Время неумолимо текло вперед, подобно могучей реке. Дни сменялись неделями, недели — месяцами, и жизнь постепенно возвращалась в привычное русло после недавних потрясений.

Краснознаменск, родной город парящей цитадели Багровой Марии, вновь принимал ее величественный алый корпус, сопровождаемый низким гулом могучих двигателей. Багровая Мария вернулась после того, как побывала в Жилинском во время вторжения чудовищных созданий из Гулкого Леса.

Жилинский же, некогда принявший на себя жестокий удар этих порождений тьмы, теперь поднимался из руин, подобно мифическому фениксу. Оба города спешили излечить раны и стать сильнее, ибо уже в следующем месяце всю Империю ожидало эпохальное событие — сотворение нового ордена рыцарей.

Феофан неспешной поступью вошел в свои покои, где его ожидала процедура облачения в доспехи. Доспехи рыцарей были вершиной военного искусства, но доспехи лордраков превосходили их, подобно тому, как блестящий бриллиант затмевает простой горный хрусталь. Надеть их запросто было невозможно — это был целый ритуал.

Лордрак прошествовал в небольшой зал, где в ожидании застыли несколько послушников в алых мантиях. Скинув черное одеяние, Феофан ступил на круглую каменную плиту, расправив руки в стороны, подобно исполинской статуе. В тот же миг из пола и потолка вылезли железные манипуляторы, готовые облачить древнего воина.

Пока они надевали на лордрака прорезиненный костюм, другие манипуляторы вживляли в его тело особые инъекторы с биохимическими растворами. Эти препараты улучшали процесс адаптации тела к доспехам, позволяя организму функционировать в тесной связке с будущей бронированной оболочкой.

Сначала они надели на него прорезиненный костюм со множеством коннекторов, датчиков и крепежей, словно вторую кожу. Затем из ниш в полу и потолке манипуляторы извлекли великолепные нагрудные пластины, наплечники и прочие элементы этого удивительного доспеха. По мере их установки, трубки в броне заполнялись особыми «жидкими мышцами» — сверхпроводящими растворами, способными при активации совершать работу подобно настоящим человеческим мускулам. Другие трубки заполнялись высокоэффективными хладагентами для охлаждения систем доспеха.

Некоторые детали, требующие более бережного обращения, вроде ремней и мелких защитных накладок, устанавливались вручную самими послушниками. Рядом со своим грозным владыкой, облаченным в несокрушимые латы, они казались совсем крошечными, подобно детям возле исполинской статуи. Но в их взорах читалось благоговейное восхищение — ведь они лицезрели истинное величие древнего рыцаря в доспехах, бывших шедевром имперских мастеров.

По завершении этого процесса, в зал вошел древний старец в алой мантии, опираясь на посох. В его седовласой голове еле теплилась искра жизни, но взгляд оставался ясным и цепким. Старый послушник бережно нес в руках великолепный черный плащ, расшитый узорами. С помощью манипуляторов послушники смогли надлежащим образом укрепить этот плащ на спине своего владыки, обернув его складками вокруг могучего тела и образовав нечто вроде накидки с капюшоном.

Зал, в котором проходила процедура облачения лордрака в доспехи, представлял собой огромное, погруженное в полумрак помещение. Его каменные стены терялись в густых тенях, а небольшие светильники лишь разгоняли мрак в непосредственной близости от центральной площадки.

Сама площадка была выложена гладкими плитами черного камня, окруженными металлическими рельсами по периметру. Из этих рельсов, а также из отверстий в полу и потолке торчали десятки стальных манипуляторов — гибких механических «конечностей» различных размеров и форм. Они извивались подобно чудовищным щупальцам, готовые в любой момент принять участие в ритуале облачения.

В одном углу зала находилась небольшая будка из толстого бронестекла, внутри которой возвышались мониторы, пульты управления и другие системы. Здесь, окруженный мерцающими экранами, сидел молодой послушник в алой мантии. Он внимательно следил за ходом церемонии и через усложненную систему управления дирижировал действиями манипуляторов, облачавших лордрака в доспехи.

По мере того, как броня надевалась на тело воина, глубокий сумрак зала то и дело озарялся вспышками света от сварочных аппаратов манипуляторов, соединявших отдельные элементы воедино. Электрические разряды струились по шлангам и трубкам, питая энергией системы «жидких мышц» и охлаждения.

