— В-ваше высочество.

— Что такое?

— Ну, э-э... — подчинённый так и не смог заставить себя посмотреть в налитые кровью глаза Генри. — Мне кажется... мы просто ходим кругами. Другого объяснения нет...

Три дня подряд бесчисленные войска прочёсывали гору, одновременно продвигаясь по всем долинам, оврагам и лесным тропам. По всем расчётам, они уже давно должны были достичь вершины. И тем не менее — они не только не нашли логово дракона, но даже не встретили в лесу ни единого зверя! Принц, будучи человеком далеко не глупым, и сам наверняка заметил эту чертовщину. И всё же, когда подчинённый, собрав остатки храбрости в кулак, приготовился умолять его остановить это бессмысленное наступление...

— На сегодня хватит, — сквозь зубы процедил Генри; его голос звучал хрипло и глухо, словно он наглотался песка.

«Именно сейчас… когда я только набрался смелости высказаться?»

Подчинённый так и не понял: то ли принц почуял его отчаянную решимость, то ли просто хотел сохранить лицо. В любом случае от этого совпадения по спине пробежал неприятный холодок. Лицо Генри, обычно холодное и непроницаемое, закаменело от злобы, и это заставило солдата напрячься ещё сильнее. И всё же он не желал больше ни минуты попусту кружить по этой проклятой горе, даже под страхом монаршего гнева. Не дав принцу возможности передумать, он торопливо махнул рукой трубачу, отдавая приказ трубить отступление. Вскоре измотанные и разрозненные отряды начали стягиваться к лагерю.

Когда солдаты только ступили на склон горы Антиль, их распирало от гордости и предвкушения: ещё бы, им выпала честь сразиться со «свирепым драконом»! Но спустя три дня боевой дух испарился без следа. Дракона они так и не выследили, а лишь стёрли ноги в кровь и выбились из сил. Теперь на их грязных лицах читалось лишь облегчение от того, что можно наконец упасть и уснуть, и горькое чувство собственной беспомощности.

Те же чувства испытывал и маг Гарсия, возглавлявший один из поисковых отрядов. Вероятно, он свято верил, что наконец-то отомстит за свою семью и разрушенную родину, но теперь эти надежды пошли прахом. Никто так и не заметил едва уловимых, странных эмоций, на мгновение мелькнувших в его глазах. Даже Генри, который намеревался сделать Гарсию своим верным цепным псом, чтобы держать в узде клан Рем после восхождения на престол.

Хотя Генри виртуозно умел читать чужие эмоции и играть ими, сейчас он был слишком раздавлен собственным поражением, чтобы обращать внимание на слуг. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже в детстве, когда его каждый день травили и унижали во дворце, он терпел, цепляясь лишь за одну-единственную мысль — о мести. Но он никогда прежде не испытывал столь горького, унизительного разочарования, от которого, казалось, закипала кровь в венах. Он — человек, который раз за разом вырывал победу на самых безнадёжных полях сражений! Как он, без пяти минут император, мог оказаться столь ничтожным перед ящерицей, у которой осталась лишь половина сердца?!

«Что-то пошло не так».

Его идеальный план должен был сработать без сучка без задоринки. Когда Ноэль впервые проговорился, что дракон намерен сделать Еву своей парой, Генри был одновременно ошарашен и вне себя от радости. Он прекрасно знал, что сила клана Рем зиждется на сердце дракона, который когда-то добровольно отдал его своему избраннику. Но чтобы ещё один крылатый идиот наступил на те же грабли?! Это просто не укладывалось в голове.

«Какая же ты тупая, доверчивая тварь».

Неужели он так и не усвоил, что людям нельзя верить? Легенды гласят, что драконы — существа гордые и независимые, избегающие любых связей. Видимо, этот и впрямь забыл о трагедии, постигшей его род.

Как бы там ни было, от этой новости у Генри чуть крышу не снесло от восторга. Пока весь мир искренне верил, что принц отправился в священный крестовый поход против исчадия ада, сам он видел перед собой идеальную мишень. Сердце дракона вот-вот окажется в его руках!

