«Ваше Величество!»

…Если бы не этот крик - громкий, отчаянный, всё могло бы случиться.

Анастасия, едва не теряя сознание от напряжения, рывком оттолкнула Вильгельма и распахнула объятия навстречу бегущему к ней ребёнку.

«Луи!»

«Ваше Величество!»

«Луи!»

«Ваше Величество!»

Луи влетел в её руки, и только когда Анастасия увидела его целым и невредимым, она наконец смогла свободно вздохнуть.

«Как же я рада видеть тебя, Луи.»

«И я, Ваше Величество.» - всхлипнул он, оглядывая её снизу вверх, будто проверяя, жива ли она.

«Вы теперь в порядке? Не болит?»

«Нет, всё хорошо. А ты? Ты не ранен?»

«Нет…я…я в порядке.» - пробормотал он, и его глаза снова наполнились слезами.

«Ваше Величество меня защитили. Поэтому я и не пострадал.»

Он обнял её крепко-крепко.

«Спасибо. Это только благодаря вам я жив.»

«Спасибо, что и ты цел, Луи.»

«И…»

Он хотел сказать ещё что-то, но, уткнувшись лицом ей в грудь, замолчал.

Зато низ платья постепенно становился влажным, Анастасия почувствовала, как дрожит его маленькое тело.

Этот ребёнок…он плакал всем сердцем.

«Луи.» - тихо позвала она.

Он поднял голову, и её сердце сжалось, всё его лицо было в слезах. Глаза Анастасии тоже затуманились.

«Ваше…Ваше Величество…» - всхлипывая, Луи выдавил признание:

«Я тоже Вас люблю.»

«Что?»

«Перед самым…самым концом…Вы сказали, что любите меня.»

Он помнил каждое слово, сказанное дрожащим голосом, пока она сжимала его в объятиях, а карета неслась в пропасть.

«Вы сказали: “Я люблю тебя. Я всегда любила тебя”.»

И он понял тогда, это конец их короткой жизни.

Но, несмотря на страх, Анастасия хотела оставить ему светлую память. Даже уходя в смерть, она дарила ему любовь.

«Мне было так страшно…но вы сказали, что любите меня…и стало легче.» - прошептал он.

Придя в себя, он первым делом бросился искать её, чтобы сказать в ответ те же слова, но не смог.

Его сковал ужас: а вдруг с ней всё плохо? а вдруг он опоздал?

«Простите…простите, что тогда не сказал, что тоже вас люблю…»

Он сожалел.

[Почему он не говорил ей этого сразу, каждый раз, когда она признавалась ему,что она его любит?]

[Почему был так неловок?]

[Почему молчал?]

Он понял, что может потерять её навсегда, и это чувство разрывала его изнутри.

«Мне так…так жаль…»

Даже в мгновение смерти любовь этой женщины, что обнимала его и защищала.

Он понял слишком поздно, она уже давно была его матерью.

«Я тоже очень люблю вас, Ваше Величество. У меня так много…так много слов…У-у-у!»

И, выговорив это, Луи разрыдался, так отчаянно, что будто весь мир вместе с ним захлебнулся слезами.

Это был второй сильнейший разрыв сердца, после того, как они впервые нашли друг друга.

Анастасия испуганно прижала его к себе и стала успокаивать:

«Луи, всё хорошо. Всё хорошо.»

Она говорила тысячи нежных слов, но он не мог остановиться.

Пока она гладила его по спине, сквозь рыдания прозвучало тихое, почти неразборчивое, но невероятно ясное:

«Мама…»

Анастасия застыла, как окаменевшая.

«Мама…»

Она услышала это не раз, он повторял вновь и вновь.

[Это не было чудом слуха.]

[Он действительно сказал это.]

Он признал её.

[Наконец-то.]

Слова, которых она ждала столько лет, коснулись самого сердца.

И её глаза сразу наполнились слезами.

***

Плач Луи прекратился только спустя долгое время.

Потом, смущённый, с распухшими от слёз глазами, он почти убежал, а Анастасия провожала его взглядом, полным нежности.

[…Ах.]

И только тогда она вспомнила, Вильгельм всё это время находился рядом.

«Ваше Величество, вам пора. Вы, наверное, очень заняты.» - быстро сказала она, пытаясь вернуть ситуацию к прежнему моменту, до того как Луи ворвался в комнату.

Но Вильгельм посмотрел на неё странно и произнёс:

«Я не услышал ответа.»

«Какой…какой ещё ответ?»

«Ты делаешь всё это ради меня, правда?»

Он повторил спокойно, но настойчиво:

«От начала и до этого момента.»

«…Я не понимаю, о чём вы.»

Анастасия отвернулась, избегая его взгляда, и поспешила объяснить:

«Я благодарна вам за спасение. Наверное, я выразилась слишком эмоционально. Если вы неправильно поняли…»

«Неправильно?»