Так, в окружении десятков стальных щупалец, вспышек света и тяжелых теней, древний воин обретал свои несокрушимые доспехи, способные выдержать натиск целой армии. Густой, витавший в воздухе запах озона и расплавленного металла делал эту сцену еще более жутко-величественной.

После успешного облачения в доспехи, лордрак Феофан проследовал через массивную арку в соседний зал. Здесь, в просторном помещении с высокими сводчатыми потолками, расхаживали другие рыцари в звенящей броне. Их шаги гулко отдавались от каменных плит пола.

Феофан безмолвно наблюдал за их тренировками некоторое время, а затем направился к дальнему углу зала. Там, в своей келье, восседал древний седовласый монах — хранитель этого святилища. Он поднял голову, когда лордрак приблизился.

Досточтимый брат, — глухо произнес Феофан из-под капюшона. — С вашего позволения, я желал бы прогуляться по нижнему городу под цитаделью.

Старик кивнул и повернулся к сложному компьютерному терминалу, покрытому мерцающими рунами и кристаллами. Его морщинистые руки заскользили по кнопкам, активируя жезл из красного металла.

Феофан молча кивнул. Затем он проследовал к транспортационной площадке в центре зала. Ступив в круг замысловатых рун, лордрак приготовился к путешествию вниз, в город, раскинувшийся под могучими стенами цитадели.

Едва его массивный корпус замер на месте, как рунные символы засветились ярко-голубым светом. Сноп энергии стал стремительно нарастать, порождая вихри высвечивающих искр. Мощная вспышка — и лордрак растворился в клубах света, лишь на миг озарив своей тенью потрясенные лица рыцарей.

Ночь окутала город густыми сумерками, сквозь которые лишь изредка пробивался тусклый свет фонарей. Крупные капли холодного дождя беспорядочно барабанили по брусчатке, заполняя воздух шумным перестуком.

В этом водовороте городских звуков вдруг раздался яркий всплеск света — на одной из центральных площадей материализовалась величественная фигура в доспехах. Это был сам владыка ордена Алых Сердец, спустившийся со своей заоблачной цитадели — событие крайне редкое.

Лордрак Феофан поспешно накинул свой плащ с капюшоном, пытаясь хоть как-то скрыть свое присутствие. Однако среди обычных горожан его внушительный рост, широкие плечи и особая аура все равно выделяли воина из толпы.

Не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих, Феофан зашагал прочь от транспортационной площадки. Его путь лежал к старинному особняку на окраине города, некогда принадлежавшему древнему аристократическому роду.

Перемещаясь по узким переулкам, воин игнорировал потоки холодной воды, низвергающиеся с ржавых водостоков. Капли яростно барабанили по его доспехам, но лордрак не замечал этого — его мысли были сосредоточены на важной миссии.

Наконец, за очередным поворотом показались очертания массивного особняка, увитого плющом. Огромные окна когда-то богатого жилища были наглухо забиты досками, а чугунные ворота давно покрылись ржавчиной от непогоды.

Подойдя вплотную к высоким, давно заржавевшим воротам особняка, лордрак Феофан остановился. Со стороны они выглядели крепкими, способными выдержать натиск целой армии. Однако для могучего воина преодолеть это препятствие не составило никакого труда.

Протянув руку в утяжеленной латной перчатке, великан лишь слегка надавил на массивный замок. Тот не выдержал грубой силы и, жалобно хрустнув, буквально рассыпался ржавой крошкой. С оглушительным грохотом тяжеленные створки чугунных ворот рухнули наземь, подняв тучу пыли.

Не мешкая, Феофан шагнул через поверженное препятствие и очутился на заросшей территории когда-то благородного поместья. Увы, былое величие давно сменилось запустением и разрухой. Старинный особняк производил крайне удручающее впечатление.

Крыша полуразвалившегося здания местами обвалилась, открывая нутро разоренным стихиям. Стекла во всех окнах были выбиты, хаотично торчащие осколки отбрасывали зловещие блики под проливным дождем. Сам фасад изрядно обветшал, кое-где осыпалась штукатурка, обнажая дряхлую кирпичную кладку.

Когда-то ухоженные садовые дорожки полностью заросли буйной растительностью и терновником. Мраморные статуи парковой скульптуры были безобразно изуродованы вандалами и покрыты отвратительными надписями. Все вокруг кричало о том, что аристократическое гнездо давно пришло в окончательный упадок и стало пристанищем городской голытьбы.

