Я сидел, облокотившись о дерево на опушке леса, и глядел на закат. И всё раздумывал над своим последним сном, который приснился мне накануне.

Меня навестила Лилия… На войне с зелёными рагами она нередко мне снилась. Это были лучшие моменты. А сейчас… Это было прекрасно, но утром я чувствовал невыносимую боль. Я потерял мою любимую… И с такими мыслями я весь день прошагал до неизвестного мне места. Просто шёл туда, куда глаза глядят. Но я не обнаружил ни одного человека за эти несколько дней. Меня это огорчало. У меня больше нет никакой цели, кроме как перебить их всех, но что, если всю жизнь я потрачу лишь только на то, чтобы найти их? Ну, ладно. К чему эти вопросы, на которые нет ответа? Лучше вспомню свою очаровательную возлюбленную…

Её взгляд, полный любви… Только я мог увидеть его, только для меня он существовал. Мы стояли посреди Рощи, где родились. Вот только все вокруг было нежно-розового цвета, и среди всего этого Лилия выделялась своими алыми волосиками и малиновыми глазками. Почему-то говорить не очень хотелось. Единственным желанием было обнять и никогда, никогда больше не отпускать! И я смог это сделать: я обнял её. И несмотря на то, что это был сон, я чувствовал тепло её тела, я почувствовал тот самый родной аромат: от её волос всегда сладко пахло…

— Лютий… — прошептала мне на ухо Лилия. Я убрал голову с её плеча и посмотрел на неё. Наши взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга и улыбались. Затем, немного посерьезнев, Лилия начала приближаться ко мне… Закрыла глаза и уже почти прикоснулась моих губ, как вдруг все поплыло: я как будто полетел и вдруг резко упал. Я проснулся.

Что ж, надеюсь, она будет навещать меня почаще. Хотел бы почувствовать то, что не дало почувствовать моё преждевременное пробуждение. Тепло Лилии. Жизнь.

Всё вокруг не имело больше для меня никакого значения. Всё живое погибло в том пожаре. Людей я перестал считать за живых существ: они лишь подонки, которых я перебью, обязательно перебью. А остальное… Мне одиноко. Очень…

Так я и уснул, облокотившись о дерево и ненавидя людей, из-за которых меня раздирает одиночество.

Утром, как обычно, я потратил несколько часов на тренировку своего пламени. Я открыл для себя, что могу им управлять. Мое пламя может подобно змее носиться по полю боя и пронзать моих врагов, правда, пока что это лишь моя цель. Для меня даже немного сдвинуть этот ровный столп было целым испытанием.

Потом поохотился. Теперь мне это приносило удовольствие — так легко мне никогда не было. Я прятался на каком-нибудь дереве или же в кустах и прислушивался. Когда дичь входила в радиус моей техники, я убивал её, почти мгновенно. А с нагреванием мяса дела обстояли ещё лучше — даже не надо было разводить костёр.

Пока охотился нашел небольшой ручеек и утолил жажду. С водой дела обстояли хуже — бывало, когда я не мог найти никакой источник, из-за чего становилось невыносимо сложно тренироваться.

И, наконец, отправился в путь. Остановился поздней ночью и уже собрался лечь спать, как вдруг заметил вдалеке какой-то свет. Неужели наконец настанет час расплаты?

Я побежал в его сторону и оказался прав — это было людское поселение. Построено оно на окраине леса, что позволяло мне рассмотреть все как следует, прежде чем напасть.

Домов я насчитал немного. Увидел пару людей. Девушка, судя по телосложению, кралась среди домов к мужчине, который притаился за деревом и, видимо, ожидал её. Когда расстояние между ними стало ничтожно мало, она кинулась к нему в объятия, а он её приобнял и приподнял, весь счастливый.

Радуйся, пока можешь, скоро ты всё потеряешь. Я не позволю вам радоваться после того, как уничтожили все, что мне дорого! Никому не дам!

Я убью каждого человека в этом мире… И чем меньше людей, тем лучше они начнут понимать мою боль. Но лишь последний человек полностью её познает.

Времени совсем не было, чтобы лучше подготовиться — эта сладкая парочка начала делать то, от чего все моё тело задрожало от гнева, закружилась голова, пламя, не подчиняясь мне, выпалило из руки. У них происходило продолжение моего сна с Лилией! Да идите вы к чёрту!

