жить здесь запертым на всю жизнь — такое даже представить невозможно.

- Как считаешь, он хочет подохнуть? Думаешь, он чувствует что-то такое как самомнение?

- Хах, желание умереть вот в такой неволе. Ну…

- Попытка убить его не была бы очень любезной с нашей стороны.

Видите, в конце концов мне нет прощения.

- Позволить ему остаться в живых — это благое дело.

- Ну, присматривать за ним не так-то просто.

- Позволить ему жить или убить его. Все в деревне говорят об этом. Они хотят, чтобы мы держали его, пока он не умрёт.

- Ну, иначе, мы бы не смогли бить его, а это, по крайней мере, немного весело.

- Точняк, даже самую малость!

- Да не важно. Как бы то ни было, все забудут о нём, если не считать нашего времени, когда били его.

- Мы точно забудем его!

Съёжившись.

Холодно.

Здесь холодно.

Темно, холодно.

Я дышал с трудом.

Но это наверняка моё воображение. Я не должен ничего чувствовать.

- Эй, он что, опять отключился?

- Такое постоянно происходит. Он слабый.

- Потому что он просто бесполезный мусор.

- Я слышал, что он спятивший. Жуть.

Смеющиеся голоса отдавались эхом.

Хоть я и не мог видеть достаточно хорошо, по крайней мере, я знал, что у них были презрительные взгляды.

Всё, что я знал, это то, что мне доставалось насилие.

… Разумеется, ничего другого я не должен понимать.

Кандалы на моих руках казались странно тяжёлыми.

Шелест.

Шум.

Что это за шум?

Я открыл свои полузакрытые глаза.

Отёк спал, моя завсегдатая комната вошла в моё поле зрение.

Серая комната. Грязная и маленькая комната, по словам деревенских мужчин.

Пятна снова увеличились. Тёмно-красные, должно быть, это моя кровь.

В этом нет ничего необычного.

Потемневшие пятна разлетелись здесь по полу, а если бы они заляпали всю мою комнату, это было бы похоже на красный короб.

Будь она похожа на такое, она могла быть такой красивой.

Будь это ярко-красный короб, это, наверняка, бы…

… А-а, точно, нет смысла думать об этом.

Шелест, шелест, шелест, шелест.

Шум подбирался ближе.

«Снаружи». Естественно, это потому что я единственный кто сейчас в этой комнате.

Мужчины из деревни посещают эту комнату только тогда, когда наступает время «наказания», когда я падаю наземь, наказание временно прекращается и переносится на следующий день.

Моя жизнь наполнена тошнотворным насилием и презрительными взглядами.

Шокирующий обычай сельских жителей, и я сам — не меняемся.

Лёжа у стены, я посмотрел в окно прямо рядом со мной.

Это «окно» или «железные прутья», сельские жители называют их попеременно, так что я правда не знаю, во всяком случае, это отверстие, через которое я могу видеть, что творится снаружи. Снаружи приблизилась небольшая фигура.

- … Эй, мам, там дыра.

Говорят.

Это должен быть человек.

Но он был намного меньшего размера по сравнению со мной.

Значит, он должен был быть тем человеком, которого называют «ребёнок».

- В этой дыре железные прутья, я не могу пролезть внутрь.

Это же железные прутья.

Порой люди, которые подходят близко к этой комнате, говорят много чего разного, я это знаю.

В траве за пределами комнаты люди шептались друг с другом.

Таким образом, несмотря на то, что я не покидал эту комнату с тех самых пор как я родился я слышал много чего разного.

Даже при том, что я не хочу вспоминать, невзирая на то, что это не важно, я запомнил много слов.

Сельчанин. Мэр. Встреча. Семья. Подкуп. Деньги. Женщина. Роскошь. Любовь. Ненависть.

Я запомнил лишь слова, но их значение мне было неведомо.

С другой стороны, я слышу слова, которыми больше всего бросаются на меня во время наказания.

Но даже если я их знаю, я ничего не могу сделать, так от них нет толку. Я устал от этого. Да, действительно, каждый день это…

- Даже если внутри есть кошка, я не могу её спасти.

Кошка?

О чём они говорят?

Здесь внутри я.

Я кошка? Нет, я же должен быть имико.

Но мне интересно, действительно ли я кошка. И если я был кошкой, то…

Что такое "спасти"?

- Что ты делаешь!

Это был крик женщины.

Трава закачалась быстрее и сильнее, чем раньше, что-то приблизилось. Это была женщина.

