Кохиро не успел ответить.

Юмико впилась пальцами в его запястье, и боль пронзила тело — не острая, а разрывающая изнутри, будто кто-то выворачивал его ДНК наизнанку.

— Не сопротивляйся! — её голос звучал уже не извне, а из его собственной головы.

Её серебряный глаз расплавился, превратившись в жидкий металл, который пополз по её лицу, как ртуть, а затем — перетек на Кохиро.

Он закричал.

Но это был уже не его голос.

Это был голос системы.

Старик наблюдал, как двое становятся одним.

Тело Юмико растекалось, как горячий воск, обволакивая Кохиро. Её волосы превращались в чёрные нити кода, вплетаясь в его рыжие. Её кожа сливалась с его кожей, оставляя лишь серебристые шрамы — швы на месте слияния.

А потом...

Они открыли глаза.

Один — красный, как прежде.

Другой — новый. Не серебряный.

Золотой.

Старик склонил голову.

— Приветствую, Вирус.

Гильдмастер замер на краю разлома.

Его тело, сплетённое из клонов Урамо, затрепетало. Тысячи лиц захлопали ртами, испуская один и тот же вопль:

— ОШИБКА! ОШИБКА!

Но было поздно.

Кохиро-Юмико подняли руку.

И мир перезагрузился.