Я выскочил из укрытия и пронзил их обоих. Они истошно завизжали от боли, но я их не добил. Они были смертельно ранены. Что ж, пусть насладятся друг другом, прежде чем отправятся в мир иной.

Дальше происходило нечто ужасное. Люди выбегали с криками из своих жилищ, кто-то накидывался на меня — отчаянные храбрецы — а я всех убивал. Всех до единого — дети, старики, молодняк — мне уже было не важно: они все одно и то же — раса, которую я собираюсь уничтожить.

И среди всего этого хаоса я запомнил плач ребёнка.

Выбежал старик со своей внучкой, толкнул её, чтобы она бежала; а она не хотела бросать его. Обняла. И ни шагу. Так и порубил их обоих.

Ребенок плачет.

Кто-то сзади меня ударил с разбегу по спине кулаком, я обернулся и полоснул огнем ему по уху. Он схватился за его остаток и затем упал на землю — я пнул его, чтобы лишить ног. Набегался.

Ребенок плачет.

Я забежал в домик и увидел судорожно одевающихся людей. Женщина, упав на колени, начала что-то кричать. «Нет, пощади, не убивай» — подумал я. Каждый раг думал так же. Особенно те, которые остались в своих домах и ждали нас — воинов — с победой, но дождались лишь своей гибели. Но этого мало! Вы нас сожгли: эти существа, стоящие передо мной, не смогут познать всей боли, которую принесли. Я могу убить их лишь единожды. А значит я должен сделать это как можно более жестоко.

Мужчина набросился на меня. Я лишил его одной руки, которой через мгновение он должен был меня ударить. Дальше немного наделал в нём отверстий, чтобы особо не дрыгался, и занялся женщиной. Избил её до смерти рукой её же защитника — как дубинкой. Всё справедливо! Раз не можете защитить своих возлюбленных — СТРАДАЙТЕ! Обернувшись к этому недотепе, я увидел в его глазах нечто, от чего мне стало неуютно. Быстро разобравшись с ним, я выбежал на улицу, чтобы поскорее забыть этот взгляд.

Ребенок плачет.

На улице я перебил всех, кого только мог. Кто-то всё-таки убежал — уж слишком сложно уследить за всеми людьми сразу. И после всё замерло. Земля окрасилась в багровый цвет крови людей, а гробовую тишину нарушал лишь один звук — плач ребенка.

Я недолго его искал: он плакал в одном из домиков. На пороге лежала девушка, по диагонали порезанная. На лице осталась последняя её эмоция — гнев, желание защитить того, кто в доме. Ребенка…

Оказалось, что это совсем ещё малыш — он был укутан в тряпочки и тихонько плакал.

Я встал над ним, и злая мысль тут же проникла в мою голову.

Ты не будешь жить в этом мире. Моих детей он отверг из-за людей, тебя же отвергнет из-за меня. Заткнись же ты уже наконец!

Плач младенца затух… Лютий неистово кромсал его, пока от него не осталось ничего, похожее хоть капельку на человека. И только тогда в этой деревушке наступила тишина. Теперь тут, как и в Прее, больше не было жизни. Тут, как и в Прее, погибли невинные существа. И вспоминая жестокость людей, которые убили Лилию, Лютий вершил свою справедливость.

Спустя время я стоял возле домов, где всего несколько часов назад жили люди. Взгляд того мужчины — он напоминал взгляд зелёной раги, когда я схватил её в доме. Он предназначен был лишь для монстра.

Да, я стал монстром. Но разве люди поступили лучше? Их методы более гуманны? Нет. Я бы с радостью сразился с противниками посильнее, но моя цель — уничтожить всю их расу. Хоть у некоторых нет и шанса против меня, и это ни что иное, как простое кровопролитие беззащитных. Но такова моя судьба, которую я определил для себя.

Я увидел людскую тропинку, которая вела извне этого поселения. Пойду по ней и в скором времени снова наткнусь на людей. Теперь начинается новый этап моего похода — протопчу кровавую дорогу и по ней же вернусь когда-нибудь обратно. Лилия и Прея будут отомщены!