Первое, что я увидел, открыв глаза, был незнакомый деревянный потолок.

Хах, может быть все происходящее со мной было одним из тех реалистичных снов? Пару раз мне снилось, как я падал с большой высоты или случайно резался каким-нибудь острым предметом. Боль тогда, на удивление, ощущалась как настоящая, но стоило мне проснуться, как все забывалось и оставались лишь медленно тускнеющие воспоминания.

Кажется, что-то не так.

Я слегка приподнял голову и увидел, что моя левая рука крепко сжимает кулон. Все время проведенное в отключке я не разжимал пальцев из-за чего они немного одеревенели.

— С ней хотя бы все в порядке, - облегченно выдохнул я.

А вот насчет правой…

— Аааай!

Только я хотел пошевелить ей немного, как она тут же отдалась болезненной ноющей болью. Ощущение не из приятных. Даже спустя некоторое время боль не проходила. Я попытался двинуть пальцами и три из них, просто не слушались, продолжая адски ныть. Похоже, болевое ощущение возникло, когда я попытался поднять руку и пальцы коснулись одеяла.

Левой рукой я смахнул его, и зрелище, которое я увидел…было не из приятных.

Три моих пальца уже посинели и были крайне болезненно изогнуты. Просто жуть какая. Понятно, почему мне было так больно. Так они еще и ноют без конца.

Я вновь укрыл руку одеялом. Не могу на это смотреть.

Кажется, правой я действительно больше не смогу нормально владеть.

«Но возрадуйся! Стоит тебе воззвать ко мне, как один из пальцев будет восстановлен в прежнее состояние».

Ага, как же.

Сделай бы я это, то скорее всего умру, а ты займешь мое тело. Но если тогда мне больше не нужно будет испытывать эту боль…

Проклятье! Да что это такое! О чем я думаю….

Стоило мне вновь поднять одеяло как меня тут же чуть не стошнило от мерзкого вида моей правой руки. Полное отвращение. Я просто не мог заставить себя даже смотреть на нее, не говоря уже о том, чтобы коснуться. Кажется, шок, что я испытал от сцены ломания пальцев был куда сильнее, чем я думал.

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Она знала, что я правша, и сделала это намеренно! Почему именно я? За что мне это?

— Дура! Тупица! Ведьма! Чтоб тебя! Чтоб тебя! Чтобы ты из Небытия своего не уходила! Чтобы тебя….

Поток ругательств изрыгаемых мной никак не унимался. Я просто закрыл глаза и безостановочно поносил Летарию как только мог.

Еще и служить себе заставила!

В какой-то момент я даже начал из-за всех сил бить левой рукой по кровати, продолжая ее проклинать. Я никак не мог успокоиться – вся боль, переживания и страхи выплескивались из меня в виде нескончаемых проклятий.

Я просто бился в истерике как какой-то ребенок.

Пробежав глазами по комнате, я заметил, как на одной тумбочек рядом с кроватью, лежал небольшой нож для фруктов. Не думая, я схватил его левой рукой и направил себе в горло.

Как бы я не ее проклинал, теперь я служу Летарии.

Эта мысль впивалась в мою голову сильнее, чем боль от пальцев.

Я мог бы и дальше говорить, что у меня не было иного выбора. Что она все равно заставила бы меня подчиниться. Что я не виноват.

Но это было бы ложью.

Она играла мной как хотела, а значит с другими она будет вести себя не лучше. Но если этого кулона не будет… если меня не будет… То она потеряет свою «рыбку в аквариуме». Она не сможет использовать меня. Не сможет приказывать.

Если я умру, то смогу остановить её.

Мои пальцы сжались на рукояти ножа.

Это единственный выбор, который я все еще могу сделать сам.

Я занёс левую руку, но кто-то тут же её остановил.

— Хватит!

Голос.

Я резко вдохнул, осознавая, что не один здесь.

Рука, с ножом, теперь крепко удерживалась другой ладонью.

Софи.

Она стояла рядом, пальцы крепко сжимали мою левую руку, не давая ей опуститься.

Ее лицо не выражало эмоций, глаза были холодные, но я видел, что она не колебалась.

— Отпусти!

Она не двинулась.

— Ты же сама все понимаешь! Я чудовище! Посланник Летарии! С чего тебе мне помогать сейчас! Я твой враг. Оскверненный, который опасен для этого мира! Прошу, просто уйди и дай мне умереть здесь! Для всех так будет лучше, — слезы покатились по моим щекам. — Я же трус, и могу больше не решится на такой поступок.

Ни говоря ни слова, легким движением, она выбила нож из моей руки и тот полетел на пол.

Затем она отвесила мне пощечину. Я аж всхлипнул от неожиданности. Но не остановившись на этом, вторая пощёчина последовала следом за первой. Теперь обе моих щеки горели огнем. Даже боль от правой руки немного затихла.

— Обсудим все, когда ты придешь в себя. И даже не смей думать о том, чтобы прикасаться к поломанным пальцам.

Ледяной тон ее голоса не давал мне и право на возражение.

Софи медленно опустилось, подняла нож и спрятала его в своей жреческой мантии. Неужели испугалась, что я вновь попытаюсь воспользоваться им, чтобы свести счеты с жизнью?

