Глядя в ее черные глаза, Оуян Шаочэнь только и мог, что выразить свое недовольство легким вздохом и позволить Мужун Сюэ взять его за руку и уйти.

Наблюдая за тем, как они держатся за руки, мрачность в его глазах внезапно исчезла. Затем он ускорил шаги и последовал за этими двумя.

Хо Тун стоял перед бамбуковым креслом, глядя на задорных пиявок, а затем повернулся к Дунфан Ли, который наполовину облокотился на кресло, и робко произнес: “Господин.”

Мужун Сюэ ничего не сказала ему о том, как обезвреживать яд перед уходом. Он понятия не имел, на какие акупунктурные точки ставить пиявок, чтобы вывести яд для своего господина.

Лицо Дунфана Ли помрачнело. Он встал, проворно накинул халат и зашагал прочь: ‘Я был здесь все время, когда они втроем уходили один за другим. Но никто не попрощался со мной, словно меня и нет здесь! Какое унижение!’

Потеря сознания Старшего Принца Цзина могла быть вызвана чем-то серьезным, либо незначительным. Он понятия не имел, когда вернется Мужун Сюэ. Сидеть и просто ждать было не в его манере: “В Поместье Принца Цзина вскоре состоится интересное зрелище. Пойдем посмотрим.”

Примерно через полчаса Мужун Сюэ прибыла в Поместье Принца Цзина. Она грациозно вошла в главный двор по дорожке, выложенной из черного камня. Когда она вошла, то увидела похожую на фею женщину, бегущую к ним: “Ичэнь, как все прошло? Ты…”

При виде девушки, стоящей рядом с Е Ичэнем, четыре слова "договорился о дате свадьбы" застряли у нее в горле.

Мужун Сюэ была одета в длинное фиолетовое платье, она была стройной, изящной и с парой ласковых глаз. Ее изящное лицо сильно напомнило прекрасное лицо в воспоминаниях появившейся женщины. Тревога и ожидания в глазах Старшей Супруги Цзин тут же сменились большим потрясением: “Ты... Ты - Мужун Сюэ?”

Мужун Сюэ вежливо кивнула: “Долгих лет вам жизни Госпожа.”

Старшая Супруга Цзин была погружена в транс, наблюдая за ней. Она пробормолтала: “Вы... вы так похожи.”

‘Изначальная хозяйка моего тела действительно была очень похож на свою мать. И Старшая Супруга Цзин судя по всему знакома с матерью изначальной хозяйки моего тела. Выходит, она была шокирована? Лицо, исчезнувшее десять лет назад, снова предстало перед ней. Если бы на ее месте оказалась я, я тоже была бы шокирована.’

Мужун Сюэ улыбнулась и искоса взглянула на Е Ичэня: “Где сейчас твой отец?” ‘Сейчас не время болтать с его матерью. Главный приоритет - вылечить Старшего Принца Цзина.’

“В комнате!” Прошептал Е Ичэнь. Затем он обошел Старшую Супругу Цзин и направился прямо в спальню.

Мужун Сюэ тоже последовала за ним. Задернув бисерные занавески, она увидела, что Старший Принц Цзин лежит в постели, укрытый темно-синим одеялом. Его глаза были закрыты, лицо мертвенно бледно, брови нахмурены, и немного побагровели сухие губы…

Мужун Сюэ медленно подошла к кровати, протянула руку, чтобы пощупать сонную артерию. Своими пальцами она нащупала его пульс, что заставило ее слегка зажмурить глаза.

“Мой отец потерял сознание после того, как его вырвало кровью. Лекарь Сунь сказал, что он проживет не более десяти дней. Ты сможешь вылечить его?” Тихо спросил Е Ичэнь. На самом деле он вообще на нее не рассчитывал: ‘Даже Лекарь Сунь объявил, что мой отец безнадежен. Кто же тогда сможет спасти его?’

“Цвет его губ выглядит ненормальным.” Высказавшись, Мужун Сюэ убрала руку, и что-то блеснуло в ее черных глазах.

Е Ичэнь бросил взгляд на губы отца и неодобрительно сказал: “Лекарь Сунь сказал, что это потому, что мой отец повредил свои сердечные артерии.”

