Из небольшого, затхлого барбекю-ресторана Keizan, затерянного в углу крытого бара, вышел одинокий человек. Было едва за полдень, но улицы этого питейного района уже бурлили жизнью и пахли алкоголем.

Огни, провода и голографические рекламные экраны заполоняли небо, насыщая воздух эфирным неоновым сиянием. Это буйство красок было столь перенасыщенным, что смотреть на него становилось тяжело. Однако сенсорная перегрузка не ограничивалась одним лишь зрением — где-то неподалёку полутерианская горничная зазывала клиентов в свой магазин, из динамиков гремел последний хит популярной айдол-группы из пяти огров, а в переулке слышались пьяные стоны и злобные крики.

Блондин в потрёпанном синем плаще, надетом поверх старых военных доспехов, с ржавым, голым клинком на поясе только что доел свой обед — барбекю из одних потрохов — и теперь выглядел полностью удовлетворённым. Холодный, пронизывающий ветер скользил по его лицу.

— Осталось ещё немного времени… — пробормотал он, глянув на виртуальный дисплей своей сетчатки. Затем он прижал рукав к носу и вдохнул запах, пропитавший его одежду после долгого сидения в ресторанчике. — Интересно, мне влетит за то, что я появлюсь в таком виде?

Ну и ладно. Он решил не заморачиваться. Этот запах, нет, аромат жареного мяса был чертовски приятным. Не было причины кого-то ругать за это.

В этот момент его Фамилия — устройство, вживлённое в затылок — получило сообщение с прикреплённым изображением. На снимке виднелось море круглых, розовых, похожих на кроликов игрушек и такое же количество открытых капсул.

— «Я ещё не достала секретную, так что подожди немного». Она вытащила всех этих?

Он поднял голову к небу, затянутому тяжёлыми зимними тучами — следствием масштабного климатического сдвига, произошедшего восемьдесят лет назад.

— Ну и встреча с триумфальным возвращением… Мы оба так сильно изменились. Хотя чему тут удивляться — прошло пятьсот лет… — Затем он перевёл взгляд вниз, на город. — Она тоже изменилась, и имя её, и облик… но она всё ещё здесь.

Воспоминания о всём, что он оставил в том месте, в давно ушедшем прошлом, нахлынули на него.

Наверняка она тоже волновалась. Все считали её доброй, любящей, но на самом деле она была до боли простым и чувствительным существом.

И, выдыхая облачка белого пара, он тихо произнёс:

— Прости.

Но его слова не могли достичь прошлого.

— Прости…

Она услышала голос, отзывающийся где-то в самой глубине её груди. Голос, который звучал в её сознании с самого детства… а может, даже с самого рождения.

— Прости…

За что это извинение? Она задала вопрос, но ответа не последовало.

К кому обращена эта мольба? Она была ближе всех к голосу, но даже она не знала этого.

— Прости…

Я бы с радостью помогла тебе обрести покой, если бы только могла.

Но её слова не достигли голоса.

Она снова его услышала. Что-то внутри неё пробуждалось. Возможно, тот, перед кем оно извинялось, уже был рядом.

— Хааа… — девушка по имени Хизуки Рейнард Ямада тяжело вздохнула.

Лампочки в форме птичьих клеток свисали с потолка просторного класса, а их искусственные блуждающие огни озаряли помещение мягким белым светом. В углу комнаты мрачно сидела Хизуки — свет падал на её светлые волосы, собранные в два хвостика, и её глаза разного цвета: один алый, другой золотой.

В передней части класса располагалась большая голографическая доска и учительский стол, а длинные, ослепительно-белые парты были расставлены уступами, напоминая террасные поля давно ушедшей эпохи.

На девушке был надет стандартный форменный блейзер.*(это вид укороченного пиджака или жакета, который чаще всего имеет строгий, но неформальный стиль. Он может быть однобортным или двубортным, с металлическими пуговицами или классическими пуговицами в тон ткани.) (школа Академии Магии и сидела в самом дальнем конце класса — за последним рядом, у окна. С её завораживающей внешностью и меланхоличным выражением лица, пока она опиралась подбородком на ладонь, она могла бы стать идеальной моделью для картины. Но сейчас её мысли были далеко не об этом. Она снова тяжело вздохнула — в который раз за этот день.

— Хааах…

Кто-то когда-то говорил, что с каждым вздохом уходит частичка счастья. Правда, Хизуки уже не помнила, в каком мире она слышала эту фразу.

За окном раскинулось лазурное небо, а вдали из облаков выглядывала священная гора. В густом лесу перекликались птицы, а в небе парили виверны. Всё это выглядело по-настоящему волшебно.

Разумеется, всё это была всего лишь голограмма. Если бы окно не фильтровало изображение, можно было бы увидеть привычное серое небо и до боли знакомый городской пейзаж.

Хизуки оглядела класс. Её одноклассники — представители разных рас — коротали время перед началом утреннего занятия по-разному. Кто-то болтал, кто-то читал, кто-то готовился к урокам, а кто-то и вовсе спал, уткнувшись в парту.

Их имён она почти не помнила.

Вдруг она встретилась взглядом с одной из аристократок, что сидели со своей компанией. Та шепнула что-то подругам, взглянув на Хизуки, после чего все девчонки повернулись в её сторону и захихикали.

— Чёрт, мы встретились глазами…

— Хе-хе. Ну, хоть безделье не мешает ей ходить на уроки, а?

— Кстати, слышала? Только на днях…

Хизуки не слышала, что именно они говорили. Она знала, что сплетничают о ней, но это было так обыденно, что злиться или расстраиваться уже не имело смысла. Пока им хватало смелости перешёптываться за её спиной, она могла их просто игнорировать.

— Хааах…

Она снова вздохнула, выпуская очередную порцию счастья, и от этого ощущала себя ещё более подавленной.

— Жизнь такая скучная…

Дни шли, что-то менялось, но одновременно оставалось неизменным. Для большинства школьные годы были яркими и насыщенными, но для Хизуки всё это казалось бесконечно однообразным и серым.

— Я бы уже отсюда свалила…

Раздался звонок, заглушая её невнятное ворчание, — начался учебный день. Хизуки лениво наблюдала, как одноклассники рассаживаются по местам. Затем дверь в класс отворилась, и внутрь вошла женщина в мантии — их классный руководитель и наставница по медиумизму.

Она подошла к своему столу и положила на него руки.

— Доброе утро, всем.

Её голос, звучавший через искусственный процессор, имел сильный эльфийский акцент.

— Эм… Сегодня я хочу вам кое-кого представить. Времени выбрано странно, но у нас новый ученик по обмену.

Класс мгновенно наполнился перешёптываниями. В это время года у них редко появлялись новые ученики.

— Кхм. Тишина, пожалуйста. Входите.

Весь класс — даже Хизуки — повернул головы к двери.

Но только её накрыло странное, необъяснимое чувство. Словно предчувствие.

Будто эта монотонная рутина вот-вот закончится.

Дверь медленно открылась, и новый одноклассник шагнул внутрь.

— …!

Хизуки резко вдохнула, замерев на месте.