- Я же говорила тебе, что ты не должен приближаться к этому дому!

Хвать.

Женщина оттащила ребёнка назад.

С маленьким живым существом поступили вот таким образом. Они же такие же, как я?

Пока в моей голове кружили мысли, женщина сжала ребёнка в объятиях.

Женщина заговорила дрожащим голосом.

- … Я переживала… что я потеряю тебя…

Хах?

Переживала?

Я не знаю такого слова. Я никогда не слышал его раньше.

Я никогда раньше не слышал такого заботливого голоса.

Сила рук, сжимающих в объятиях или подобные прикосновения.

Я не знаю, на что это похоже.

- М-мам…

- … Я не злюсь. Мама просто переживала за тебя.

Женщина… возможно, «мама», искренне говорила с ребёнком, у которого начала бурлить вода на глазах.

- Там страшный имико, если ты близко подойдёшь, ты будешь проклят. Вот почему мама торопилась как, могла.

- Правда? Ты не злишься?

- Я не злюсь. Но ты не должен близко подходить к этому месту. Ты понял?

- Прости меня… Прости меня, прости меня. Мама, прости меня.

Громкий голос ребёнка. Льющая через край вода из их глаз.

Это точно слёзы.

Я видел, как женщины проливали их в одиночестве много раз.

- Не плачь, — сказала мать. Значит, эти слезы, выходящие из глаз, должны быть «плачем».

Почему этот ребёнок плачет?

Я не понимаю.

Это не то, о чём я действительно должен думать.

Точно, это тот мир, к которому я не должен приближаться.

- Всё нормально. Мамочке жаль, что она нагрубила, ладно? Вот, возьми меня за руку.

- Ладно…

"Мама" и ребёнок взялись за руки.

Они держались за руки, крепко.

- Гляди, уже вечереет. Пошли домой.

- Ага, пойдём домой!

Взявшись за руки, сияя на закате.

Холодно.

Всё ещё… холодно.

Наблюдая за тем, как две фигуры «идут домой», на меня по какой-то причине напал холод.

- … Мамина рука тёплая.

Я не знаю, что такое "тепло".

- Это потому что мы держимся за руки. А ещё, потому что я люблю тебя.

Я не знаю, что такое "я люблю тебя»".

- Я тоже тебя люблю тебя, мам! А, но ещё я люблю папу.

- Хе-хе, я тоже люблю папу. Потому что мы семья.

- Агась, пойдём домой, потому что я люблю тебя.

Что такое "семья"?

Что такое "пойдём домой"?

Что такое "домой"?

Я ничего не знаю.

Счастливые голоса стали отдалёнными.

- Но тебе ни в коем случае нельзя подходить к этому дому. Даже не вздумай говорить, что приблизишься туда. Это из-за того существа, что в этом доме. Потому что, если ты подойдёшь близко к нему, все в деревне могут убить тебя.

- Убить…?

- Я не вру, это правда. Раньше пастух Такая-сан был изгнан из деревни, помнишь?

- Такании-сан… он совсем измотался…

- Кажется один телёнок заблудился, после того как он лизнул то существо в том доме. Он взял на себя ответственность за это, и деревня изгнала его за всеобщее вредительство.

Кстати говоря, какое-то время назад мой палец лизнуло странное создание.

Один человек тут же подбежал и отогнал странное создание.

Он был пастухом, этого человека звали Такая.

- Лицо и тело Такая-сан покрывали отметины. Похоже, его кости были сломаны. Уйдя в пустоши с такими увечьями, он точно не выживет. Он уже будет мёртв.

Это уже не первая история, когда людей убивают, которые приближаются ко мне.

К настоящему моменту должно быть около 10 человек.

Это также обычное дело.

- Я очень… испугалась…

Э?

Страшно? Отчего?

От смерти? Быть убитым?

Я не понимаю.

Звук трения стал отдалённым.

Те люди, что умерли, приближались ко мне.

"Семья", которая пошла домой, держась за руки, тоже могла умереть.

Я ничего не понимаю. У меня нет свободы мысли и свободы чувствовать.

Я ничего не знаю.

Но несмотря на это.

"Мамина рука тёплая".

"Это потому что мы держимся за руки. А ещё, потому что я люблю тебя".

Даже так, это очень, очень, очень, очень холодно.

Я приседаю.

Чтобы я не чувствовал холода, я сильно-сильно обнял себя.

Осторожно, я грызу свои ногти. Я слишком сильно грызу ногти.

