Подходя к калитке, я услышала ругань. Мама и сестра спорили. Громко и яростно. Я поднялась на порог, вслушиваясь.

–  Я не могу тут находиться! Тоска смертная! Почему ты не отпустила меня в город?

–  Потому что я не хочу, чтобы ты видела отца в таком состоянии. Мне ни к чему пьющий муж, а детям подобный отец. Как очухается и приедет с извинениями, тогда и посмотрим.

Мама отчеканивала каждое слово, яростно выплёвывая. Глаза выдавали гнев, бушующий в ее груди, медленно поднимающийся выше, готовящийся разразиться криком.

–  Да ты не лучше папы, – прошипела Настя ей в самое лицо, будто добивая. Она подобрала куртку и выскочила на улицу.

В дверях мы столкнулись, Настя с удивлением взглянула на меня, сбивая с ног. Сестра хотела протянуть руку и помочь встать, но отшатнулась, боясь подскочившей ко мне матери.

–  Да катись ты хоть к лешему! Я так стараюсь для вас, а в ответ лишь неблагодарные упреки!  – гневно крикнула она Насте, помогая мне встать.

Я увидела, как у сестры предательски заблестели глаза и дрогнули губы, на миг растянувшись в болезненной усмешке. А после она убежала, скрываясь за наступающим туманом. Мне хотелось броситься за ней, я дернулась вперед, но мой локоть резко перехватила мама.

–  Ты за ней не пойдешь, – прошипела она.

Я послушно опустилась рядом.

Немного погодя, мы пошли ее искать. Мама все время дрожала, слёзы градинами катились из глаз, а она шептала, крепко сжимая мою руку, что всё будет хорошо. Я держалась за нее, обнимала, успокаивая. Буря, нависшая над нашей семьей невидимым клеймом, грозила разразиться в страшный шторм.

Нашли мы Настю лишь под вечер, на опушке леса. Будто покосившаяся березка, она опустила хрупкие плечи и тихо всхлипывала, уткнувшись в чей– то силуэт.

–  Настя! – закричала мама, подбегая. Она крепко обняла дочь, начала целовать в лоб. – Прости меня, дорогая, не стоило мне тебе тех слов говорить.

Я подошла к ним, обняв и заглянув в глаза сестры. Они были отреченными, потухшими.

–  Всё хорошо, – просипела она, потирая голову и оглядываясь, будто впервые видела опушку. – Я тоже была неправа. Пойдемте домой.

Шли к дому будто в полусне. Настя была тихой, задумчивой. Она теребила браслет из луговых цветов, повязанный на руке заместо оберега. Я взяла ее за кисть, желая поближе рассмотреть украшение.

–  Красота! Сама сплела?

Ответом мне был слабый кивок головой.

Спустя пару дней было решено сварить грибной суп. Поэтому, снарядив всем необходимым, мама отправила нас в лес искать лисички, да подберезовики. До сих пор напуганная байками про леших, я умоляла её пойти с нами. Но она оставалась непреклонна – её ждал огород.

С момента нашего приезда в деревню прошло чуть больше недели. За это время мама успела всем сердцем привязаться к крохотному огородику, занимавшему почти все место на заднем дворе.

–  Нам и вдвоем страшно не будет. – обнимая меня, весело проговорила Настя. – Тебе с твоим браслетом – так точно!

–  Да и тропинки все знаете, чего бояться? – нахмурив брови, проговорила мама. – Всё детство твой леший вас не трогал, так почему сейчас должен?

Мама была человеком советской закалки –  неверующей, атеисткой. Ни черт, ни домовой или леший ее не пугали, впрочем, как и Настю. Лихость бурлила в обеих, заставляя с необычайным бесстрашием шагать навстречу грозам.

За прошедшие дни шрам от недавней ссоры успел затянуться – побег сестры образумил и её саму, и маму. В Насте в тот вечер что– то поменялось, пропала важная черта, неуловимо разделяющая ее прошлое и настоящее. Будто украли ее бойкость и прыть, оставив задорную улыбку и покорность. Теперь она постоянно весело пела и громко смеялась, часто отлучалась, сбегая куда– то и возвращаясь с новыми цветочными венками. Но о городе больше не заговаривала и помогала по хозяйству, будто позабыв желание уехать.

В дорогу мама собрала нам паек с бутербродами и яблочным соком, почистила старую плетеную корзинку и положила на дно два раскладных ножика.

–  А свой оберег ты брать не будешь? – выходя на крыльцо, спросила я сестру.

–  Нет, конечно. Я положила его в комод. Заместо него у меня – мои красивые цветы!

Настя закружилась в радостном танце, подбрасывая сорванные васильки и колокольчики к небу.

Шли недолго. Домик находился почти на окраине деревеньки, отделяемый от густого леса небольшим лугом. Протоптанная тропинка лежала через него, сиявшего разноцветной палитрой. Солнце ярко светило, припекая макушки. Мы с сестрой шли почти вприпрыжку, срывая ягоды и громко хохоча.

–  Совсем затерся твой цветочный браслетик. Глядишь порвется скоро. Давай я новый сделаю!

–  Сделай. – одобрительно кивнула сестра. – Ты у нас мастерица.

В лес мы зашли, продолжая петь и смеяться. Проходя глубже, заметили первые грибы. Под мощной сосной, раскинувшей свои ветви будто в облаках, сидели лисички, яркие, как искры пламени. Стали аккуратно срезать их под самый корень, кладя в плетенную корзинку и продвигаясь все дальше по тропе, в самую чащобу. Дорога встречала нас с распростёртыми объятиями. Дикая малина тяжелыми груздями почти преподала к земле, корзинки стремительно наполнялись опятами, подберезовиками и желтыми лисичками.

–  Повезло нам! – разминаясь и отряхивая джинсы от мха, заметила я. – Только вот к концу идет день. Домой бы.

Вдруг рядом, почти над ухом послышалось резкое мычание, похожее на корову. Я испуганно огляделась, но решила пойти на звук. Отодвинув ветку, ужаснулась. В небольшом овраге лежала косуля. Она попалась в петлю, обмотанную вокруг ее шеи, душившую ее. Косуля уже не пыталась двигаться, лишь потухшим, немигающим взглядом смотрела на меня, лежа на боке и мыча. Я бросилась к ней со всех ног, доставая ножик и начав резать проклятую веревку.

–  Милая моя, держись, – просипела я, плача навзрыд. – Настя! Беги ко мне!

Когда путы спали с шеи косули, та тут же вскочила, ожила. Она быстро отпрыгнула от меня, теперь стоя на другой стороне оврага. Но не спешила уходить. Несколько секунд косуля стояла, будто всматриваясь в меня, в мои глаза. Наконец она склонила голову чуть вперед, а после помчалась прочь.

–  Что случилось?! – с надрывом прокричала только подоспевшая сестра. Она сложилась пополам, тяжело дыша и кряхтя. Чуть погодя, она бросилась ко мне.

–  Почему ты так кричала? Напугала до чертиков! С тобой все хорошо?

Настя начала осматривать меня, оттряхивая запачканные в земле джинсы. Убедившись, что все хорошо и услышав историю об удивительной встрече, радостно выдохнула.

–  Молодец. – подытожила она. – Но больше так не пугай людей.