Не обращая внимания на удручающую картину запустения, лордрак Феофан целеустремленно направился к главному крыльцу особняка. Похоже, именно здесь предстояло развернуться главным событиям его тайной миссии.

Едва массивная фигура лордрака ступила на давно разрушающееся крыльцо особняка, как резко, будто от порыва ветра, распахнулась тяжелая дубовая дверь. На пороге застыла хрупкая девушка, контрастирующая с могучим воином подобно бледному лунному светочу.

Ее юное лицо с тонкими чертами было исключительно бледным, под глазами залегли глубокие тени — признак явного недостатка солнечного света. Взгляд девушки был угрюмым и мрачным, совсем не соответствующим ее молодому возрасту. Однако старинная форма горничной сидела на ней безупречно, придавая облику аристократическую строгость.

Однако при ближайшем рассмотрении становилось жутко: кожа рук, шеи и открытых участков лица девушки была буквально изрезана яркими, пульсирующими венами неестественного синеватого оттенка. И даже в густых черных волосах уже серебрилась седина, выдавая некую неестественность ее существования.

Тем не менее, голос горничной звучал ровно и холодно, с присущей аристократическому дому учтивостью:

— Владыка Алых Сердец, нашему скромному обиталищу выпала великая честь принимать столь значительного гостя. Моя госпожа уже давно ожидает вашего прибытия.

С этими словами девушка учтиво склонила голову и отступила в сторону, пропуская лордрака внутрь. Феофану пришлось буквально согнуться пополам, чтобы протиснуться в низкий дверной проем, явно не рассчитанный на столь внушительную фигуру.

Оказавшись в полумраке запущенного вестибюля, воин сразу же ощутил странную промозглую сырость и затхлый запах плесени. Похоже, давно покинутый особняк обрел если и не новых хозяев, то уж точно необычных обитателей…

Годы запустения наложили свой безжалостный отпечаток, окутав некогда роскошные интерьеры пеленой унылого запустения.

Высокие потолки терялись в густой полутьме, едва рассеиваемой парой старинных канделябров с еле тлеющими сальными свечами. Их трепетный огонек отбрасывал причудливые блики на резные деревянные панели, покрытые толстым слоем пыли и паутины. Казалось, пауки безраздельно властвуют здесь уже много лет.

С потемневших от времени стен кое-где свисала ветхая роспись, некогда являвшаяся шедевром изящества. Теперь же великолепные фрески обвалились крупными лохмотьями, напоминая струпья на разлагающейся плоти. Широкие ниши в толстых каменных стенах должны были принимать величественные скульптуры, но ныне в них гнездилась лишь сырая плесень.

Пол вестибюля выложен потрескавшимися каменными плитами, некогда составлявшими затейливый узор. Сейчас мозаика полностью утратила свой рисунок, будучи покрытой многолетним слоем грязи и мусора. Порывы сквозняка гоняли по полу ссохшиеся листья, случайно залетевшие сквозь выбитые стекла.

В дальнем конце зала виднелась монументальная лестница с кованными перилами, в давнюю пору окрашенными позолотой. Увы, драгоценный метал давно потемнел под воздействием времени, а резная ограда местами обвалилась, открывая зияющие пролеты.

Пройдя сквозь мрачный полумрак вестибюля, горничная и лордрак Феофан направились к лестничной клетке, ведущей в подвалы старинного особняка. Тяжелые ступени из грубо отесанного камня вели все ниже и ниже, в самые потаенные глубины родового гнезда.

Гулкие шаги великана отдавались глухим эхом под низкими сводами лестницы. Воздух здесь был спертым и застоявшимся, пропитанным запахами плесени и гнили. Факелы в кованых бра едва мерцали, отбрасывая скупой свет и причудливые тени на стены, выложенные крупным грубым булыжником.

Наконец, после нескольких резких поворотов и крутых пролетов, лордрак и его юная провожатая вышли к массивной арке, за которой открывалось обширное подземелье. То, что лордрак увидел, поистине поразило воина.

Если сам особняк давно пребывал в полном запустении и разрухе, то подземные палаты, кажется, пользовались самым бережным присмотром целой армии прислужников. Огромный обвалившийся зал с высокими сводчатыми потолками успели привести в относительный порядок.