«То, что я сказала, было лишь…»

Она вздохнула и оборвала:

«Я просто хочу раскрыть правду. Не хочу, чтобы подозревали невиновных.»

«Да, я знаю вашу справедливость.» - неожиданно легко ответил он и поднялся.

[…И это всё?]

Её смутило его спокойствие, совсем не такое, как прошлой зимой.

«Тебе нужно отдохнуть. Ты сейчас очень красная. Как помидор.» - сказал он.

«Что?»

Она смущённо тронула щёки, а он тихо улыбнулся, наблюдая за ней. Только тогда Анастасия поняла, что он просто поддразнил её, и бросила на него взгляд, но Вильгельм лишь спокойно встретил её глаза и произнёс:

«Больше на это не поведусь.»

[На что именно он больше не поведётся.] Она не успела спросить.

Он ушёл.

Анастасия, оставшись одна, всё ещё не отрывала рук от горящих щёк.

«Что же это такое…»

[Он словно стал другим человеком, слишком хитрым, слишком тёплым.]

Она всё прокручивала его последние слова, когда...

«Ваше Величество!»

В комнату стремительно ворвалась мадам Рочестер, а следом вошёл придворный лекарь.

Анастасия улыбнулась им по-настоящему, впервые за долгое время.

« Мадам Рочестер, вы, наверное, волновались…»

«Сначала, осмотр!»

Радость встречи можно было и отложить. Мадам Рочестер с трудом сдерживала эмоции, обращаясь к лекарю:

«Доктор Фолкнер, прошу, проверьте её как можно тщательнее.»

После долгого осмотра выяснилось, никаких повреждений нет.

Это совпадало с её собственными ощущениями.

«Но всё равно, нужно соблюдать покой. Строгий покой.» - предупредил лекарь.

Когда он ушёл и остались только они двое, мадам Рочестер наконец дала волю чувствам:

«Вы проснулись…о, как же хорошо…Когда я услышала, что ваша карета сорвалась со скалы, у меня земля из-под ног ушла! Я боялась, что вы…что вы не очнётесь…хх!»

« Мадам Рочестер…вы плачете?»

«Кто? Я? Нет! Что вы, я не могу плакать перед Вашим Величеством…»

Она явно плакала, но Анастасия решила пощадить её гордость.

[Она похудела…]

[Похоже, переживала слишком сильно.]

Анастасия почувствовала вину и тихо сказала:

«Мне так жаль…что вам пришлось это пережить.»

«Ваше Величество, ну что вы! Разве это ваша вина? Это всё та гадина!»

Мадам Рочестер, всхлипывая, резко выпрямилась, сжав кулаки до хруста.

И тут разразилась её фирменная «львиная тирада»:

«Как она посмела! Рука не дрогнула у этой бессовестной мерзавки! Око за око, зуб за зуб, Ваше Величество, вы ведь приговорите её к побиванию камнями, правда? Ей нужно вернуть боль не в сто, нет, в тысячу раз!»

«Эм…наказания ей не избежать.» - тихо сказала Анастасия.

[Но вот так, просто казнить её?]

Этого ей казалось недостаточно.

[Если Оливия умрёт, правда о смерти Императора и Императрицы навсегда исчезнет.]

[Нет. Нельзя так.]

[Не позволить Вильгельму жить с виной до самой смерти за то, чего он не совершал.]

Она должна закончить то, что начала Оливия, но уже ради правды.

«Вы сказали, что эта леди Фонтейн в темнице?»

«Да. Эта ядовитая тварь, ест свои три раза в день и прикидывается невинной…Ваше Величество, вы куда?!»

Пока она негодовала, Анастасия резко поднялась, набросила шаль на плечи.

Мадам Рочестер широко раскрыла глаза:

«Вы…вы ведь не собираетесь идти к ней?!»

«Да. Проведите меня.»

«Но Ваше Величество! Вы только проснулись! И зачем вам видеть эту подлую преступницу?!»

Она хватала Анастасию за руки, умоляя:

«Вы же слышали врача! Вам нужен покой!»

«У меня нет времени. Суд - уже завтра.»

«Это так, но…что вы вообще собираетесь делать? Её всё равно казнят!»

«Не важно. Я…»

Анастасия нахмурилась.

«Я расскажу всем о её преступлениях. Не позволю ей умереть раньше, чем она признается.»

«Что?..»

« Мадам Рочестер, Вы доверяете мне?»

Вопрос прозвучал неожиданно, но спустя мгновение мадам Рочестер уверенно кивнула:

«Конечно, Ваше Величество.»

«Тогда идите со мной. После встречи с леди Фонтейн мне нужно будет кое-что сказать ей.»

Анастасия холодно улыбнулась:

«Сомневаюсь, что она признается сама.»

[Значит…ей придётся дать выбор.]

[Самый страшный, или самый жестокий.]

[Наступило время заставить Оливию пасть.]