Мужун Сюэ слегка улыбнулась: “Верно. Но есть и другая возможность, яд.”

Е Ичэнь был ошарашен: “Ты хочешь сказать, что мой отец мог быть отравлен?”

“Хм.” Мужун Сюэ кивнула: ‘Я думала, что возможно состояние Старшего Принца Цзина ухудшилось и он от этого потерял сознание. Я думала, что если сделаю иглоукалывание, сделав ему массаж, чтобы привести в действие кровь, то он проснется, и тогда я легко смогу отменить помолвку. Я никак не ожидала, что он был отравлен, что теперь все усложняет.’

“Это правда?” Настороженно спросил Е Ичэнь.

‘Даже Лекарь Сунь из Имперской Медицинской Академии, занимающийся практикой в течение нескольких десятилетий, не поставил диагноз, что мой отец был отравлен. Как могла Мужун Сюэ, которая прочитала всего несколько медицинских книг, сказать…’

“Зачем мне лгать тебе?” Мужун Сюэ сердито взглянула на него и сказала: “Если ты мне не веришь, можешь проверить его шею…”

Е Ичэнь недоверчиво подошел к кровати. Он опустил голову и заметил, что на шее его отца виднелись три черные вертикальные полосы: ‘Никто бы не заметил их, если бы не присмотрелся внимательно…

Мой отец и правда был отравлен!’

Е Ичэнь сузил свои острые глаза: “Как мой отец был отравлен?” ‘У кого хватило духу отравить моего отца?’

“Даже не знаю.” Мужун Сюэ покачала головой.

Е Ичэнь затем спросил: “Разве у тебя нет навыков лекаря? Пощупай его пульс и узнай, что это за яд.”

“Даже Лекарь Сунь не смог, как же я смогу?” Произвольно произнесла Мужун Сюэ.

На самом деле она была из современного мира и также изучила современный яд. Рассказывать, что это за яд, глядя, слушая, расспрашивая и чувствуя пульс, принадлежало к традиционной китайской медицине, которой она никогда раньше не училась. Она могла только сказать, сколько раз в минуту бьется пульс. Как она могла определить, что это был за яд, по ощущению пульса…

Глядя на ее нахмуренные брови, Е Ичэнь не ведомо для себя, почувствовал себя радостным и незаметно улыбнулся: “Если ты не сможешь спасти моего отца, согласно сделке, которую мы заключили ранее, ты должна провести со мной свадьбу, отгоняющую зло.”

‘Несмотря на то, что свадьба, отгоняющая зло не может спасти моего отца, так как отец потерял сознание из-за яда, а не из-за старого недуга, мы все еще должны исполнить условия нашей сделки.’

“Кто сказал, что я не могу его спасти?” Мужун Сюэ усмехнулась, а затем достала из рукава маленький тканевой мешочек. Она быстро развернула его, раскрыв взору сверкающую груду серебряных иголок.

‘Даже если я не знаю, что это за яд. Но я могу определить вид яда по цвету губ, цвету лица и прочим симптомам и затем я могла бы использовать соответствующее иглоукалывание этой категории, чтобы обезвредить его. Даже если я не смогу спасти его, по крайней мере, я смогу временно привести его в чувства.’

Мужун Сюэ вытащила тонкую и длинную серебряную иглу, которая сверкала холодным блеском под солнцем.

Е Ичэнь прищурил глаза. У него возникло плохое предчувствие. Подсознание подсказывало ему остановить ее. Но Мужун Сюэ уже стянула одеяло и воткнула серебряную иглу в акупунктурную точку на груди его отца…

*Свист! Свист! Свист!*

Серебряные иглы вонзались в его грудь одна за другой, образуя форму овала. Мужун Сюэ повернулась к слуге, стоявшему рядом: “Подними Старшего Принца Цзина.”

“Слушаюсь!” Слуга кивнул. Затем он подошел к кровати и осторожно поднял Старшего Принца Цзина.

Мужун Сюэ взяла пустую чашу и положила ее под грудь Старшего Принца Цзина. Затем она слегка надрезала его грудь кинжалом. Из раны тут-же брызнула струйка черной крови…