Своды надежно подперты грубыми деревянными подпорками. Везде развешаны десятки новых масляных светильников, заливающих подземелье ровным ярким светом. Отовсюду доносился устойчивый запах лакричника и благовоний, перебивающий затхлый дух могильного праха.

Вдоль стен тянулись многочисленные ниши, в которых теплилось бесчисленное множество алых свечей, отбрасывающих зловещие всполохи на своды. Пол был устлан свежим сеном, придавая подземелью дух странного языческого капища.

Вдоль стен сновали многочисленные служки в черных одеждах с опущенными капюшонами. Они тихо перешептывались между собой, не глядя в сторону прибывших гостей. Однако было заметно, что подземный зал содержат в идеальной чистоте и порядке, контрастирующем с развалом наверху.

В гулких недрах старинного особняка, где некогда упокоились бренные останки благородного рода, ныне разлилось марево зловещего бытия. Словно порождение кошмарных грёз, родовой склеп преобразился в причудливое жилище для целого поселения людей.

Сквозь прогнившие деревянные подпорки, удерживающие многовековые своды от окончательного обрушения, просачивалось зыбкое сияние множества алых свечей, источающее жутковатое мерцание на стенах, будто кровавый пот каменных изваяний. Тлеющие язычки пламени отбрасывали причудливую игру световых теней по гротескным изгибам стен, изукрашенных вековой плесенью и застывшими узорами солевых натеков.

Алтари из потрескавшихся плит были уставлены дымящимися жаровнями с тлением благовоний, чьи пряные испарения смешивались с едкими миазмами сырости и гниения, растворенными в застоявшемся могильном воздухе. Сеновальные стлани покоились на грубо отесанных лежанках, окутанных кружевами паутины, подобно язвам запущенной проказы.

Меж всеми этими мрачными реликвиями склепа сновали многочисленные фигуры в свободных балахонах, бесшумно скользя по настилу, как немые тени забытого племени. Их опущенные капюшоны не дозволяли узреть ликов, будто они намеренно прячут свои лица от проникновения чужих взоров в зиящую пустоту, где некогда пребывали души.

Все в этом подземном логове навевало гнетущее чувство погребенного заживо, будто сами стены исходили удушающей гарью, оставшейся после того, как в пылающем чреве склепа сгорели души его насельников, а обугленные тела заточили в каменной темнице вечного забвения.

Последовав за своей юной провожатой, лордрак углубился в лабиринт мрачных подземных переходов. Среди всего этого погребального сумрака хрупкая фигурка горничной казалась единственным лучиком света, сияющим бутоном на фоне увядших теней.

Вскоре они миновали несколько арочных сводов и предстали перед массивными дубовыми дверями, украшенными замысловатой резьбой. Тяжелые створки со скрипом отворились, и их взорам предстало обширное подземное помещение.

Это был величественный бальный зал, некогда облицованный драгоценным мрамором, чьи усыпанные ажурной резьбой стены и своды успели приобрести потускневший вид от сырости и времени. Высокие своды подпирались грубыми деревянными колоннами, а по периметру зала тянулись ниши со статуями, едва различимые в полутьме.

Вдоль стен зала расставили множество круглых столов, накрытых ветхими рванными скатертями. На некоторых виднелись остатки посуды и пустые бутылки, давно захваченные плесенью. Повсюду разбросаны вековые отметины былого пышного убранства — позолоченные канделябры, фрагменты зеркал в потрескавшихся рамах, облупившиеся фрагменты лепнины.

Под потолком парили клубы едкого дыма — здесь жарко пылали массивные чаши с курениями, отбрасывая алое сияние на своды и стены, подобно кровавому зареву. Их устойчивый аромат переплетался с запахами застарелой гнили, просочившимися даже сюда из глубин склепа.

Взгляд лордрака устремился к противоположному от входа концу зала, где возвышался величественный деревянный трон под массивным балдахином из вишневого дерева. Несмотря на потертости и трещины, выдававшие почтенный возраст, трон все еще излучал былое великолепие.

Здесь же, окружая трон подобно застывшей свите, застыли несколько человеческих фигур в аристократических одеяниях из роскошных, но обветшалых тканей — бархата, шелка и парчи. Их наряды, хоть и поблекшие от времени, все еще хранили следы былой роскоши — позолоченную вышивку, драгоценные камни, меха и кружева.

