Грейс не могла поверить, что ее отец одобрил это и встал на сторону Дэмиана. Они оба выбрали эту рабыню, а не дочь и сестру. Она пришла к убеждению, что родители поддержат ее. Несмотря на то, что ее отец не дал ей разрешения, это было не потому, что он чувствовал, что с ее стороны было неправильно выводить рабыню, а просто потому, что это была рабыня Дэмиана.

— Это потому, что я не твой первенец или второй ребенок? - она посмотрела на отца со смесью боли и гнева в глазах.

Ее отец, который отказался смотреть на нее в этот момент, услышав, что произошло в особняке и за его пределами в его отсутствие, теперь снова перевел взгляд на свою младшую дочь.

— Дэмиан и Мэгги всегда были твоими любимыми детьми. Что бы они ни делали, это всегда правильно, а то, что я делаю, неправильно и по-детски!

— Это потому, то, что ты делаешь - ребячество - ответил ей отец, и молодая вампирша покачала головой, как будто отрицая.

Она оттолкнула руку Дэмиана от себя, но брат не отпустил ее шею. Вместо этого его хватка только усилилась, заставив леди закашляться. Грейс поняла, что бунт не пойдет ей на пользу в этой ситуации.

— Мне всегда приходится бороться за любовь в этом доме. Знаете ли вы, что ни один из ваших детей никогда не разговаривает со мной вежливо?! Они всегда между собой стараются дать мне знать, что я посторонняя - Грейс тяжело вздохнула, в ее глазах бурлил гнев. Некоторая печаль, которая затаилась, начала вытекать со слезами:

— Ни разу они не приветствовали меня!

— Это неправда... - начала Мэгги, но Дэмиан опередил свою старшую сестру.

— Это верно. Потому, что ты не заслуживаешь нашей любви - в это время можно было сказать, как сильно пострадала молодая вампирша, но с другой стороны, в ней продолжал закипать гнев.

— Нет ничего плохого, если я попытаюсь привлечь к себе внимание своими собственными средствами. Как ты можешь наказывать меня за то, что никто из нас не был проинформирован о том, что она не рабыня!

Леди Флоренс согласилась с тем, что сказала ее дочь:

— Грейс права. Рабами всегда распоряжается вся семья. И ты обвиняешь ее в том, что она взяла ее с собой на один день, как ее...

— Ее ЧТО? - Дэмиан посмотрел на свою мачеху:

— Пенелопа была моей рабыней. Она моя. Я сам буду заботиться о ней и делать то, что я считаю нужным. Если у нас с Грейс одна кровь по линии отца, это не значит, что то, что принадлежит мне, принадлежит и ей. Разве я не говорил не трогать то, что не является вашей собственностью? Ты хотела внимания? Я уделю тебе то внимание, которого ты так добивалась.

— Не меняй тему - Грейс повысила голос.

Дэмиан улыбнулся, глядя на нее:

— Я этого не делал. Если ты вытащила Пенелопу и не избила её до синяков по всему телу, какой я нашел ее в Айл-Вэлли, я бы обдумал твои слова мольбы. Но ты не только ослушалась меня, но и сделала то, чего не должна была делать.

Стиснув зубы, Грейс сама шагнула вперед, чтобы посмотреть брату в глаза. В них безошибочно читались раздражение и ненависть. Она сказала:

— Она это заслужила. Ты говоришь, что она не рабыня, но как мы можем быть уверены, что это правда? Ты, должно быть, врешь ради того, чтобы унизить меня и показать, что я неправа, как ты всегда делаешь. Докажи, что она не рабыня.

Остальные три члена семьи погрузились в глубокое раздумье. В том, что говорила Грейс, была логика, и в то же время это могло быть правдой или неправдой.

— У тебя есть доказательства, что девушка, которая сейчас у тебя в комнате, не рабыня, Дэмиан? - Строгий голос его отца эхом отразился от стен зала, в котором они сейчас стояли. Слуги, которые разбрелись по своим комнатам, не могли молчать, и шептались о том, что может происходить в особняке прямо сейчас.

— Доказательство? Зачем ты просишь доказательств, когда я сказал, что она не рабыня - раздался глухой голос Дэмиана, которого, казалось, почти не беспокоила Грейс, пытавшаяся откупиться от наказания.

— Вы не можете причинить вред Грейс, не доказав, что девушка не является рабыней - сказала леди Флоренс, подходя к ним, она хотела взять Грейс за руку, но Дэмиан не позволил.

— Не так быстро, дорогая мама. Мы еще не закончили разговор, так что вы не можете решать, невиновна ли ваша дочь  - глаза вампира вспыхнули гневом, в нем было определенное безумие, которое сквозило в его голосе и в том, как он смотрел на пожилую женщину, которой пришлось остановить свою руку и убрать ее назад.

Продолжая защищать свою дочь, леди Флеренс повернулась, чтобы посмотреть на мужа в поисках поддержки, и сказала:

— Все слышали, как он купил девочку на черном рынке. Только не говори мне, что она просто решила принять в этом участие, чтобы обмануть его, чтоб тот купил ее за пять тысяч золотых монет. Я понимаю, почему он не может даже доказать, что она не рабыня - повернувшись лицом к Дэмиану, она продолжила:

— Докажите нам отсутствие клейма на рабыне. Ты знаешь, что я пойду и проверю это сама и увижу ложь, которую ты сейчас говоришь нам. Кто знает, поставил ли ты ей метку необратимой связи вообще?

Леди Флоренс развернулась, она начала идти в сторону комнаты вампира, женщина поставила ноги на лестницу, а одну руку положила на перила, когда громкий голос Дэмиана эхом разнесся по холлу:

— Сделай еще один шаг туда, где она, и лишишься дочери.