В моём тёмном поле зрения, мне казалось, что я вижу сплетённые руки, сияющие на закате.

"Агась, пойдём домой, потому что я люблю тебя".

2. Девушка, с которой он общался.

Дверь открылась.

Жители деревни вошли внутрь.

- Нам не стоит этого делать. Мэру кажется, что он такой великий…

- Он получает порцию для избиений этого существа.

- Точно. Это самое лучшее время сделать это.

Это было начало сегодняшнего дня.

Ничего… не меняется…

- Очень раздражает смотреть на тебя…

Удар.

Моё зрение стало тёмным, в моей голове возникла путаница.

- Я слышал, что просто приблизиться к нему — невезение, это правда?

- Просто его жизнь — это боль.

- Когда он дышит, это уже пустая трата воздуха.

- Бесполезный мусор, на который мы наступаем, ты уж извини, пожалуйста!

- Ха-ха-ха, круто, дайка и мне наступить на него… Да, ты уж извини за то, что ты живой!

- Жить своей беспечной помойной жизнью и выглядеть таким жалким, ты уж извини!

- Ту ж извини, ты уж извини! Скажи-ка нам, что ты сожалеешь, что жив! Ха-ха-ха.

- Не поучится. В конце концов, у него…

Нога, наступившая на моё горло, шевельнулась, теперь она наступила мне на лицо.

- У него нет языка, поэтому он не может говорить.

Кап.

Тепловатая жидкость коснулась моей щеки. Это был плевок.

- О, поплевать на него — хорошая идейка. Как ты там это сделал?

- Да вот так, хопа!

- О, я тоже, я тоже!

- Попробуйте все. Ничего не будет если вы сделаете это с ним.

- Вот так? Ах, она попала ему в рот, ха-ха, гадость.

- Фу, у тебя ж там мокрота и ещё всякая дичь, а что, если она попадёт на его ногу, когда я щас буду его пинать?

- Мой косяк, мой косяк, но всё в порядке, имико и так уже полностью оплёван ею.

Они плюют на меня.

Я же просто мирился с этим.

Я ничего не чувствую. Я не думаю. Я даже не думаю, что это гадко.

Потому что мне не позволено.

Человек, который кашлял мокротой, рассмеялся и извинился перед своим другом, он свирепо посмотрел на меня.

- Это всё ты виноват, что у меня не получилось, понимаешь?! А ну извиняйся перед нами!

Простите, простите, простите.

Простите, что у вас не получилось. Простите, что я доставляю неудобства. Простите, что я жив.

Я худший. Из-за того, что я Могильный грешник имико, я плохой. Жить — плохо.

- На тебя есть только одно применение, и это наступать на твои руки, твоё лицо, твою голову и всё тело!

На мою руку, закованную в кандалы, сильно наступили.

Под весом мужчины из моей ладони послышался скрипящий звук.

… Ладонь.

Я вдруг вспомнил… те фигуры.

Пейзаж, который я вчера видел.

Мама и дитя в вечернее время, крепко сплетённые, их две руки.

"… Я не злюсь. Мама просто переживала за тебя".

"Гляди, уже вечереет. Пошли домой".

"Ага, пойдём домой!".

"… Мамина рука тёплая".

Переживала. Пошли домой. Домой. Тёплая.

Я ничего из этого не знаю.

Я существую исключительно для того, чтобы наступали на мои руки, моё лицо, голову и всё тело, точно так, как и было сказано.

Я не знаю, что такое сплетённые.

Я не знаю, я не знаю, я не знаю.

Ничего.

Ничего не знать — это в порядке вещей. Потому что, если бы я знал, было бы плохо.

Мою голову пнули.

Мою ногу выкрутили.

На мой живот наступили.

- … Было бы славно, если бы ты поторопился и сдох.

У меня нет другого выбора.

Мужчины ушли.

Снова свечерело.

Всегда одно и то же. День начинается с наказания, он заканчивается с окончанием наказания.

Завтра он начнётся с наказания и снова закончится наказанием.

Он не меняется ни коим образом.

Я не должен ничего запоминать.

Я не должен запоминать эти две вещи со вчерашнего дня, говоря: «Потому что вечереет».

Поэтому я быстро закрыл глаза. Я также заткнул свои уши.

Потому что я не знаю, ничего, ничего, ничего.

Ничего…

- …! … , …!!

Я услышал голос.

Я что, получу сегодня ночью наказание от сельских жителей?