При ближайшем рассмотрении у всех них проглядывали общие зловещие черты — белоснежные волосы, радужки глаз цвета ярко-красного рубина и мертвенно-бледная кожа.

Эти причудливые создания, похоже, были не просто людьми, а представителями какой-то потусторонней расы. Их внешность выдавала причастность к древним кровавым ритуалам и мрачным тайнам, запечатленным в этих подземельях.

Хотя их тела сохранили все приметы былого величия и аристократического происхождения, взгляды их пылающих рубиновых очей оставались застывшими и безжизненными. Эти зловещие существа казались частью жуткого подземного убранства, исполненного мистических символов и древней магии.

В центре этого собрания неестественно бледных аристократов, на роскошном деревянном троне восседала настоящая повелительница этого мрачного подземного поместья. Она была на голову выше остальных присутствующих, и, возможно, одна из немногих, кто смог бы, стоя, смотреть прямо в глаза самому Лордраку.

На ее стройной, пышущей жизненной энергией фигуре было надето легкое свисающее белое платье, оголяющее прекрасную белоснежную кожу. По плечам девушки до самого пояса ниспадали длинные белые волосы. Единственным ярким пятном на ее бесцветном теле были ярко-алые, манящие губы. Она властно оглядывала весь зал, словно хищница, окидывающая взглядом свои охотничьи угодья. Лордрак не привык к тому, что на него смотрят с таким вызывающим непочтением.

Ауру опасности и древнего величия источала эта таинственная белокурая красавица на троне. Ее существо пропитано было силой и загадочной первобытной мощью.

Вскоре в главный зал через ту же дверь, что и Лордрак, вошли слуги в балахонах. Из противоположного входа появились прекрасно одетые горничные и строгие дворецкие. Мертвенно-пустое подземелье в одно мгновение наполнилось сотнями суетливых фигур, озабоченно готовившихся к какому-то торжеству.

Неожиданно со всех сторон ожили свечи, озарив пространство теплым мерцающим светом. Горничные прошлись мимо неподвижных аристократических статуй, вкладывая в их бледные руки бокалы с вином. Слуги же, в свою очередь, подбирали старые пыльные бокалы с заброшенных столов.

Казалось, что вот-вот должно начаться некое зловещее пиршество. Однако, учитывая это жуткое подземное место, мысли о празднике и трапезе вызывали лишь отвращение и недоумение. Какой кошмарный ритуал задумали эти бледные аристократы?

Наконец, белокурая владычица этих мрачных подземелий величественно оживилась на своем троне.

— Феня! — раздался ее звонкий, повелительный голос, отразившийся эхом от древних стен.

Любой, кто наблюдал эту сцену, впал бы в глубочайший шок. Как посмела эта юная девчонка так бесцеремонно обратиться к легендарному Лордраку — воину, прошедшему сотни жестоких битв, чей век был неизмеримо долог!

Сам Лордрак, застывший неподвижно, лишь едва заметно нахмурил нос в знак отвращения. Белокурая красавица вскочила с трона, а слуги тем временем начали разливать в пыльные грязные фужеры какие-то зловонные настойки из таких же мерзких бутылок.

В одно мгновение девушка очутилась в опасной близости к владыке рыцарского ордена, на расстоянии вытянутой руки. Ее тотчас окружили остальные бледные аристократы. Лордрак старался не выказывать волнения, зная, что ему не составит большого труда убить если не половину, то уж точно многих из них, прежде чем его древнее тело получит серьезный урон.

— Ну что ты, Феня, как не родной? Ты же тут свой! Не стесняйся. Выпей… — нежным, но повелительным тоном обратилась белокурая красавица к Лордраку.

В тот же миг аристократы, словно по негласному сигналу, подняли бокалы с вином, и зазвенело хрустальное переплетение звуков. Слуги в балахонах, стараясь угодить своим мрачным господам, принялись жадно хлестать омерзительное пойло из грязных фужеров.

Лордрак ощутил, как в воздухе разлилась атмосфера некоего зловещего ритуала. Бледные аристократы, окружившие его полукругом, смотрели выжидающе, с плотоядными ухмылками на устах. Юная белокурая повелительница протянула старому воину изящный хрустальный бокал с рубиновой жидкостью.

Лордрак находился в самом сердце этого пугающего подземного капища среди загадочных бессмертных существ. Он ощущал древнюю могущественную силу, сконцентрированную вокруг этой девушки. Отказаться от ее «гостеприимства» было просто невозможно.

