Наконец сознание пришло ко мне. Я увидел над собой Обена, что-то мне кричащего. Видимо он хочет, чтобы я очнулся. Что ж, он добился того, чего хотел.

Вдруг я вспомнил о своем противнике и через мгновение увидел над Обеном движение. Меч тяжело рухнул на него, превратив все внутри Обена в кровавую кашицу, которая частями вытекла из его рта. Его лицо исказилось от боли, и голова глухо упала на мою грудь.

Я быстро отпихнул его тело и перекатился в сторону. И вовремя. Второй удар не заставил себя долго ждать. Он едва меня не задел, но это была его последняя возможность. Хоть всё тело у меня болело, приглушающая всю боль слепая ярость вновь пробуждалась во мне.

Но очень скоро я понял, что мне не суждено победить своего противника. Я явно не мог достать до него, пока он размахивал своим громадным мечом. Тогда я решил отступить. Оглядевшись, я понял, что мы проиграли — сегодня Прея пала.

Пленных не брали, убивали всех, поэтому я начал быстро соображать, что делать. Внутренний голос шептал, что нужно прятаться в лесу, прятаться… Надо предупредить оставшихся рагов о поражении, чтобы те успели разбежаться по лесу.!Возможно люди подумают, что перебили всех, или же они будут прочесывать лес небольшими отрядами, тогда можно будет потихоньку избавляться от них. В любом случае сейчас лучшее решение — предупредить.

Я побежал. Бежал так быстро, как мог. Добежав до основной Рощи, я начал стучать во все двери, хлопать, дабы собрать вокруг себя как можно больше рагов. Наконец, когда многие вышли наружу, я устроил пантомиму: надо разбегаться — мы проиграли.

Но раги меня не понимали: они не могли понять меня. Я слишком разволновался и не мог сообразить, как мне показать, что сюда несется смерть. Внезапно вдалеке я увидел людей, которые подобно змеям отрядами извивались возле деревьев, чтобы убить свою беззащитную жертву.

Поздно, всё пропало. Я и тут облажался. Не спас Лилию, из-за меня погиб Обен, а я даже не смог помочь этим жителям. Схватив первого попавшегося зеваку за руку, я потащил его вглубь леса, как можно дальше от всего этого ужаса. Сначала мой спутник начал сопротивляться, но, видимо увидев, что происходит сзади, перестал. Мы бежали, пока ноги нас не перестали держать. Только тогда я решил устроить передышку для нас.

И лишь сейчас я пригляделся, кого выбрал себе в спутники. Это была зелёная рага.

И тут же я сразу вспомнил, что говорил мне Когнот. Соединиться с зелёной рагой… Старый кретин!

Несколько дней мы блуждали по лесу, заходя в уцелевшие дома в поисках еды. До сих пор порой попадались трупы рагов, и тогда я становился очень осторожным, ведь это означало, что недавно тут были люди. Вот и сегодня мы обнаружили целую семью, которая умерла, обнявшись друг с другом. А труп неподалеку, видимо, отец, который безуспешно пытался защитить свою родню, своё гнездышко, которое он построил со своей возлюбленной. Только сейчас, глядя на весь ужас, который происходил вокруг, я понял, как любил Прею. Как мне сейчас не хватает смысла жить… Единственное, что я хотел бы — найти Лилию. Но это невозможно. Хотя, мне не дают покоя слова Когнота: каждый час по нескольку раз я вспоминаю их слово в слово и пытаюсь не думать об этом. Не думать, что если он окажется не прав, то ничего не изменится. Я так и не найду её. А если он прав? А если это единственный способ отыскать её? Я даже не знаю, как это способно помочь, но смогу ли я себя простить, если узнаю, что это была правда, а я даже не попытался?

А простит ли меня Лилия, если я совершу такой грех ради того, чтобы найти её. Я задумался. Не думаю, что Лилия будет сильно огорчена, если ради нашего сближения я пойду на что угодно. Ещё эти сны с Обеном. Каждый день он снится, и я вижу этот момент, как он умер. Он говорит, что знает, где Лилия. Я кричу ему, чтобы он рассказал, но его убивают раньше. Меня это раздражает. Раздражает, что Когнот пытался мне помочь найти Лилию, а я его даже не дослушал. Какой я идиот! Раздражает, что Обен отдал за меня свою жизнь и начал донимать меня во снах, как будто он тоже хотел помочь найти её мне, но я же его и убил. Раздражает, что я сделал неправильный выбор и, скорее всего, этим погубил Лилию. Я лишь способен убивать всех вокруг!

Я знаю лишь то, что сказал мне Когнот. И его слова вполне понятны, но… Что, если он неправ? А что, если я не пойму, как мне искать Лилию? Долго жить с таким грехом я не смогу…

Я встал перед выбором: или попытаться сделать это и узнать, что случится, или же смысла жить и нет: рагов почти не осталось, жить спокойно в Прее больше не удастся. Останется только пойти напролом на людей и убить их как можно больше. Умереть в бою, как и подобает воину.

Моя спутница говорила редко и только по делу. Она знала, что я не могу говорить. Да и я алый раг в конце концов: неприязнь к нам после старой войны, видимо, у неё не прошла.