Но всё было по-другому. Эти голоса доносились не из-за двери.

Шли, снаружи?

- ….е жаль, мне жаль, отец, прости меня.

Дрожащий голос. Он не был мужским.

Женщина? Девушка? Я не знал, которая.

- … Заткнись!!

Гох!!

Наряду с мужским голосом, прямо сейчас я услышал шум тупого удара.

Звук избиения.

Шум, когда кулак сильно бьёт по голове.

- … …а…

Бух.

Донёсся звук чего-то падающего на траву.

Интересно, они свалились?

Голос оплёвывания не прекращался.

- Из-за того, что ты здесь, я вот так страдаю. Из-за того, что ты здесь, у меня нигде получается жить. Из-за того, что ты здесь, я не могу достаточно зарабатывать. Из-за того, что ты здесь, я не могу найти новую женщину. Из-за того что ты здесь…

Удар.

Удар.

Удар.

Это звучало несколько раз, звук избиения раскрытой ладонью.

Резкие слова сильно напоминали те, которыми бросались на меня.

- Прости, отец, прости, это моя вина, прости…

Голос извиняющейся женщины или ребёнка.

Мне показалось, что я где-то уже слышал эти слова раньше.

Верно, мне всегда казалось в моём сердце, что они точно та…

- … Заткнись, ты, имико!!

?

- Отец, перестань, прости меня. Пожалуйста, не бей меня больше.

- Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! Из-за того, что ты здесь, всё без толку, всё из-за тебя!!

Мужчина орал и бил.

- А ты знала? В этой деревне, людей, которые близко подходят к этому месту, убивают.

Я знаю.

Поскольку я убиваю людей, которые близко подходят ко мне.

Потому-то "мама" и накричала на своего ребёнка.

Именно из-за этого "мама" "переживала" за своего ребёнка.

"Переживала".

Шелест.

Трава качнулась.

- … Отец…

Эхом отозвался шаткий голос.

- Разве это не идеально? Ты же понимаешь, да? … Тебя убьют.

Убьют?

Я впервые о таком слышу.

Целенаправленно близко подходить ко мне, чтобы быть убитым?

За тем, чтобы я убил их?

Я медленно открыл свои глаза.

В моих тонко раскрытых глазах отражались их две фигуры.

Я видел, что мужчина тащил что-то примерно такого же размера, что и я.

В отличие от меня, у них были длинные волосы…

Девушка?

И вправду, мужчина сплюнул.

- Поторопись и сдохни.

А?

Поторопись и сдохни…?

Такими… такими были слова.

Вот что он сказал.

Шелест, шелест, шелест, шелест.

Мужчина бросил девушку(?) на траву и ушёл.

Кажется, ей было больно.

Да.

Больно.

Даже при том, что я не знаю, что такое боль. Даже так я знал, что это плохо.

И всё же я подумал.

Я подумал, что, кажется, ей было больно.

Почему же?

Девушка осталась одна, она подняла голову и уселась на земле.

На что она смотрит?

На мужчину, который ушёл?

Или на небо?

Вечер прошёл ещё тяжелее.

Красный свет осветил мою комнату.

Красный, красный, красный, тот же цвет, что и кровь, окрасил мою комнату.

Как будто он смастерил красный короб.

Существо, сидящее в траве, стало темнее, отбрасывая тень.

Из-за нанесённых ударов, из её губ текла кровь, мне казалось, что она что-то говорила.

- Я   х о ч у   у м е р е т ь.

Я не мог расслышать.

Она что-то говорила.

- Я   х о ч у   б ы т ь   у б и т о й.

Подул ветер.

Окрашенная в красный цвет, вечерняя трава задрожала.

Он слишком сильно заглушал её голос.

- П о з в о л ь   м н е                м  н  о  ю                  б ы т ь.

Желание? Желание? Желание?

Мне показалось, что я услышал голос, наполненный смехом.

Несмотря на то, что эта припавшая к земле фигура не смеялась.

Несмотря на то, что здесь больше никого не должно было быть.

Желание? Желание? Желание?

Голос, сказал.

- П  о  ж  а  л  у  й  с  т  а.

На мгновение я увидел, как мир обратился во тьму.

Несмотря на то, что чего-то вроде такого не должно произойти.

Шелест.

Трава задрожала.

Шелест, шелест, шелест, шелест.

Оно приближалось.

Кто?

Мужчина ушёл. Он ушёл восвояси. Я больше его не вижу.

