Всё те же серые стены с узорами, те же серые скамейки, та же серая угрожающая люстра, висящая на потолке. Вокруг было ни души.

Туфельки Лики звонко цокали по серому кафелю, разбавляя тишину, в то время как Викины оксфорды ступали мягко, почти бесшумно, боясь что их услышат, накажут. Виктория рассказывала разные истории из своей, уже потерянной, жизни, Лидия же, хихикая, комментировала каждое сказанное слово.

- Тихо, нас же услышат! - с усмешкой ругала Вика.

- Прости-прости, я стараюсь, ха-ха-ха-ха, но никак не получается, ха-ха. - еле удерживая смех, шептала девочка.

В тот момент казалось, что это, до жути мрачное место приобретает краски: стены уже не казались такими серыми, а наливались золотом; давно потухшие свечи на люстре вновь загорались игристыми огоньками; скамейки всё так же оставались серыми, но уже не были такими мрачными. От них веяло теплом, чем-то праздничным, радостным, детским.

Но рано или поздно белая полоса сменяется на чёрную. Далеко, за углом коридора послышались медленные, тяжёлые шаги. Глаза Вики расширились.

- О нет, мы не успели... - прошептала Вика, поворачивая голову к Лике.

Лидия же молчала, надеялась, что их не заметят, пройдут мимо.

Незнакомец не появлялся. Каждый его шаг заставлял девочек вздрагивать. Сердца в бешенном ритме бились, широко раскрытые глаза были направлены на поворот, маленькие тела била мелкая дрожь. Готовые бежать, девочки стояли, нешевелясь, словно статуи. До поворота оставалось несколько метров.

Вот и всё.

Неужели Лика всё-таки лишится единственного друга, единственной поддержки... надежды?

Вдруг шаги прекратились. Наступила тишина. Незнакомец начал насвистывать несуразную мелодию. Сначала тихо, потом всё громче и громче. Вика захрипела, упала на колени, схватившись руками за голову. Тоненькие струйки крови вперемешку со слезами потекли из её глаз. Всё, что успела Лидия - посмотреть на подругу, перед тем, как к её глазам подступила тьма.

Щёлк.