Я указал ей на дом, перед которым и погибла семья. Я скучал по Лилии и сейчас, поставив себя перед выбором, задумавшись, понял, что пришел конец моему терпению. Сердце бешено стучало, я начинал потихоньку сходить с ума и представлять, как встречусь с Лилией. Мне надо лишь сотворить это с зелёной рагой. Здесь и сейчас. И тогда, по словам Когнота, это поможет найти мою возлюбленную. Но я без понятия каким образом. Это меня и пугает, это меня и останавливает. Если бы я точно знал, как всё это происходит, как это поможет, то, наверное, согласился бы. Но я не знаю: я ни в чем не уверен, совершенно запутался без возможности попросить у кого-нибудь помощи или совета. И сейчас я собираюсь погубить жизнь этой раге… Но уже плевать. Всё равно ей не суждено больше быть счастливой, её ждет печальный конец. Меня тоже, но… У меня есть надежда, что принеся её жизнь в жертву, я смогу обрести небывалое счастье, обретя свой конец возле Лилии…

И я сотворил это. В том же доме. Она сопротивлялась, как могла, какими только проклятьями меня не осыпала. Но какая разница: она уже не жилец. Закончив с ней, я вышел на улицу.

Я совершил нечто ужасное, и если Когнот меня обманул, то я найду его пещеру и уничтожу его древо. Я последний раз обернулся на дом, в котором согрешил. Из дверей вышла рага, взгляд её был полон ненависти и тихой решимости.

— Убей меня. Убей, я не хочу умирать такой смертью, ни за что бы в жизни не сделала это с алым… — лицо её демонстративно искривилось.

И тут я начал слышать нечто ужасное. Я стал слышать… Плач Преи, по-другому я это не мог описать. Я стал слышать, как плачут мертвые раги, стал слышать шепот древ. Неужели это мне и должно помочь? Но как мне её найти?

Мне хотелось бы крикнуть, чтобы все они замолчали, этот звук… Плач Преи, он такой печальный…

Я стал сходить с ума.

— Что встал, похотливое чудовище? Не можешь сдержать себя в такое время? Как же ты ужасен! Какой ты противный! — продолжала она.

Но мне теперь было не до неё. Я стал догадываться о том, как использовать мою новую способность: я отправлюсь к Обену, узнаю, почему он пожертвовал собой, и узнаю, кричал ли он мне о том, что знает, где Лилия. Или же это просто мои сны.

— Я буду кричать, за мной придут люди, и тебе конец, урод! — в сердцах крикнула рага, видя моё равнодушие к ней.

А вот это я проигнорировать уже не мог. Я подошел к ней, развернул спиной к себе, но она повернулась обратно.

— Я хочу увидеть свою смерть, — процедила она.

Я убил её безболезненно, с первого же удара, после чего направился к Обену.

Мне понадобилось достаточно много времени, чтобы отыскать его. По пути я сходил с ума от печального хора погибшей Преи, всё во мне кипело от возмущения. За что нас всех истребили?! Люди не слышат этого звука, они не понимают, какую боль причинили нам.

Подойдя к древу Обена, как мне казалось, я решил, что мне нужно уснуть рядом. Как будто я всегда знал, что так надо делать.

Наконец провалившись в бессознательную тьму, я вдруг услышал знакомый голос моего капитана:

— Лютий? Что ты делаешь?

— Почему ты меня спас? — я обнаружил способность говорить, как будто мой внутренний голос слышно.

Обен удивлённо ахнул, а затем, после небольшой паузы, ответил:

— На то была причина. Лютий, я не успел при жизни тебе рассказать то, что я хотел сказать перед смертью. Я знаю, где погибла Лилия.

Он знает! Неужели… Наконец-то!

Узнав как можно больше от Обена о местонахождении Лилии, я задал вопрос, который волновал меня не меньше:

— Как погибла Лилия? Когда её убили?

Обен поведал мне. Много чего поведал. Мои опасения были не напрасны — я опоздал. Если бы я сразу побежал к Лилии, то спас бы её. А узнав о том, как именно её убили, мне стало ужасно. Ужасно стыдно перед ней, что не помог ей избежать этой участи. И моя ненависть к людям вновь вскипела. Но теперь, зная, где находится Лилия, я не имел права отвлекаться на что-либо ещё. После всего, что я сотворил, оставить её одну — самый большой грех!

Я попрощался с Обеном, поблагодарив его: хоть он и скрывал информацию. Но он прав: если бы я узнал, где находится Лилия, то побежал бы к ней и, скорее всего, не добежал бы. Даже сейчас я не знаю: а смогу ли я добраться? Но я сделаю всё возможное, чтобы поговорить с ней. Всё.

К счастью, дошел я без происшествий. Лилию я заметил сразу: одинокое дерево с тоненьким стволом посреди небольшой полянки. Бабочки беззаботно кружили вокруг, а на одной ветке сидел ворон, который, заметив меня, стал с интересом разглядывать и наблюдать, что я буду делать дальше. Алые листья сливались с краснеющим закатным небом. Древо Лилии было изящнее всех, которые когда-либо я видел в своей жизни. Даже издалека я чувствовал её родной запах, принесённый ветром. Непроизвольно мои слёзы вытекли из глаз. Видимо, чтобы тоже увидеть мою любимую…

Когда-то тут произошло кровавое преступление, которое я не готов простить. Единственное, что меня останавливает от попытки отомстить людям — Лилия. Желание быть рядом с ней сильнее ненависти к людям. И лучше…

Наконец я вылез из чащи и стал приближаться к ней. Вокруг не прекращаясь стоял гул от плача Преи: в голове до сих пор звучали сотни голосов разных рагов. Словно во сне я брёл к Лилии, пока вдруг не опомнился: надо хотя бы оглядеться, а то так и не замечу, как мою жизнь оборвут. Внимательно оглядевшись, я стал смелее подходить к Лилии, пока не оказался к ней вплотную. Тогда, опять же следую неизвестному мне инстинкту, я лег, облокотившись о дерево, и уснул. Сейчас уже не важно, умру я или нет. Я пришел!