Тогда… кто?

- …

Я слышал грубое дыхание.

Кап, кап, капли крови упали на листья.

Шелест, шелест, шелест, шелест.

Мало-помалу шум становился ближе.

Тёмная фигура, заслонила солнце.

- … Ты… там?

- !!

Раздался голос.

Ко мне?

Он обращался ко мне.

Подул ветер.

Человек, который звал меня.

Девушка.

Могло показаться, что она походила на ту "маму", которую я вчера видел, но она совсем отличалась.

"Девушка" такого же размера, что и я.

Её длинные волосы покачивались.

Вечернее солнце светило на её серебристые волосы, каждая прядь выглядела прекрасно.

Похоже, не так давно её избили, щёки опухли.

Кровь течёт из её разбитых век, из её челюсти.

Вот как всё было.

Вода течёт из глаз этого ребёнка. Слёзы.

Но слёзы этой девушки были красными. Красные капли. Красные слёзы. Красные.

Её изношенная одежда была порвана в разных местах, из разрезов я мог видеть её тело, покрытое синяками.

Тёмно-синие синяки и фиолетовые синяки, синяки переходили в желтоватые, они — следы от каждодневных повторных ударов.

Я понял. Потому что они точь-в-точь как те, что на моём теле.

Мы одинаковы.

Я вдруг подумал.

Я не думаю, что в них есть какой-то смысл.

Я подумал, как я молился, как я умолял.

- … Ты же здесь, да? — спросила она.

Шелест, шелест, шелест, шелест.

Звук становился ближе.

Её тело становилось ближе.

Я не понял смысл того, что говорит этот человек.

Даже так, ты не должна приближаться ко мне.

Даже так.

- Ты внутри?

За окном появилось лицо.

Почему?

- Так ты правда внутри.

Она вздохнула.

Но это не было обычным отвращением, презрением, которое я ощущаю.

Скорее, это казалось облегчением.

Облегчением?

А что это?

Почему я так подумал?

Я знаю это слово, когда понял, что не должен был ни о чём думать, так почему?

- Скажи… … Ты… один?

Уже не так, как раньше, она спрашивала, как будто хотела получить ответ.

Несмотря на то, что я был невероятно грязным, невероятно забитым, невероятно замученным.

Тем не менее эти глаза, слишком красивые, чтобы быть сокрытыми, смотрели на меня.

- …

Я укусил ногти.

Слишком ярко.

Я не должен приближаться. Я не должен думать. Я не должен ничего делать.

Это неправильно.

И всё же.

Я знаю это, и всё же я не мог её игнорировать.

…

Я медленно кивнул.

Один, да, я один.

И в этот момент.

Мягкая.

Выберите изображение для загрузки

Она улыбнулась.

Это не было всегдашней презрительной улыбкой.

Это не было улыбкой, как у жителей деревни, которые смотрят на меня сверху вниз.

Мирной.

Ласковой.

- Я тоже одна… Мы одинаковы.

-!!

Одинаковы.

Одинаковы, одинаковы, одинаковы.

Она сказала, что мы одинаковы.

В тот момент, когда я впервые увидел эту девушку, я почувствовал то же самое.

Правда? Правда, правда, правда?

Я не верю в это.

Девушка смягчённо улыбнулась и потянулась ко мне.

Её глаза были красными от слёз, они сверкали в красном вечернем солнце, что находилось за ней.

Я посмотрел на её ладонь, изношенную, красную и потрескавшуюся.

Она была похожа на руку «мамы», которую она протянула своему ребёнку в тот день.

- Моё имя Ай. Я хочу знать твоё имя.

Улыбаясь, её тело дрожало.

Оно тряслось без причины.

Прости, у меня нет ни имени, ни языка.

Интерлюдия 1. Мальчик хотел быть дотошным

- Эй, почему Маки-тян дала мне кнопку перезагрузки?

В моём сне — хотя я не был уверен, что это был он — я задавал один и тот же вопрос.

- Потому что у тебя было сильное желание.

Ответ был тот же. Но в отличие от последнего раза, девушка продолжила говорить.

- Когда у людей есть желания, сильные желания, мы можем существовать.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что существа, вроде меня, продолжают жить, когда желания людей сильны.

- Вроде бога?

- Если Юто так считает, то может быть и так.

Значит это тайная сказка. История, которую знает только богиня / Маки-тян, старая и далёкая история.

Сказка, о которой никто не знает, и которая имеет невероятно сильное желание.