Девушка медленно приблизилась к Феофану Николаевичу, ее фигура источала древнюю силу и опасность.

— Ольга… К чему весь этот фарс? — раздался низкий громогласный шепот воителя. Его глаза внимательно следили за каждым движением белокурой красавицы, когда он неторопливо принимал бокал с рубиновым вином из ее мертвенно-бледных тонких рук.

— Фенечка, ну ты меня расстраиваешь… Не будь такой букой, — протянула Ольга заигрывающим голосом. Она провела ладонью по его щеке, оставляя кровавый порез от острых ногтей. Янтарная капля крови стекла вниз и девушка кокетливо облизала палец.

В тот же миг сверхъестественная регенерация Лордрака активировалась, и порез моментально затянулся. Феофан ощутил всю древнюю мощь этого загадочного существа. Отказаться от ее «гостеприимства» было невозможно, это могло разозлить ее и спровоцировать непредсказуемые последствия.

Зловещая атмосфера нарастала с каждой секундой. Ольга расхохоталась, ее смех был холодным и безжизненным.

— А ведь раньше ты был таки-им милым мальчиком, Феня. Хотя… Нет, ты всегда был букой, — произнесла она насмешливо.

Тотчас подвластные ей аристократы, горничные, дворецкие и слуги подхватили этот зловещий хохот, и он заполнил собой весь зал.

Ольга мгновенно приблизилась к Феофану и поцеловала его своими холодными губами. Лордрак почувствовал, как жизненные силы начинают покидать его могучее тело.

Сжав в руке бокал, Феофан попытался разбить его, но из-за латных перчаток осколки просто посыпались на пол. Феофан с силой оттолкнул девушку от себя. Бокал в руке Ольги упал, и багровая жидкость растеклась по каменным плитам.

Ольга продолжала свою леденящую душу игру:

— Какой ты грубый, Феня! — девушка сделала вид, что обиделась.

— Вот возьму и напьюсь с горя. Пойду потом, пьяная, песни горланить по деревне! — продолжала разыгрывать сценку Ольга.

Она выхватила бокал у одного из аристократов и жадно принялась лить его содержимое в свой нежный рот. Неряшливо, капли багровой жидкости залили все ее лицо и белоснежное платье.

— Дура ты, Ольга, старая. Нет уж никакой деревни. Давно нет. Уж полвека минуло, как это стало городом. Одни вы живете в прошлом, — голос Феофана был холоден и безэмоционален.

Он дернул рукой, избавляясь от осколков бокала и капель багровой жидкости, запачкавших его латную перчатку.

— И не такая я старая, между прочим! — девушка сердито надула губки. Казалось, что та древняя сила в ней, словно кошка, которая играет со своим мышонком — Феофаном.

— Ладно, довольно. Мне наскучило! — девушка хлопнула в ладони, и аристократы с прислугой поспешили покинуть зал. Уходя, между Лордраком и девушкой они поставили круглый стол, украшенный уже свежей, красивой, кажется, новой скатертью. На стульях, принесенных для них, не было и следа пыли и грязи. Стул Лордрака был металлическим, специально усиленным, чтобы удержать его массивное тело в доспехе. В то время как стул Ольги был нежным и хрупким, как она сама.

Девушка грациозно опустилась на свой стул, изящно поправив складки платья. Ее движения были плавными и притягательными. Феофан тяжело опустился напротив, его латы негромко звякнули при соприкосновении с металлическим сиденьем.

«И что же дальше?» — пронеслось в его голове. Ольга смотрела на него, слегка прищурившись, ее губы изогнулись в загадочной улыбке. Похоже, их игры только начинались.

— Феня, ты знаешь… Я недовольна, — раздался раздраженный голос девушки. — С каждым годом ты все хуже и хуже выполняешь свои обязательства. Забываешь проведать меня. От тебя месяцами ни весточки!

Между тем, на столе усилиями слуг появлялись блюда. Они не выглядели как все остальное в этом зале. Свежие, только из печи, приготовленные мастерами поварами.

Несмотря на свой суровый вид, Феофан мастерски орудовал вилкой и ножом, выполняя все правила этикета за столом. Девушка надменно смотрела на него, попивая из бокала.