О да. Генри одурачил всех до единого, мастерски использовав мистические способности клана Рем. Он распустил жуткие слухи о бесчинствах «злого дракона» и сфабриковал предсказание Богини, провозгласившее его избранным героем-спасителем. А теперь, когда заветное сердце было так близко, казалось, будто сама Богиня благословила его на это злодеяние.

Увидь Богиня, презиравшая Генри как ядовитого змея, осквернившего мир своей ложью, эти его бредовые мысли — она бы наверняка лишилась дара речи от такой наглости.

Не терзаясь никакими сомнениями, Генри хладнокровно продумал каждый свой шаг. Похитить Еву сразу после завершения ритуала единения и вырвать драконье сердце прямо из её груди было легче лёгкого. Всё прошло на удивление гладко. В тот самый миг, когда он поглотил сердце одурманенной зельем девушки, его тело наполнилось такой сокрушительной, первобытной мощью, какой он никогда прежде не знал. Но вскоре Генри осознал одну фатальную деталь: он не мог пользоваться этой силой.

— Дракон должен умереть. Только поглотив оставшуюся половину его сердца, вы станете цельным и обретёте истинную власть.

Услышав этот вердикт, старейшины клана Рем, с благоговейным восторгом наблюдавшие, как глаза принца наливаются багровым светом, на секунду опешили. Но тут же фанатично закивали. Страх перед высшими хищниками был заложен в людях на уровне инстинктов, но Ремы, чьи предки уже отведали драконьей плоти, давно не ведали страха — их вела лишь слепая, всепоглощающая алчность. Ради возрождения былого величия своего клана они были готовы вырвать вторую половину сердца голыми руками.

Предложи им кто-нибудь подобное пару месяцев назад — они бы покрутили пальцем у виска. Но сейчас они упивались собственной неуязвимостью. У них уже была половина сердца, и они прекрасно знали, что дракон уязвим. Выбрав себе в пару человека, самое могущественное создание в мире добровольно превратило себя в слабую мишень. Они ни на миг не сомневались в своей победе…

«Так почему же мы до сих пор топчемся на месте?!»

Яростно стиснув зубы, Генри уставился на лесную чащу полыхающими алыми глазами, а затем резко развернулся.

— Гарсия! Разве ты не клялся, что иллюзорный барьер над горой рассеялся?

Маг вздрогнул. Всё это время он не отрывал от горы какого-то странного, тяжёлого взгляда, но теперь виновато потупился.

— Прошу простить, ваше высочество.

— Тогда потрудись объяснить, почему мы до сих пор не можем выйти на вершину!

Его тон был резче и злее обычного — это был уже не вопрос, а угроза. Гарсия испуганно округлил глаза, но Генри, закипающему от ярости, было плевать на его чувства.

— Полагаю… это из-за того, что моих сил попросту недостаточно, чтобы отследить высшую магию дракона, — запинаясь, пролепетал Гарсия.

— Ты же сам убеждал меня, что сейчас эта ящерица не способна нормально колдовать!

— …Должно быть, он черпает энергию из какого-то могущественного артефакта.

Дракон, использующий магические костыли? Звучит как бред, но если он подготовил артефакт заранее, специально для ритуала, то всё встаёт на свои места. И всё же...

«Гарсия понятия не имеет, почему дракон сейчас так слаб».

Генри благоразумно держал это в тайне, скормив магу байку о том, что они просто загнали чудовище в ловушку, и сейчас их единственный шанс нанести удар. И хотя Гарсия на мгновение заподозрил неладное, логика принца казалась безупречной, а в истинной природе драконов маг разбирался слишком плохо, чтобы с ним спорить.

— Значит, прорваться мы не сможем?

— Пока нет, ваше высочество.

Генри долго, не моргая, смотрел на мага, а затем разочарованно и тяжело выдохнул. Он просто не мог позволить себе уйти с этой проклятой горы с пустыми руками — ведь на кону стояло сердце дракона и его судьба великого «героя». К тому же он не мог допустить, чтобы армия увидела, как их непобедимый лидер позорно отступает.

Скрестив руки на груди, Генри бросил ледяной взгляд на густую лесную чащу и коротко, безжалостно бросил:

— Поджигайте гору.