Прежде чем покинуть эту маленькую комнату, она развернулась и произнесла:

— Наставник говорил мне, что каждый человек следует по пути указанному богами. Самоличное отсечение этого пути — большой грех. Даже больший, чем служба темной богини. Я жрица Эльтары, и не могла позволить твоей душе пасть еще ниже…

Она медлила, будто бы пытаясь подобрать правильные слова.

— Я благодарна, что ты решил пожертвовать собой…Нет, я хотела сказать, спас мою жизнь обменяв ее на собственное служение Летарии. Но…Лучше бы ты о себе беспокоился…Я буду молиться о спасении твоей души в храме.

Она определенно нервничала произнося эти слова. Небольшой румянец, бегающие глаза и нервные перебирания пальцев. Она так быстро поменяла свой образ, что даже я немного смутился.

Очевидно, что она была мне благодарна, но вместе с этим испытывала противоречивые эмоции к моей персоне.

— Как же неловко! — кажется она, наконец, сдалась. — В общем, отдыхай и не смей пока умирать! А то приду и сама убью тебя!

И тут же вышла, громко хлопнув дверью. Повезло, что та не поломалась от ее силищи.

Я выдохнул.

***

Весь последующий день я пролежал на кровати.

Поломанные пальцы продолжали ныть, а у меня даже не хватало решимости взглянуть на них.

Вообще ничего не хотелось делать. Оставалось только свернуться калачиком и утопать в собственном самоуничижении.

Заключить сделку с темной богиней? Неужели ничего нельзя было придумать получше? Нет, по сравнению с ней, я маленькое насекомое, которое она могла раздавить в любой момент. Из-за своей слабости я подставил под угрозу жизни всех живущих здесь людей. Что она сделает с ними? Создаст антутопию? Убьет всех? Поработит их разум и души? Она уже украла их возможность сохранять воспоминания, что же тогда будет дальше? Хотя мне уже какое дело….

— Эй, ты не спишь? Хочешь чего-нибудь пожевать?

Голос принадлежал старушке, что выглядывала с порога комнаты. Она была одета стереотипно по дреревенски с этим завязанным платком на голове и старомодном платье. Хотя движения ее были довольно живенькими.

— Ох, простите. Я не сплю, — ответил я чуть приподнявшись. И тут до меня кое что дошло. — Это ведь не храмовое помещение и не дом Софи, не так ли?

Она кивнула и смело зашла в комнату.

— Да, Святейшая уже ушла давно. Здесь только я с внучкой живу. Я баба Липа, внучок, а ты кем будешь?

Я слабо улыбнулся.

— Алек. Спасибо, что…позволили здесь остаться. Я прошу прощения, что занял эту комнату. Сейчас же уйду, чтобы больше не стеснять вас.

Она резко помотала головой.

— Нет, что ты! Оставайся пока не подлечишься. Когда Святейшая притащила тебя сюда, на тебя было страшно глядеть. Ты стонал, и было видно, как сильно мучился. Твой глиф в кулоне не переставал гореть синим цветом. Я аж испугалась, что сама Владыка Тени пожирает твои воспоминания.

Хах, еще одно прозвище Летарии. Эта старушка даже не знает насколько была права.

Хм, значит она думает, что в моем кулоне находится глиф.

— Еще и на пальцы было без страху не взглянуть. Где же ты их так умудрился отдавить? Я помочь хотела, но Святейшая запретила прикасаться к ним и строго велела никому не говорить о том, что я видела. Странно это. Ведь они так, без первой помощи, и срастись неправильно могут.

— Да, наверное, — меланхолично произнес я. — Нет, наверное, мне уйти лучше надо. Это же всего лишь пальцы. Не стоит мне вас из-за такой мелочи беспокоить.

Я медленно поднялся, но тут удар по голове опустил меня назад в кровать.

— Ты глухой что ли? Глухая тут только я, так что не заставляй меня повторять. Эта комната, после смерти моей дочери, и так уже давно пустой стоит. Так что ты не стесняешь меня. А мне и самой в радость выполнить просьбу Святейшей и за тобой поухаживать. Вечером как раз суп вкусный сварю, с травками. Так что до вечера ты точно тут остаешься. И это не обсуждается.

Пришлось кивнуть.

— Хорошо, спасибо. Простите, что принес вам столько неудобств.

Она отмахнулась.

— Ох, какой вежливый молодой человек. А вот внучка моя от рук уже давно отбилась. Ходит со всяким….

Дальше она начала жаловаться и причитать о своей судьбе. Как ни странно, ее рассказы придали мне немного сил, может это от того что накатило странное чувство чего-то знакомого и домашнего? Ведь и моя бабушка жила в деревни. Как же давно я ее не навещал уже?

А эта старушка…Если бы она знала, кому я служу, радовалась ли, что я занял комнату ее дочери? Захотела бы мне помочь или бы просто выкинула из дому? Софи, почему ты не рассказала ей правду?

Ведь теперь ее жизнь и жизнь ее внучки зависят от меня?

Должен ли я скрывать этот груз?

Но с другой стороны…

Кажется, мне все же придется задержаться здесь еще ненадолго.