— Помнится мне, когда ты был зеленым рыцарем… Помнится мне, как ты на коленях умолял меня помочь тебе… Ты помнишь, Феня? Помнишь, как ты унижался, дорогой? — осушив бокал, от прежней кокетливости девушки не осталось и следа. Ее лицо, покрытое кровью, залитое ею же платье. Из несерьезной девчонки она превратилась в страшного хищника.

Феофан отложил приборы, его лицо помрачнело. Он предпочел бы забыть то унизительное время, когда был вынужден просить помощи у этого древнего существа. Ольга рассмеялась, заметив его реакцию.

Ее слова больно кололи, напоминая о том, каким жалким он был когда-то. Но теперь он стал могущественным правителем! Неужели она так и будет держать его на привязи?

— Ты помнишь о нашей сделке?! Скажи мне, правитель Алых Сердец! — Ее голос отдавался эхом в зале и в голове Лордрака.

Она вскочила со стула, от чего тот улетел.

— Я даю тебе столь желанную силу… А ты… Верой и правдой служишь мне! Мне, а не какой-то там империи! — Продолжала девушка.

При таком принебрежительном отношении к империи, кровь Лордрака закипела. Тот также вскочил. Ослабив контроль за своей силой, он выпускал потоки маны, которые мгновенно раздавили стол. Его сила потоком ветра сдула стол. Но владычице этих мест было плевать на эту силу. В конечном счете, часть этой силы — ее собственность.

— Так скажи мне, какого черта все так вышло?! Почему число моих слуг в твоем ордене сокращается? Неужели ты хочешь избавиться от ошейника?! — Ее голос был наполнен древней силой.

— Я не уследил. Погиб один твой слуга. Молодой парнишка. Я скорблю не меньше, чем ты или его семья, — сквозь зубы цедил воин.

— Плевать я хотела на то, что с ним случилось. Меня злит то, что с его гибелью снизился мой контроль над тобой. Вместо него… — девушка сделала задумчивый вид.

— Один из моих слуг заметил многообещающего парнишку в твоем ордене. Помнится вы зовете его… ах да, Шрам… — Она посмотрела в глаза владыки.

— Нет. Я его не отдам. Такого уговора не было! Я принимаю твоих слуг к себе, но не дам тебе превращать в монстров моих сыновей! — лордрак взорвался ревом. Пол под его ногами потрескался, а его осколки от силы воина подлетали вверх.

Древняя сила взвилась в ответ, роняя девушку на пол. Ее волосы взметнулись дугами, а глаза налились кровавым светом.

— Ты забываешься, смертный! Я даровала тебе силу, и я вправе ее отобрать! — Ольга взмахнула рукой, и волна нечеловеческого могущества обрушилась на Лордрака, вдавливая его в трещины пола.

Он закричал от боли, ощущая, как его плоть раздирает на части эта дикая мана. Но воин не сдавался, медленно выпрямляясь и вливая свою собственную мощь в противостояние.

— А ты сильно вырос, мальчик мой. Ты почти сделал эту силу своей. Почти… — с этими словами девушка ослабила воздействие. В конечном счете каждый их разговор заканчивался подобным образом. Вскоре и лордрак прекратил давить пол своим могуществом.

— Контроль крови. Магия, что я даровала тебе. А ты, напыщенный глупец, разделил ее со своими сыновьями. Лишившись ее, что вы из себя представляете? — продолжала спокойным голосом девушка.

— Значит каким образом мы поступим с тобой, Феня: ты всеми правдами и неправдами избавляешься от той стервы… Головорезки. Как там ее звали… Не важно. А после того — я шлю тебе еще пятерых «надсмотрщиков». И… Организуй мне поставки крови рыцарей. Скоро у меня юбилей, четыре века бывают у девушки только раз в жизни, да Феня? — она вновь приблизилась к владыке рыцарей и с нежностью поцеловала в губы.

Лордрак сжал кулаки, сдерживая гнев. Ему претило выполнять ее приказы, но нарушить древний уговор он не мог. Сила Ольги была поистине безгранична. Она повелевала магией крови, ритуалами и жизненными силами. Феофан помнил, как когда-то сам приполз к ней на коленях, униженный и сломленный. Только ее могущество позволило ему сплотить рыцарский орден и повести его к победам. Но цена… Цена за это была слишком высока.

Человеческое тело принцессы крови было всего лишь оболочкой для древней злобной сущности, жаждущей крови и подчинения. И Лордрак окончательно запутался в ее сетях.