Вопреки её мыслям, прозрачные слёзы навернулись на её глаза и потекли по щекам, оставляя мокрые следы на гильотине.

Император холодно посмотрел на неё, а затем поднял руку, подавая сигнал. По этому сигналу верёвка, удерживающая лезвие, была перерезана, и вскоре над девушкой появилась темная тень. Услышав резкий звук рассечения воздуха, она в последний раз взглянула на присутствующих.

В её глазах промелькнуло лёгкое замешательство не из-за приближающегося лезвия гильтионы, не из-за Императора, который, казалось, был готов бросить вперёд, чтобы лично её убить, и даже не из-за королевы, которая не могла скрыть свою радость в тот момент.

«Калли…»

В тот момент, когда имя, которое она поклялась никогда больше не произносить, готово было вот-вот сорваться её губ…

Свуш!

…Холодное лезвие коснулось её шеи.

Чвак!

Кровь фонтаном хлынула с места, где лезвие коснулось.

Бах!

Голова, которая беспомощно покатилась, выглядела такой ничтожной и не впечатляющей, что трудно было поверить, что она когда-то занимала благородное положение.

Всего лишь чья-то окровавленная голова.

Словно она лишилась того достоинства, которое пыталась сохранить при жизни.

В её глазах осталось лишь замешательство, которое еще не до конца не угасло. Даже жизненная сила, которой был полон её взгляд всего несколько минут назад, медленно исчезала.

Наблюдающие, ставшие свидетелями казни императрицы, потеряли дар речи. Было так тихо, что, казалось, будто время остановилось. Все они желали её смерти, но, увидев это воочию, не могли произнести ни слова.

Шок был настолько сильным, что они даже забыли, когда нужно было аплодировать.

Это была естественная реакция, ведь реальность и фантазия всегда отличаются.

Пришедшие с детьми люди спешно закрывали детям глаза, а другие невольно заахали, увидев отрубленную человеческую голову.

У некоторых людей по спине пробежала дрожь, а других от этой ужасной сцены стошнило.

Естественно, что то, как живой человек в одно мгновение становится трупом, было шокирующим зрелищем, пробиравшим всех до костей.

Настолько, что они едва могли сглотнуть слюну.

Но, в конце концов…

— Императрица умерла! – крикнул кто-то в мёртвой тишине.

Только после этих слов толпа зашевелилась.

Словно пытаясь компенсировать прежнее молчание, тысячи голосов начали кричать одновременно, все громче и громче, радуясь ее смерти. Кто-то делал это искренне, кто-то под влиянием ситуации, а у кого-то были свои причины для радости из-за её смерти.

Их слова превратились в какофонию голосов, разнесшуюся по Императорскому дворцу.

Однако властный голос Императора вернул в зал тишину.

— Казнь Килианерисы завершена.

Император, который не двигался во время её казни, подтвердил смерть уже бывшей императрицы и наконец, поднялся со своего места. Он развернулся и начал уходить.

«Я устал».

В его шагах не было ни капли колебания, хотя он выглядел несколько уставшим.

На протяжении всего пути мужчина ни разу не оглянулся.

Некоторые могли подумать, что он поступил бессердечно по отношению к своей жене, но так было всегда.

В отличие от других, их отношения не были тёплыми.

Его шаги были тяжелее, чем обычно, но он почувствовал облегчение. После её смерти у него больше не было причин осторожничать во дворце. Он глубоко вздохнул, и свежий воздух, казалось, успокоил его беспокойные мысли. На его жестоких губах появилась горькая улыбка.

Это заняло много времени. Теперь он может, наконец, отдохнуть.

Он почувствовал, что сегодня вечером впервые за долгое время может крепко заснуть.

Когда Император объявил об окончании казни, ожидавшие рыцари немедленно начали двигаться, разгоняя граждан, собравшихся во дворце, а некоторые начали убирать тело Килианерисы. Тело, теперь уже разделенное на две части, было спрятано в мешок, а разбросанные повсюду брызги крови были бесследно стерты несколькими взмахами швабры. Гильотина, запачканная кровью, вскоре вернулась  ​​в исходное состояние, готовая казнить другого человека.

Расписание на сегодня закончилось, но завтра всех ждало новое расписание.

«Разве завтра не должна была состояться казнь известного карманника с рынка?» - невзначай подумал один из рыцарей, старательно мывший пол.

Это была не особенно важная часть, поэтому воспоминания были несколько туманными. Когда вся уборка была завершена, солдаты ушли заниматься другими делами. Место, заполненное людьми, пришедшими посмотреть на казнь императрицы, теперь опустело.

Спрятанный в толпе, человек, даже после того, как все ушли, остался стоять на своем месте, глядя на гильотину, как и вначале. В его глазах отражались образ и смерть человека. В глазах присутствующего не была ни гнева, ни печали, однако, в отличие от остальных, он не радовался её смерти. Он просто продолжал стоять на своём месте.

Он думал, что её смерть не расстроит его, однако во рту у него стало горько. Он даже не осознавал, что крепко сжал кулак.

Когда большинство людей исчезли, а гильотина вернулась в исходное состояние, мужчина, который некоторое время внимательно наблюдал за этой сценой, наконец, развернулся.

— Ваше Превосходительство, вы желаете вернуться? – спросил секретарь, когда увидел, как он поворачивается.

Мужчина кивнул.

— Да.

Его тон был на удивление спокойным, учитывая, что он стал свидетелем смерти того, кого он знал. Однако его шаги, когда он уходил, были тяжелыми, как будто на его ноги были одеты кандалы, а в горле что-то застряло, но мужчина не обратил на это особого внимания.

В глазах всего мира она была злодейкой, поэтому и заслуживала смерти. Каллисис этого не отрицал.